Елена Левашова – (Не) настоящая жена (страница 17)
Господи, слова вправду рассыпаются песком от волнения и возмущения. И чего я так на него взъелась? Это всего лишь мажор…
– Вера, успокойся, пожалуйста. Я хороший водитель, ясно? Ты бы лучше вспомнила о детском кресле вместо… всего этого…
– Черт, я и не подумала, – потираю лоб и обреченно качаю головой.
– А я подумал. Оно в багажнике. Купил специально для твоей… девочки.
Мне остается промолчать, признав поражение. Артем просит меня подсказать дорогу в маленький поселок, где я живу… Петляет по серпантину, сворачивает на главную улицу и едет, любопытно оглядывая старенькие низкие дома, стоящие в ряд. Молчит, очевидно, жалея мои чувства. Да, я родилась здесь, на соседней улочке, ходила в скромную поселковую школу, которую окончила с золотой медалью, гуляла в сквере возле единственного дома культуры… А на свидания ходила на стадион возле школы.
– Вот здесь остановись. Это мой дом, – произношу хрипловато, показывая темно-коричневый низкий забор на краю улицы.
– Улица Сиреневая, дом пятнадцать. Запомню, Каланча, – улыбается мажор, паркуясь на подъездной дорожке.
– Не придется, мажор. Ты здесь больше не появишься, надеюсь.
– И чего ты такая злая, Вер? Я думал, Макар не оставил тебя без сладкого, он… просто не мог. Наверное, я ошибся и… Он облажался…
– Заткнись, мажор! Моя бабуля идет! И впредь взвешивай какое слово.
Мы торопливо выходим из машины, завидев компанию любимых родственников, вышедших из калитки.
– Здравствуйте, я Артем, знакомый Веры, – улыбается мажор во все тридцать два. Протягивает моей бабуле руку, а когда она протягивает в ответ свою, он… Нет, не пожимает ее в ответ, он ее целует, как истинный джентльмен.
– Я Клара Николаевна, бабуля Верочки. Лапочка, с днем рождения! Здоровья, счастья и любви! – восклицает бабуля, переключая внимание с мажора на меня. Обнимает меня и целует в щеку. Настенька прыгает вокруг моих ног, без умолку тараторя на своем, одной мне понятном языке.
– Привет, мое солнышко, – поднимаю дочку на руки. – Привет, мамуль. Это… мой знакомый Артем. У меня сломалась машина, а он… согласился помочь.
– Ну-ну, – протягивает мамуля. – Я Ольга Павловна, мама нашей именинницы.
– Вер, а у тебя сегодня день рождения? Я не знал, извини…
Мажор смотрит на меня, а потом переводит заинтересованный взгляд на Настеньку. Сканирует взглядом ее голубые глазки, так похожие на его собственные, кудрявые белобрысые хвостики, пухлые розовые губки. Боже мой, кажется, мама и бабушка все поняли! Их вытянутые лица прямо-таки кричат об этом!
– Идемте в дом, Артем. У нас стол накрыт. Пообедайте с нами, посмотрите, как Верочка живет. Милости просим…
Фух! Пронесло… Но ненадолго – расспросов близких мне не избежать!
Артем.
Бабушка Веры показывает мне сад. Здесь растут яблони, груши, а вдоль забора теснятся кусты смородины и малины.
– Проходите, Артем, не стесняйтесь, – ласково протягивает она, то и дело, бросая строгий взгляд на Каланчу, плетущуюся сзади. Чем ей девчонка успела насолить?
– У вас уютный двор, Клара Николаевна, – киваю я, одаривая старушку благодарным взглядом. – И дом ухоженный, и забор, и… Вы хорошие хозяева, честное слово.
– Спасибо, Артем. Мы стараемся. После смерти Стасика, Верочкиного отца, очень нам с Олечкой сложно… Все приходится самим делать, – вздыхает бабушка Веры. Следую за ней, отмечая, что Вера унаследовала высокий рост от бабушки. Или мамы… Скорее всего, это их семейная черта.
Настя бежит справа от Каланчи. Срывает травинки, растущие вдоль дорожки и дарит маме. Вера охотно хвалит девчушку за «подарки» и гладит по белобрысой голове… Как я мог так облажаться? Не запомнил день рождения Каланчи – жены, хоть и фиктивной. Бьюсь об заклад, отец специально не напомнил о дате – хотел, чтобы я прилюдно облажался. Выставил себя недалеким идиотом… И о цветах для «родственников» я не додумался.
– Клара Николаевна, какая помощь нужна вам по дому? Может, дров надо наколоть или починить что-то? – произношу внезапно. Ну а что… Приехал без подарков, так будь любезен.
– Ой, а это удобно? Верочка? – бабуля складывает на груди руки и впивается в Каланчу ищущим взглядом.
– А… Я не знала, что Артем умеет что-то делать руками, – с улыбкой произносит она.
Если бы мы были одни, она сказала: «Ты не привык работать, мажор! Ты всю жизнь ел золотой ложкой! Ты с ней в руках родился. Ты развращенный циничный мажор, привыкший использовать людей!». Ну… или что-то в таком духе. Я читаю невысказанные слова в ее светлых глазах.
– Удобно, не волнуйтесь. И руками я работать умею, отец научил. Он у меня… хороший человек. Добрый и справедливый.
– Да, у нас тоже такое впечатление сложилось, – подает голос Ольга Павловна. – Ой…
Вот, значит, что? Я был прав – папаша позвонил Ольге и попросил выдумать байку про внезапную тоску Насти по матери!
– Да что же мы стоим? Давайте садиться, – неловкую паузу заполняет реплика Клары Николаевны. – Артем, как вы относитесь к лечо? А к картошечке, жаренной с грибами и луком?
– Отлично отношусь, – улыбаюсь, потирая руки в предвкушении вкусного обеда.
Бабушка Веры взмахивает ладонью в сторону небольшой крытой беседки, утопающей в тени старой акации. Меня сажают на почетное место во главе стола. В центре поблескивают большая кастрюля с первым блюдом и графин с компотом, по краям красуются белоснежные тарелки и приборы. Из-под каждой тарелки выглядывает аккуратно свернутая накрахмаленная льняная салфетка. Меня ждали… Не уверен, что Каланчу так каждый раз встречают, поэтому… Ждали именно меня.
– Верушка, идем, детка. Поможешь мне… хлеб нарезать, – произносит Ольга Павловна, касаясь локтя Каланчи. Понимаю – она сгорает от любопытства – не каждый день Вера приводит в дом парня!
Мы остаемся одни – я, Настя и Клара Николаевна. Бабуля молчит, поочередно переводя взгляд с меня на Настю… Неловкое молчание нарушается милым щебетанием девчушки. А она прикольная… Два хвостика танцуют от каждого ее движения, пухлые щечки напоминают белый налив, а губки так похожи на губы Веры…
– Спасибо вам, Артем. Знаете, как Верочке тяжело одной? Она у нас… – Клара Николаевна сглатывает внезапно скопившиеся в горле слезы. – Она… хорошая у нас девочка. Добрая, умная, целеустремленная. Скажите честно, какие у вас отношения… на самом деле? – в карих, оттенка каштана глазах бабушки вспыхивает огонек любопытства, а вокруг губ разбегаются лучики морщин.
Черт, ну, начинается… И что отвечать? Нам с Каланчой надо было заранее обговорить легенду, чтобы показания не расходились. А теперь-то что?
– У нее есть молодой человек. Она с ним совсем скоро пойдет на фестиваль «Новая Волна». Они… встречаются недолго, но Вере он очень нравится.
– Замечательно, – улыбается Клара Николаевна. – Я очень рада. Интересно, Верочка ему о Настене рассказывала?
– Да, говорила. Лучше у нее сами спросите.
– А в чем же она пойдет? – хмурится бабуля. – Там же наряд подобающий нужен?
Меня осеняет внезапная мысль: что, если подарить Вере наряд? У нее сегодня день рождения, подарок придется кстати…
– Какой у Веры размер одежды и обуви? Мы… мы с коллегами скинемся и подарим ей платье, – оправдываюсь я, опуская взгляд.
– Одежду она носит сорок второго размера. Веруся у нас тоненькая, как колосок. А обувь тридцать девятого.
– Все понял, – отвечаю, завидев красную как рак Верку, бредущую за мамой. Ольга Павловна выглядит, как строгая матрона, отругавшая непослушную воспитанницу. Уверен, что так и есть…
– Все нормально? – спрашиваю чуть слышно, как только Вера плюхается рядом. Раскрасневшаяся, возбужденная, странная… Кажется, я почти физически чувствую исходящее от нее негодование.
– Да, ешь давай, мажор, – фыркает она, накладывая в мои тарелки щедрую порцию борща и жареной картошки.
– Вера, а ты не хочешь показать Артему старый причал? – неожиданно произносит Ольга Павловна. Непринужденно сажает Настю на колено и начинает кормить девочку борщом. – Вы хотели бы увидеть пустынный пляж? Раньше он служил пристанью для кораблей, а потом, в послевоенное время в Туапсе построили новый причал. А вечером выпьем чаю с тортом за Верочкино здоровье. У нас и винцо домашнее имеется.
– Я… А…
– Доедай, Артем. Я тебя свожу, – к моему удивлению, Вера охотно соглашается. Мне не требуется разъяснений, чтобы понять: она стремится избежать дальнейших расспросов близких…
Глава 13.
Артем.
Пока Верка укладывает дочку спать, принимаю душ и переодеваюсь в плавки. У семьи Понедельник уютный скромный домик с крохотной ванной комнаткой, совмещенной с туалетом. Маленькие комнаты, маленький предбанник, низкие, побеленные известью потолки… Но, отчего-то, мне здесь нравится.
– Готов, мажор? – тихо произносит Вера, выплывая из спальни. Из-под ее футболки торчат лямки фиолетового купальника, а длинные волосы закручены в гульку на макушке.
– Да, едем.
Вера скромно садится сзади. Коротко объясняет, как проехать, вставляет в уши наушники и устало откидывается на спинку кресла, всем видом показывая, что не намерена разговаривать. Смотрит в окно, на пролетающие мимо скалистые пригорки, изумрудно-зеленые хвойные деревья и горные речушки, над которыми собирается ледяной пар… Молчит. Запирает в себе боль, очевидно, боясь, что я над ней посмеюсь… Украдкой смотрю на нее в зеркало заднего вида, удивляясь странному чувству, стремительно заполняющему грудь – мне хочется ее пожалеть… Прямо сейчас. Обнять, погладить по голове, разделить с ней переживания. Успокоить.