Елена Ликина – Кольцо забвения (страница 5)

Клавдия испугалась так, что вспотели ладони.

Что он делает здесь ночью? Кого караулит в темноте?

Собираясь обойти толстяка, она сквозь зубы пробормотала:

– Добрый вечер.

Тот молча заступил ей дорогу и потянулся к очкам.

– Не смотри, – заорал что есть силы внутренний голос. – Отвернись! Зажмурься!

Но Клавдия словно под гипнозом следила за движениями толстяка.

Когда тот сдёрнул очки, она успела заметить слепящую полоску света, и тут же к глазам прижалось что-то мягкое и мохнатое. Пахнуло сеном, мокрой шерстью и старыми лежалыми вещами.

А потом прозвучал резкий хлопок.

Глава 4

Чуть свет Никаноровна засобиралась в деревню – добыть святой воды в действующей маленькой церкви.

Глаза уже почти не болели, но общее состояние было тревожным и требовало незамедлительного обсуждения произошедшего хоть с кем-нибудь.

Никаноровна решила начать с Клавдии.

Остановившись перед номером соседки, постучала и негромко позвала:

– Кла-а-ав… Ты спишь, Клавочка?

Ответа не последовало. Лишь чуть дрогнула под рукой незапертая дверь.

Вознамерившись разбудить Клавдию, Никаноровна бесцеремонно сунулась внутрь.

В номере было зябко – балконная дверь стояла нараспашку.

– Что за диеты такие – холодом себя морить! – бабка поспешно захлопнула створку и только после этого обнаружила пустующую кровать. Зачем-то пошевелив скомканное одеяло и заглянув под подушку, просеменила в следующую комнату.

Клавдии не оказалось и там. Пройдясь ревизией по мискам с проростками, что выстроились в ряд на подоконнике, Никаноровна серьёзно задумалась – где могла находиться в такое время её скромная соседка.

Неужели свиданка? – затрепетала бабка от осенившей её догадки. Но тут же с сожалением отогнала эту мысль – не того поля ягодой была Клавдия.

Наверное, бегает. И не подозревает даже что со мной произошло! – предвкушая как станет живописать явление лягушки и вспышку света в ночном лесу, Никаноровна пустилась на поиски соседки.

Возле корпуса было безлюдно. Отдыхающие спали или просто сидели по комнатам.

Без толку оббежав привычные места, в которых раньше подлавливала Клавдию, разочарованная Никаноровна направилась в деревню.

Деревянная маленькая церковка помещалась чуть в стороне от домов. За невысоким заборчиком в зелёной дымке нежилась сирень. Розоватые бутоны на дикой сливе чуть приоткрыли изящные лепестки. По земле бродили пёстрые голуби, выклёвывая что-то среди травы.

Никаноровна пришла слишком рано – вход внутрь был ещё перекрыт.

Желание посетить храм возникло не только у неё – полноватый лысый мужчина, задрав голову, внимательно рассматривал что-то на колокольне. Бесцеремонно сунувшись к нему сбоку, Никаноровна узнала давешнего отдыхающего в тёмных очках.

–Вы тоже за водичкой? – радостно поинтересовалась она. – Ничего, подождём. Скоро должны впустить. Мне без водички никак. Такие, знаете, приключения выдались, – прижав руки к пышному бюсту, Никаноровна завела было свою историю, однако толстяк молча шагнул в сторону и медленно побрёл вдоль ограждения.

– Невежа! – разозлилась бабка вслед сутулой спине. – Подумаешь, цаца очкастая.

Со стороны деревни подкатился растрёпанный большеголовый человечек в широченном, явно чужом пиджаке и детских стоптанных сандалетах.

Мигнув мутноватыми глазами на Никаноровну, вдруг подобрался да, зарычав, принялся тыкать в очкастого грязным пальцем.

– Ератник! Ератник! Ератника подняли! Упыря пробудили!!

Дребезжащий старческий голос разнёсся далеко вокруг.

Привлечённая криками, из пристройки у церкви выглянула старуха в чёрном. Постояв на порожке, вытащила откуда-то деревянный крест размером с ладонь и направилась к калитке.

Никак не реагировавший на крики дурачка, толстяк при её приближении разом развернулся и быстрым шагом двинулся прочь.

– Нежить! Упырь! – продолжили нестись ему вслед визгливые обвинения.

На всякий случай Никаноровна попятилась. Кто знает, на что способен этот полоумный. Очкастый правильно сделал, что ушёл. С такими лучше не связываться.

– Будет тебе, – оборвала разошедшегося старикашку сторожиха и, поглядывая в сторону, куда скрылся толстяк, грубовато спросила. – Чего надо?

– Святой воды хотела набрать. – слегка опешила от подобного обращения Никаноровна.

– Сейчас вынесу. Тару давай.

– Да я не взяла… – смешалась Никаноровна.

– Тогда придётся заплатить за неё. – старуха назвала скромную цену.

Приняв деньги, вскоре передала через калитку небольшую заветную бутылочку.

– Водичка! Водичка! – зачмокал было дурачок, да приметив на бабкиной руке кольцо, залопотал возбуждённо. – Небыть, небыть! Дай! Дай!

– Уймись уже! – цыкнула на блаженного сторожиха, а потом вдруг спросила, – Ты из отдыхающих?

– Да. – подтвердила Никаноровна.

– А тот? Очкастый?

– Вроде бы тоже. Я видела его в корпусе. Но кто он и откуда приехал не знаю.

– Ясно, – старуха собралась что-то сказать, но передумала, пошла назад к домику.

– А вы почему интересуетесь? – полюбопытствовала Никаноровна вслед. Но вопрос остался без ответа.

– Небыть! – большеголовый дурачок снова дёрнул её за платье.

– Кыш! Кыш! – замахала руками бабка. – Иди отсюда. Гуляй в свою деревню. Привяжется же всякая шушера! – и брезгливо оправив подол, поспешила обратно в пансионат.

Перед корпусом шевелились кусты – розоволосая Матрёша яростно шарила среди веток.

– И здесь нет! – бормотала с досадой под нос. – Куда он мог забуриться?

– Да спит где-нибудь. Или в Ермолаево подался. Вчера же собирался, помнишь?

– Он бы предупредил! Хотя с него станется! Надо будет Оню набрать. Спросить про кота.

– Котика потеряли? – влезла в разговор Никаноровна.

– Потеряли. – буркнула Матрёша, забыв поздороваться.

– И давно?

– Сегодня.

– Бегает где-то. Непристроенные на месте не сидят. Может к другому корпусу ушёл? Там бабули прикармливают. Вот и польстился.

– Наш – пристроенный. Давно при доме.

– Вы с собой котика привезли? В пансионат с животными нельзя.

– Нам всё можно. – Матрёша скрылась в гуще разросшегося боярышника.

– А фотография есть? Можно напечатать и расклеить объявления. И дежурной оставить.