Елена Левашова – Загадай меня (страница 18)
– Их? – улыбается она. – После того, что ты со мной сотворил, Горностай, стесняешься назвать вещи своими именами?
– Ну… да. А уж сюда взять их… то есть презервативы даже в голову не пришло. – Целую ее подбородок, чувствуя, как угольки стихнувшего желания снова вспыхивают.
– Я пью таблетки, – шепчет Варька. Наполняет комнату частым дыханием, уворачиваясь от моих настойчивых поцелуев. – Так что… можешь оставаться беспечным, Федор Горностай. И не рассчитывать на наследников.
– Я знаю, что ты меня полюбишь, Варь.
– Федь, не дави на меня, ладно? Ты… ты как снег на голову. Я так привыкла к нашей дружбе, что, наверное, мне требуется время принять то, что случилось.
Я переворачиваюсь на спину и тяну Варвару к себе. Сажаю на бедра, открывая взгляду раскрасневшееся лицо с пухлыми губами, истерзанными поцелуями, роскошные груди, увенчанные розовыми сосками, длинные волосы, спускающиеся к пояснице шелковистой волной. Вспыхиваю только от ее вида…
– Федь, ты не подумай, что я всегда такая… – хрипло шепчет она, приподнимая бедра и насаживаясь на меня. – Ах! Я как с цепи сорвалась, черт. Ты такой… Ты…
– Со мной можешь срываться в любую пропасть. Я с радостью прыгну следом.
Потом она засыпает. Пристраивается на моем плече, грея ладонью вздымающуюся грудь. В ней столько счастья, что я того гляди взлечу! Моя… Что бы Варя ни думала, я ее не отпущу. Зарываюсь носом в ее макушку и умиротворённо засыпаю…
Нас будит оглушительный стук в дверь. Варька испуганно вскакивает с кровати, на ходу оборачиваясь стареньким одеялом, под которым мы спали.
– Подожди, Варька. А я? Мне так и лежать голым? – улыбаюсь.
– Надень трусы, Горностай! Боюсь, ты шокируешь своими прелестями… всех! Идем, идем! Открываем!
Варька распахивает дверь, и в предбанник вваливаются Аня Васнецова и ее дружок. Впускают шустрое морозное облако, кусающее пятки ледяными зубами.
– Что это вы тут… делаете? – Нюрка краснеет и отводит взгляд от моего обнаженного торса.
– Спим, Нюр! Ты сама, что ли, не видишь? – деловито протягивает Варюха, откидывая роскошные пряди за спину. – А вы сюда чего пришли?
– Да так… услышали голоса. Вот знаешь, Полено, меня грызли сомнения насчет ваших отношений, а вот сейчас увидела вот это все своими глазами… – она обводит комнату взглядом, концентрируясь на трусах Вари, брошенных на полу, моих джинсах, куртках. – И теперь сомнений нет: ты не врешь! У вас настоящий роман.
– Господи, Васнецова, сдалась я тебе? Ты серьезно? Ну вот чего ты ко мне привязалась? Разве мы были соперницами? Или я когда-то метила на место королевы школы? – взрывается Варька, туже затягивая на груди одеяло. – Почему я возле тебя все время хочу оправдываться?
– Правда, Анюта. Чего ты на девчонку взъелась? – Антон мягко сжимает напряженное плечо Нюрки. От его касания она дергается, как от удара током.
– Не знаю… чего. Вот не знаю, Варь. Не могу сама понять, почему всю жизнь тебя… достаю. – Пыхтит Анюта, опустив глаза в пол.
Да что там понимать? Завидует ей Нюрка, вот и вся причина. Во всяком случае, я объясняю поведение «подруги» именно этим.
– Ладно, Нюрка. Может, переключишься на кого-то другого. Мы взрослые уже, и…
– Твоя мама идет, Поленкина! – прерывает Варю Васнецова.
– Фе-е-едь… – скулит моя любимая, опасливо косясь на устроенный нами бардак.
– Все нормально. – Вскидываю ладони. – Наталья Александровна все поймет, вот увидишь.
Нюрка с Антоном услужливо отступают, пропуская маму Вари. Она раскрывает губы, но оставляет возмущение при себе. Мудрая женщина – не выносит сор из избы. А уж при завистливой Нюрке нужно тем более сто раз подумать, говорить или нет!
– Мама Наташа, – улыбаюсь я как ни в чем не бывало.
– Не хотите к столу присоединитесь, деточки? – подыгрывает «мама». – Да и в доме спать теплее. Можете там продолжить. Ты как, зятек?
Ну все. Представление удалось на славу. Так и вижу призрак Станиславского, разочарованно качающий головой. «Не верю!» сказать не получится.
– Мамуль, мы придем сейчас. – Варюха растягивает губы в расслабленную улыбку. – Мы и собирались идти. Проголодались очень, знаешь ли…
– Пойдемте, ребятки? Анютка, там твои родители в гости зашли. Мы к чаю стол накрыли. Что же Семеновна зря торт украшала? А вы, – Наталья Александровна переводит взгляд на разбросанные вещи. – Приберитесь тут и… марш в дом.
Варька провожает компанию и торопливо запирает замок. Сбрасывает одеяло и принимается судорожно натягивать одежду.
– Варька, теперь нам не отвертеться от свадьбы! – улыбаюсь, лениво надевая футболку.
– И не мечтай! Я еще не разобралась в своих чувствах, Горностай. Мне нужно время. – Она смешно скачет, запутавшись в штанине.
– У тебя будет время, Поленкина. Я послезавтра уезжаю на лесоповал.
– Ты серьезно?
– Да, в тайгу. Венька Самохвалов предложил. Помнишь моего соседа по комнате? У него жена беременная. Да и мне деньги нужны. – Произношу, встречая ее задернутый волнением взгляд. – Ну чего ты? Уже скучаешь? Две недели пролетят незаметно.
– Размечтался, Горностай. Пошли уже! Сейчас тебе еще от моего папы влетит.
Глава 20
Варвара
– Такие вот дела, Малинина. – Прикрывая динамик ладонью, шепчу я. Не хватает еще, чтобы об интимных подробностях моей жизни знали родственники.
– Так и сказал, Варь? Мол, люблю тебя, жить не могу? Не верю! Это наш Федька? – прихрюкивает Майя на том конце провода. – Это точно он? Может, ему твои родственнички подлили что-то в спиртное? Он потерял память, забыл обо всем и принял тебя за…
– Ну все, Малинина, прекрати стебаться. Я теперь думаю, как Лике в глаза буду смотреть. Он ведь ее отшил недавно. Сказал, что кого-то любит… Выходит, это была я. – Произношу мечтательно и дую на свои ногти, покрытые прозрачным лаком. После уборок и готовок, инициированных мамой, от маникюра ничего не осталось! Они и Федьку нагрузили работой – хитрецы мои. Новоиспеченный зять какой день колет дрова и расчищает снег во дворе.
– Ну вас, Поленкина. Сами разбирайтесь. Ты только это… того этого… предохраняйся. А то таблетки твои так и лежат на стеллаже. – Смеется Майка, а я спрыгиваю с дивана, как ошпаренная. Выходит, я на них забила? Окунулась с головой в экзамены, строчила рефераты, учила лекции… Правильно, а зачем мне о них думать? Парня-то у меня нет!
– Господи, Малинина. Сейчас же подойди и посмотри, сколько времени я их не принимала? Боже мой, что же теперь будет? Я такая дура, Майя. Сказала Федьке, что пью таблетки, а сама, выходит, их не пью? Какой-то абсурд!
– Успокойся, Варюха. Организм должен адаптироваться. Не сразу же ты забеременеешь, с лету? Сейчас, Поленкина, повиси… – Малинина шуршит, охает, топает по комнате, как слон, играя с моим волнением, как с мячом. – Ты всего-то выпила четыре штуки, Поленкина. Они, кстати, пылятся на полке недели две. Думаю, тебе надо проконсультироваться с врачом. Не вздумай заниматься самодеятельностью.
– Пока, Малинина. Разберусь. Не вздумай говорить Лике. Я сама… Приеду и объясню как-нибудь. – Почесывая затылок, тараторю я.
– Скучаю за тобой, Варька. Скорее бы ты вернулась, – ласково прощается Майка и завершает вызов.
Я откладываю телефон в сторону и глубоко вздыхаю. Тупо смотрю на бегающих за окном дворовых котов. Рыжий котяра Пират с разодранным ухом наседает на испуганную Мурку. Треплет ее загривок и делает свое черное дело так, что снег из сугроба летит во все стороны. И это действо сопровождается истошным кошачьим воплем. Ну вот, дорогие родители, ждите к весне котят! Тьфу! Прямо как мы с Федькой… Отвожу взгляд от окна, оглядывая комнату. На спинке стула висит водолазка Феди, в шкафу на вешалке клетчатая рубашка. На письменном столе поблескивают наручные часы и громоздятся три тома «Атлант расправил плечи» – мой подарок. Парень живет со мной в комнате третий день. Спит в одной постели, если это можно назвать сном… Мы занимаемся любовью до рассвета, как истосковавшиеся долгой разлукой любовники… Наверное, мы такие и есть. Вернее, он. А я не знаю, какая я… Что я чувствую? Страсть, от которой подкашиваются ноги, желание видеть его всегда. Не знаю… Может, хорошо, что Федька уезжает сегодня вечером? Мне нужно время, чтобы взвесить все и… заскучать. Тяну его водолазку со стула и зарываюсь в шерстяную ткань лицом. Вдыхаю его запах, ставший за последние дни таким… родным. Федька вкусно пахнет – хвоей, древесиной и мятой.
– Соскучилась, Варюшка? – дверь распахивается и в дверях вырастает Горностай. Застает меня за столь интимным занятием, довольно улыбаясь. – Хочешь, оставлю ее тебе? Будешь нюхать и меня вспоминать?
– Да ну тебя, Горностай. Я просто… постирать хотела. – Смущаюсь я.
– Поезд через два часа. Варька, я с ума без тебя сойду… – шепчет он, заключая меня в объятия. Высокий, крепкий… Теперь я знаю, каким он может быть нежным… Мой Федор. Друг, парень, жених – я не знаю. Как же меня бесит эта неопределенность! Не знаю, не знаю! Когда же я буду знать точно?
– Ты сначала домой? – шепчу, опаляя дыханием его шею.
– Да. Поздравлю тетю и папу и оттуда отправлюсь в Кемеровскую область, поселок Тайга.
– Федь, может, не надо? Кем ты устроился? И деньги… разве там хорошо заплатят?
– Хорошо, Варь. Я смогу снять для нас квартиру рядом с универом. Заплачу на год вперед. Подсобным рабочим, кстати, платят очень прилично. Привезу деньги, оденем тебя красиво… Какое ты там платье хотела, Поленкина? Я помню, как ты скакала по магазинам в поисках наряда для этих своих… моделей.