Елена Левашова – Мы не навсегда (страница 24)
А у меня при мысли об усыновлении подкашиваются от страха коленки… Ванюшка успокаивается, а вместе с ним и я… Обдумываю происшедшее, все больше убеждаясь, что моей жизнью кто-то играет… Умело подстраивает неприятные ситуации, манипулирует… Ну не может все свалиться на голову одномоментно! Да и опека никогда не спохватилась бы так скоро… Кому это нужно – загнать меня в угол?
– Ничего, Вань, мы справимся, – решительно произношу я.
Нас с Ванюшкой выписывают через неделю. Пребывание в больнице больше не портят случайные посетители. Приходят близкие и Аленка, Арзамасов, Марина… Один раз в палату является бывший заведующий отделением… Тактично напоминает мне о работе. А что я? Оформила больничный, пользуясь служебным положением и… погрузилась в заботу о чужом мальчике… Папуля встречает нас с Ваней на пороге больницы. Мама Галя утирает слезы, держа букетик багровых астр, а папа Паша суетливо выхватывает из моих рук мальчишку.
– Слава богу, выписали, – резюмирует он, покачивая Ванечку. – Процедуры мы и дома сделать сможем, да, внучок? Твои бабка с дедкой еще ого-го!
У меня сердце заходится от волнения и предвкушения неприятного разговора. Я должна сказать о визите представителя органов опеки и ее замечании: «Исключено!». О расследовании убийства Вики, об интересе к мальчику потенциальных усыновителей…
– Папуль, Ване нужно купить теплую одежду и… хорошую коляску, – вместо этого произношу я.
– Да понимаю я все, Сонька, – вздыхает он, укладывая Ванечку в плохонькую коляску, оставленную Викой. – Никто нам с Галей не позволит заботиться о мальчике. А ты… Я и твои чувства понимаю.
Глубоко вдыхаю терпкий осенний парфюм – ароматы мокрой листвы и влажной пыли, озона, астр и древесной коры, собираясь с мыслями…
– И что делать теперь, пап?
– Позвони Барсову, дочка. Попроси помощи, он сможет обойти закон… Он влиятельный человек, порядочный, что бы ты ни говорила…
– Пап, да ты не знаешь, что…
– Позвони, Сонь. Ради нас с Галей.
Глава 36
Соня.
Я медлю выполнять просьбу Павла Ивановича… Что я скажу Барсову? Он ведь может воспринять мой звонок как попытку помириться… Да и слабость свою я не желаю показывать. В конце концов, я без пяти минут заведующая отделением, а не… простая домохозяйка… Софья Васильевна Тарасевич успела за свою жизнь обзавестись связями и нужными знакомствами. Так что Барсов пусть… идет лесом! И без него справимся!
В квартире папули пахнет свежими ватрушками и борщом. Ричард скулит и пытается неуклюже прыгать, встречая меня на пороге. Я так рада оказаться в родных стенах, что с трудом сдерживаю слезы… Сколько же здесь прошло счастливых лет… Целая эпоха, полная грусти, радости, встреч и расставаний. И мне здесь так хорошо, несмотря ни на что…
– Сонечка, оставайся сегодня с нами, детка, – папуля ласково гладит меня по голове. – Вон Галя как расстаралась, аж поясницу свело. С утра с этим тестом, будь оно неладно, возилась.
– Ну зачем вы, Галина Александровна? – сетую я, вынимая Ванечку из коляски и передавая в руки папули. – Вам себя беречь надо. О здоровье заботиться. У вас внучок теперь.
В подтверждение моих слов Ваня гулит и пускает пузыри. Ну вот как не остаться? Я мою руки, переодеваюсь в халат мамы Гали и показываю свекрам, как правильно промывать Ване нос и делать ингаляцию. К слову, ингалятор-небулайзер мне пришлось купить, чтобы поскорее выписаться из больницы. Правда, педиатр меня убеждал, что аппарат пригодится и в будущем. В ответ на ее слова я лишь неуверенно пожала плечами – кто знает, в какую Ванечка попадет семью?
Галина Александровна кормит нас вкусным борщом, боясь расспросить меня о главном – дальнейшей судьбе мальчика… Мы молчим, наслаждаясь моментом долгожданной встречи, приятной близостью встретившихся родственных душ. Папа Паша чувствует, что мне сейчас хорошо… И не хочет разрушать поселившуюся в доме атмосферу тепла – невесомую и хрупкую, как ангельские крылья. Я ложусь спать в своей бывшей комнате. Половину ночи за мальчиком ухаживают свекры, а вторую половину я… Просто кладу Ваню под бок, как делала это в больнице, успокаиваю поглаживанием и тихой песенкой. Так мы и засыпаем – вместе…
Утром мне все же приходится заехать домой. Павел Иванович соглашается присмотреть за Ричардом еще денек. Привожу себя в порядок, наношу на измученное бессонными ночами лицо легкий макияж, выглаживаю волосы «утюжком», надеваю брючный костюм, осенний плащ и ботильоны на каблуках. Признаться честно, я скучала по работе! От предвкушения скорой встречи с коллегами и пациентами приятно щемит в груди, а руки подрагивают от желания кого-то зашить! Ну… или порезать. Коллеги встречают меня радостными возгласами. Даже ординатор Ольга Юрьевна улыбается, завидев меня, и поздравляет с «крещением» – не каждый день удается поработать чьей-то няней!
– Садись, Сонечка! – хлопочет Марина Артемовна, накрывая на стол. Чашки, чай и кофе, мои любимые «чернослив в шоколаде», пралине и свежие булки из ближайшей кондитерской. Так и потолстеть недолго!
– Как обстановка в отделении? – включаю строгую врачиху. Как ни странно, коллеги спокойно восприняли новость о моем назначении на должность заведующей.
– Плановая через час. Поэтому ешь скорее, – тараторит Марина, отпивая горячий кофе из чашки. – Как Ваня? Что ты решила с ним? Свекры что обо всем этом думают?
– Ну не мучай ты меня, Марин, – вздыхаю, поглядывая на коллег – не хочу обсуждать свою личную жизнь при всех. – Не знаю еще. Попробую найти лазейку в законе и помочь свекрам оформить опеку. Можно папе Паше паспорт липовый сделать с датой рождения на десять лет позже!
– С ума сошла, Тарасевич? Еще не хватает закон нарушать! Эта мегера, что приходила сюда со следователем, явно намерена пристроить мальчика в хорошие руки. Как пить дать! За таких детей дают хорошие деньги, они ведь…
– Фу, Марин! Даже слушать не хочу.
Дверь ординаторской шумно распахивается, а на пороге застывает медсестра Зина. Ее взгляд изображает озабоченность, в движениях сквозят усталость и нетерпение.
– Как хорошо, что вы здесь, Сонечка Васильевна, – всплескивает она руками. – И вы, Мариночка Артёмовна! Экстренная пациентка у нас – нападение в подворотне. Побои, переломы ключицы, правой локтевой кости, ушибы. Сотрясение мозга, ДВС-синдром, этот еще… как его… Скорая только уехала. Поднимать ее с приемного?
– Давай карту, Зин. Сама посмотрю, – поднимаюсь с места, мгновенно включаясь в работу. – Я ее беру. Сама прооперирую. Ординаторов надо учить? – перевожу взгляд на Марину.
– Да, Олю возьми и Диму, он наш новенький.
В сердце странно щемит… Волнение или предчувствие чего-то плохого – неотвратимого и ужасного. Выуживаю из кармана халата телефон и звоню папе Паше. Я беспокоюсь за них – близких мне, не побоюсь этого слова, родителей. Папуля успокаивает мои волнения, рассказывая о недавней прогулке с Ваней и проделках Ричарда. Нехотя обрываю вызов и поднимаюсь в операционную…
Давно у меня не было столь тяжелого пациента… Да и побоев таких я давно не видела – оскольчатые переломы костей, ушибы, кровоизлияния, разрывы связок и мышц. Сложилось впечатление, что на пострадавшую напал маньяк – очень уж изобретательно он ее бил. Операция длилась бесконечно… У пациентки случилась остановка сердца и не прекращалось кровотечение. В команде с реаниматологами мы буквально вытащили ее с того света…
– Давление девяносто на шестьдесят, пульс аритмичный слабый, девяносто семь ударов в минуту. Состояние стабильное, – наконец, произносит реаниматолог, устало вытирая испарину со лба. – Думал, все… Молодая ведь еще девка… Слава богу, вытащили. Забираю ее под свое наблюдение, Сонь. Глаз не спущу.
– Тьфу-тьфу, Перт Семёнович, – шепчу я, боясь спугнуть хрупкую жизнь. Я, как никто знаю ее цену и скоротечность. Мне бы с такими знаниями хвататься за любую возможность, дарящую мне счастье. И… Плевать на мораль и совесть, на всех… Но, нет… Почему-то не получается у меня жить счастливо. Дарить счастье другим – да, а себе нет… – Ольга Юрьевна навестит пациентку через час. И Дмитрий тоже. Сегодня они многое увидели. Да, ребята?
Те лишь испуганно кивают… Я снимаю промокшую от пота пижаму и облачаюсь в сухой, пахнущий специфическим запахом сухожарового шкафа костюм. Умываю лицо, расчесываю разметавшиеся под медицинской шапочкой волосы и… тянусь за телефоном, вспоминая про Павла Ивановича. Как они там, справляются? На экране мигает оповещение о семи неотвеченных входящих вызовах… Дрожащими от волнения пальцами набираю номер, тотчас заслышав хриплый от ужаса голос свекра:
– Соня, они десять минут назад приехали. Они… забирают мальчика, забирают нашего Ванечку в дом малютки. Гале я уже «скорую» вызвал. Сонька, что делать-то?
– Я сейчас приеду, пап. Держитесь, – почти рычу от бешенства я.
Глава 37
Софья.
– Сонь, это не может продолжаться вечно! – бурчит Марина, пока я спешно переодеваюсь за ширмой. Собираю волосы в хвост, дергаю молнию брюк и сую ноги в ботильоны… Вот тебе и первый рабочий день после больничного…
– То есть ты считаешь, близкие люди так не поступают? Не должны поступать? По-твоему, каждый из нас обязан разбираться со своими проблемами в одиночку? Извини, Марин, но… Для меня такие отношения – видимость семьи.