Елена Ликина – Деревенская кукольница (страница 4)

– Вы про какие вещи говорите? – Лиде, как всегда, было интересно.

– Да про разные. Про старый деревянный наличник, к примеру.

– Наличник? – удивилась Лида. – Кому он может понадобиться?

– А вот нашлись одни любители старины. Приладили его к зеркалу вроде рамы старинной. Зеркало само по себе безопасное было. А вот рама… Рама та не простая оказалась.

– Ты не про Зинку безалаберную говоришь, Поля? – встрял дед Лёва.

– А про кого же? Мать её спокойная женщина была. Без закидонов. Зинка же вся в бабку пошла – с фанабериями. Образование среднее получила, а кичилась так, будто королевский чин!

– Разве у королев бывают чины?

– Ты, Лида, помалкивай да слушай, – шикнула разошедшаяся баба Поля. – Так вот… Зинка по жизни распустёха и неряха росла, только с гонором. Но красивая девка была, этого не отнять. И в городе, в техникуме своём, подцепила какого-то аспиранта – уж такого заморенного, без слёз не взглянешь. Хилый, длинный, в очочках и взгляд рассеянный такой. Весь в науках своих, видать, закопался.

Лида хотела было возразить, что в техникуме аспирантов не обучают, но дед Лёва предостерегающе покачал головой. И она смолчала.

– И была у этого Толи-аспирантика страсть до старых вещей. Что ни по́падя в дом тащил, по большей части барахло одно, например старые деревяшки. Мать Зинкина жаловалась: то корыто приволочёт из заброшенного свинарника, то санки-развалюхи у кого-то добудет, то ещё что. А Зинка его поддерживала и поощряла – взыграл в ней практический интерес. Приловчилась она это старьё обрабатывать, да так ловко, что желающие находились за него деньги платить!

В поисках нужных предметов сперва мотались молодые по окрестным сёлам. А после уже и в соседнюю область выезжали. Оттуда, из какой-то заброшенной деревни привезли они, среди прочего, наличник. Наличник как наличник: дерево потемнело от старости, краска давно сошла. Резьба по верху непонятная – то ли птицы, то ли звери изображены. И так понравился он Зинке, что та под зеркало его приспособила вроде рамы. В порядок привела, конечно, и повесила на стену в зале. Травница местная, Семёновна, долго ту раму разглядывала и всё пытала Зинку – откуда взяли. Зинка и рассказала, что по дороге в очередную деревню, заехали они в заброшку – вдоль улицы несколько домов, все нежилые развалюхи. И в крайнем увидели наличник этот. Всего на одном гвозде болтался, но пока снимали его – намучались. Никак не шёл в руки!

– Откуп оставили? – выспрашивала Семёновна.

Зинка только глаза таращила в ответ:

– Какой откуп? Кому?

– Дык хозяевам дома того. Вы же их вроде как обокрали.

– Да не было там никаких хозяев! Нежилое место совсем.

А Семёновна знай одно – нужно или откуп отвезти на то место, или наличник вернуть, пока не поздно.

Да только кто её послушал…

Так и остался наличник в доме. И вскорости началось…

Стало казаться Зинке, что не одни они в комнатах. То волной воздух пройдётся, будто кто мимо шмыгнул. То шаги – скрип да шорк, стук да бряк – частенько. Вроде как подойдёт кто-то и остановится. Близко-близко. И дышит – сипловато, со вздохами, рядом совсем.

То раздастся среди ночи шум да беготня. Или в стену стуки, да такой силы, что штукатурка с потолка осыпается. Зажгут свет – затихнет на время. А после опять начинается.

Зинка и святой водой брызгала, и свечки особые поджигала – сперва помогало, это да. Тут бы ей и задуматься о словах Семёновны. Избавиться от наличника. Но нет.

И только после того как Зинку в зеркало затянуло, сжёг Толик тот наличник. И уехал вскорости. Насовсем.

– Как это – затянуло? – не поняла Лида.

– Да как. Взяло и затянуло! – припечатала баба Поля. – Ночью. Соседи говорили, шумело у них ещё с вечера: разговоры громкие, ругань. Из окон-то, открытых, звуки хорошо разносятся. Думали, что опять отношения выяснять взялись – Зинка последнее время попивать стала, а Толик против был, отвадить пытался.

Ну, пошумело-пошумело, да и стихло. Свет погас. А вскорости грохот раздался, да сразу после него закричал кто-то, надрывно и страшно! Соседи подхватились к Зинке во двор. А оттуда уже Толик ковыляет. Седой весь! Руки изрезаны. И твердит одно:

– Забрали, забрали…

Его успокоили немного и в дом. А там – пусто! Бутылка валяется. Вино разлито. Повсюду на полу осколки зеркала и рама-наличник тут же – лежит, аккурат на две ровные половинки расколотая. А Зинки – нет. И допытаться не могут, куда подевалась!

Толик знай одно твердит:

– Забрали!

– Кто забрал? Куда? – спрашивают.

– В зеркало забрали! – отвечает.

Чуть позже милицейские из участка приехали. К этому времени Толик оклемался малость, но продолжал им ту же линию гнуть – мол, подошла Зинка к зеркалу и чокаться стала с отражением своим. То возьми, да и схвати её за волосы! И ка-а-ак рванёт к себе, прямо в зеркало! Так и утащило. Толик клялся, что, когда он подбежал, из зеркала на него сразу две Зинки смотрели, одна со злобой, а другая с мольбой. И та, злобная, настоящую Зинку за собой потянула куда-то – по длинному коридору в глубину стекла.

Зеркало Толик сразу разбил – пытался до Зинки своей добраться. Да толку.

Так Зинку и не нашли.

Семёновна говорила потом, что не зеркало, а наличник всему виной. Он вроде двери, прохода на другую сторону. Нужно было его сразу вернуть на место, откуда взяли. Да откуп оставить – подношение, чтобы оплошность свою загладить.

Колдун в том доме жил или ведьма, теперь уж никто не узнает.

Да и после, за время пока дом пустовал, нехорошие жильцы могли в него подселиться. Не чета пустодомке твоей, Лидушка. Так-то.

Глава 4

Как Пантелевну водило

– В пятидесятых годах прошлого века, вскорости после войны, много странного происходило. Иные тогда любили на глаза показываться и часто безобразничали – открыто людей морочили. Особенно в глухих-то углах, – баба Поля примолкла, придирчиво разглядывая вывязанный фрагмент узора.

– Ну, всё! – досадливо отмахнулся дед Лёва. – Перемкнуло! Поля, очнись! Завела начало, так выкладывай, что хотела рассказать.

– Про Пантелевну, небось, да, ма? – вплыла в комнату принаряженная Валентина. – Не надоели тебе наши байки, а, Лид? Пошли лучше в клуб, там сегодня индийская комедия будет.

– Я лучше про Пантелевну послушаю, – улыбнулась Лида. – У вас так хорошо, так уютно.

– Ну-ну, – хмыкнула Валентина. – Каждый развлекается как может. Всё, я ушла. Адью.

Когда за ней захлопнулась дверь, баба Поля отложила вязание и повернулась к гостям.

– Заскучали, наверное? Может, в лото сыграем?

– Да ты издеваешься, Поля! – вскинулся возмущённый дед. – Какое лото? Мы ведь на нервах все, очень за Пантелевну переживаем!

Вышло это у него так комично, что Лида невольно рассмеялась. Улыбнулась и баба Поля:

– Ну, коли переживаете, так слушайте, что тогда случилось.

Произошло всё в небольшой деревне, сейчас от неё даже названия не сохранилось.

Дело было двенадцатого января. А у местных обычай был – под Старый новый год носить угощение лесным духам. Так повелось, что обязательно оставляли они на поляне под огромным старым еловым деревом бутылочку горькой, сала кусочек, мёд, вареники. Кто что мог, то и приносил. Выказывали уважение иным, задабривали.

Собрала гостинец и Пантелевна – положила в корзинку миску вареников да бутылку настойки смородиновой. И отправилась в лес. Вышла после полудня, не спешила – путь недалёкий, погода отличная. Морозец, солнце, снег хрусткий, белый. Красота!

Идёт она, напевает тихонечко. Да по сторонам поглядывает. Деревья вокруг высокие, снежной бахромой украшенные. Белка по веткам пробежала, сердито на Пантелевну застрекотала. Где-то сойки меж собой заспорили, не поделили припасы.

Уже почти подошла к поляне старуха, как вдруг позади голос:

– Что в корзинке у тебя?

Вздрогнула Пантелевна, обернулась и видит бабу, по самые глаза укутанную. Да так, что не разобрать – знакомая иль нет. Но показалось ей, что это Зинка-приезжая, та точно так от мороза спасалась, вороха одёжек на себя напяливала.

Спросила на всякий случай:

– Зинка, ты что ль?

А та опять:

– Что несёшь?

– А ты будто не знаешь – гостинцы.

– Давай помогу, – и руку тянет, вроде как корзинку забрать.

Рассердилась Пантелевна:

– Ты грабли-то убери, я сама донесу!

Та в ответ: