Елена Левашова – Несломленный ангел (страница 11)
Да, я пал так низко, что попросил Ртищева пробить ее телефонный номер…
Залез в ее переписку – нагло и без спроса… Все выведал. Чем живет и дышит моя будущая женушка, о чем мечтает, что любит?
Наш штатный хакер по кличке Кислый даже ее поисковые запросы пробил, а там…
«Что делать, если не любишь мужа?»
«Как вытерпеть нелюбимого мужчину?»
«Секс с нелюбимым. О чем думать? Как пережить?»
Она меня ненавидит… Нелюбимый, навязанный муж… Почему именно сейчас я себя куском дерьма чувствую? Ничего не стоящим мудаком, возомнившим себя кем-то значимым?
Я хотел из кожи вон лезть, чтобы сделать наши отношения приемлемыми. Ровными, уважительными, возможно, дружескими.
Но я не насильник, чтобы заставлять ее так страдать. Может, отдать ее этому козлу?
Ну уж нет… Викулин прав – лучшее, что случилось со мной в жизни – эта девочка…
Чистая, нежная как роза, вкусная… Отзывчивая, целеустремленная, она, как никто подходит мне. Такому, как есть – прожженному, неотесанному вояке со шрамами и татуировками на теле. Здоровяку с каменными мышцами, привыкшему жрать суп и жареную картошку вместо лобстеров и трюфелей.
Отдать Лину Жене – расписаться в собственном бессилии. Признать себя мудаком прилюдно, что куда хуже…
– Красивая хоть невеста? – вырывает меня из мыслей Данилович.
– Очень. Молоденькая.
– Хорошо, что женишься, Марк. Отец был бы счастлив, – вздыхает он.
– Спасибо тебе, Данилыч. Сделай здесь все, что возможно. Остальные комнаты мы потом отремонтируем. Хозяйка сделает по своему вкусу.
С тяжелым сердцем выхожу на улицу, щурясь от яркого солнца, накаляющего асфальт.
Эльвира больше не звонила. Я перевел ей немного денег, она коротко поблагодарила в ответ… Вот и все… Как она будет без моей помощи? Найдет ли работу? Успокоится или станет преследовать Лину? И должен ли я и дальше помогать ей?
Викулин сотрет меня в порошок, если Эля приблизится к его дочурке…
Вопросы роятся в голове как пчелы. Костюма нет, туфель тоже… Заезжаю за мамой, а она от счастья будто парит над землей. Улыбается, обнимает меня и садится рядом, выуживая из сумки бутылку с водой.
– Еще шторы надо купить, Маркуша. И посуду. Кастрюли, сковороды, тарелки. Линочка будет готовить тебе завтрак, на работу провожать.
В животе снова сладко свербит… Она на моей кухне… В халатике или моей рубашке… Готовит для меня, ждет…
Вздыхаю, открывая файл, отправленный Ртищевым. Из свежего, можно сказать…
«Я все равно тебя выкраду, Лин. Мне будет помогать вор в законе. Викулин его когда-то сажал. Теперь он на свободе и ненавидит его. Все будет хорошо».
Надо бы поговорить с будущим тестем… Нехорошо, если какая-то шваль испортит нам торжество…
Глава 17.
Лина.
Разлепляю глаза и тянусь к лежащему на тумбочке телефону. Кошмар! Я проспала все на свете. Почему мама не разбудила? Да и отец…
Уже десять часов. Потягиваюсь и обнимаю подушку… Жадно вдыхаю аромат маминого любимого стирального порошка… Моя последняя ночь в родном доме истаяла с рассветом. Уже сегодня я поеду в чужую квартиру. Там неуютно и холодно. Плохо. Интересно, этот гад догадался поменять кровать или будет терзать меня на старой? Там, где спала его…Эля?
Почему я ревную, черт? И сны мне снятся такие жаркие… Неприлично даже говорить о таком…
Я вся мокрая просыпаюсь… Лоб, виски, белье… Взволнованная, с бешено колотящимся сердцем и спутанным сознанием…
Я знаю, что будет больно… Чувствую, что все, что меня ждет с Марком – страдания… Не могу объяснить, почему так в этом уверена? Я просто знаю и… всё.
Его чернота втягивает меня, как бездна… Я знаю, что прыгну в нее с разбегу и… Покорюсь ему. Чужому, несгибаемому, грубому… И я уже сейчас ненавижу себя за покорность…
Отец приказал никуда не выходить из дома без охраны. Всю неделю я только и делала, что ездила по магазинам и салонам с мамой и двумя амбалами…
А папа оплачивал наши счета… Меня наряжали как куклу. Платья, блузки, курточки, сумки, ботинки… Костюмы для выхода в свет, украшения… Словно я выхожу замуж за министра или депутата, а не простого, неотесанного майора… Папа даже шубу мне купил.
Кажется, за эти дни я отупела… И обессилела от чужого, пристального контроля…
Отец никогда не объяснял, зачем нам нужны телохранители. Мама всегда кивала болванчиком, ни разу не перечила… Господи, неужели, я тоже стану такой? Ни за что… Меня им не сломать. Главное – не касаться его бездны – черной и порочной… Тогда все будет хорошо.
Господи, ну кого я обманываю? Ночью Марк возьмет меня. Сделает своей собственностью, вещью… Его сильные руки, они…
– Доченька, родная, ты проснулась? – врывается в комнату мама.
Вскакиваю с кровати, заливаясь краской стыда… Я снова о нем думала… Снова, господи… Неужели, я хочу его? Без любви, уважения? Как животное…
– Мам, я так боюсь, – шепчу, обнимая ее. Глаза затапливают слезы, губы дрожат. Может, отказать ему? Сказать «нет» на вопрос регистратора?
– Чего, доченька? Лина, ты хотела поговорить о первой ночи? Или у тебя… У тебя было с этим мальчиком? – гладит меня по голове мама.
– Нет, мам. А этот Марк, он… Он к другому привык, понимаешь? Он мужчина – грубый, требовательный. Мне страшно…
– Глупышка моя. Марку ты очень нравишься. Так папа сказал. Он всю неделю сюда носа не казал, ремонтом занимался. Стал бы плохой муж так делать? Нет. Ты прямо скажи ему, малышка… Так, мол, и так… ты у меня первый.
– Господи, мам… У меня дыра в сердце размером с океан… Неужели, моя жизнь кончится вот так?
– Хватит говорить глупости, Лина. Он тебе тоже нравится, только ты сама еще не понимаешь, как сильно… Поднимайся, дочка, беги в душ. В двенадцать стилист приедет. А потом… Милая моя, этот дом без тебя опустеет.
– Мам, я ведь год не жила здесь, о чем ты говоришь?
– Но я знала, что ты моя маленькая девочка… А сейчас… У тебя будет муж.
Прогоняю страх и плетусь в душ. Я спортсменка и привыкла к постоянной боли… Я смогла переступить через сомнения и страхи. Лень поборола… Неужели, с каким-то мужланом не справлюсь? Ну, не умру же я, в конце-то концов?
Быстро сушу волосы и бегу в кухню. Ноздри щекочут ароматы выпечки свежей зелени, сыра, соленой рыбы и вина… В доме полно людей. И никого я не знаю…
– Лапочка моя, родненькая, – выдыхает тетушка Стеша. – Бутерброд будешь? Хлеб теплый еще, только из печи. И масло домашнее, и сырок… Ангел мой светлый, я могу приезжать к вам в гости? – добавляет она с придыханием.
– Конечно. Повар из меня не очень. Дрянной. Стешенька, ты меня научишь готовить? Хоть немного?
– Конечно, мой свет.
Я не умею готовить. Даже яичница получается твердой и пересушенной, как подошва. Надеюсь, сей факт станет весомым аргументом для Ильвеса. Он помучается немного и вышвырнет меня обратно… А я тотчас уйду, дважды повторять не надо будет.
– Лина, ты поела?
Я не заметила, как пришел отец. Обнималась со Стешей, принимала поздравления прислуги, читала сообщения от своих девчонок из Ерино… Забыла на мгновение, что выхожу замуж за НЕГО…
– Да, папуль. Ты…
– Идем за мной.
Приказ, не просьба… Едва переставляю ноги и вытираю о ткань джинсовой юбки вмиг вспотевшие ладони. Не дышу почти… Может, он обрадует меня новостью, что Ильвес сбежал? Отказался от меня?
– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спрашивает он, прикрывая дверь кабинета.
– Н-нет… Пап, ты о чем?
– Ты общаешься с Акуловым? Только не смей мне лгать.
– Нет.
– Я попросил не врать, дочка, – щурится он, а меня потряхивает при виде его глаз – покрасневших от ярости.
– Пап, он написал мне с чужого телефона. Сказал, что у него появился покровитель и он… Он меня украдет. Я заставила его пообещать, что он не испортит мне свадьбу. Я… Пап, я не хочу ничего такого…