Елена Левашова – Крылья для двоих. Развод (страница 43)
Мне очень хочется поговорить с родителями покойной Ларисы, но просить Соню замолвить за меня словечко не решаюсь… Потому, отвечаю, как есть – сегодня заседание суда, и ни о чем другом я думать не могу…
Всю ночь шел дождь. Пересушенная земля жадно впитала влагу. Пахнет озоном и ароматом роз, растущих в крошечном палисаднике возле дома Тимура. Сейчас я покормлю Маришу, а потом мы пойдем гулять. Дышать вкусным воздухом и прогонять хандру…
– Привет. О… – распахивает глаза Тимур. – Ты красавица, Лид.
– Спасибо, но не стоит… Я помню, что не привлекаю тебя… Прости, я какую-то чепуху несу, – порывисто оглаживаю лоб и сбрасываю туфельки. – Да это и не нужно, Тимур, а то…
– Эй, ты чего? Лид, ты выглядишь уверенной в себе и благополучной женщиной. Хватит накручивать себя. Все хорошо.
Он подходит ближе и касается плеч. Мягко их поглаживает, заставляя меня поежиться и отстраниться. Высокий мужчина в форме пилота – не мечта ли?
– Спасибо тебе.
– Я заеду за тобой, Лид. Хочу самолично поглядеть на этого козла.
– Ну… Ты совсем меня не знаешь. Может, это я… не такая?
– Знаю, Лид. Я тебя знаю. Ты думаешь, что нужно много времени, чтобы узнать человека? Вовсе нет… Мы открываем себя в мелочах. Жестах, словах… Бессознательно.
– Ладно, Тим. Ты меня окончательно убедил в том, что все будет хорошо. Приготовить кофе? Или ты торопишься?
– Эх…
Он бросает взгляд на наградные часы с изображением самолета и улыбается.
– Идем. У меня есть десять минут. А можно бутерброд попросить, а то я…
– Конечно. Ой!
Мариша хозяйничает на кухне… А я все думала, что это у Тимура так дома тихо? Она рассыпала горох и с довольным видом перебирает его.
– Откуда у меня горох? – бросается к дочке Тим. – Мариша, ты его в ротик не сунула? Дочка…
И гладит ее – волосики, пухленькие румяные щеки, спинку. Умилительное зрелище.
– Неть… – пищит малышка. Разжимает пальчики, оттуда высыпаются кругляшки, звонко ударяясь о пол.
– Горох я купила, Тим. Сварю тогда суп с копчеными ребрышками. Ты не против?
– Ой, совсем забыл, Лид. Вот деньги на расходы. Если тебя не затруднит, купи продукты, когда пойдете гулять с Маришей.
– Конечно. Я очень хочу гулять. Мне срочно нужно развеяться.
– Зайдите в кафешку на углу, там классные молочные коктейли, – улыбается Тим, подкидывая мне еще пару купюр.
– Хорошо. Лид, я выступлю в суде, слышишь? Не волнуйся только.
– И ты не волнуйся за дочку. Я не дам ее в обиду. Мы поладим.
– Не сомневаюсь. Давай пить кофе?
Намазываю на ломтики хлеба творожный сыр, режу помидоры и ветчину, пока Тимур собирает с пола горох. Завариваю кофе в чайнике и разливаю напиток по чашкам.
– Лид, я чушь тогда сказал, – накрывает Тимур мою ладонь.
Через меня будто ток пропускают. Сердце мучительно сжимается… Я как дикарка, ей-богу… От простого прикосновения лужей растекаюсь… Нехорошо это, опасно, неправильно.
– Насчет чего… чушь?
– Что ты меня не волнуешь.
Глава 37
Лидия.
Стрелки часов неумолимо подбираются ко времени заседания… Решаюсь опоздать. Не хочу встречаться с Волгиными до слушания, однако все происходит с точностью до наоборот… Ума не приложу, как он меня заметил? Парковка-то с другой стороны…
– О… Какие люди.
Вздрагиваю от голоса мужа за спиной. Когда-то я испытывала волнение и трепет, а сейчас – только страх… Чудовищное, опутавшее меня как плющ, беспокойство… Ненавижу его… Когда-то самого близкого человека, отца моего ребенка. И сейчас особенно остро чувствую это.
– Ты следил за мной, Рост? – спрашиваю, озираясь по сторонам.
– Испугалась, женушка? А ты похорошела. Даже схуднула немного.
– Только не говори, что ты оказался здесь случайно.
Прищуриваюсь, с трудом справляясь со страхом. Я боюсь их… Волгины на все способны. Может, в кустах прячется Антон Олегович? А Елена Васильевна любовно пропитывает ватный тампон эфиром, сидя на лавочке?
Я ведь специально выбрала другую дорогу? Ту, что используют пешеходы.
– Лид, я… – тушуется Рост. – Давай поговорим спокойно?
А я будто заживо сгораю. Орать хочется, плакать… В грудь его бить, но поздно… Он все разрушил своими руками. Самолично. А сейчас смотрит на меня и взгляда отвести не может… Пялится, будто облизывает взором.
Разочаровался в Милаше? Наскучила? Увидел жену и вспомнил, как ему хорошо было? Что ему нужно… после всего?
– Рост, верни мне Ванюшу. Ничего больше не прошу. Все себе оставьте – деньги, квартиру… Я отказ напишу и…
– Ах, вот вы где? – запыхавшись, протягивает Елена Васильевна, появляясь из-за угла. – Ростислав, я же просила тебя не общаться с этой аферисткой. Мало ли что она прячет за пазухой? – с нескрываемым отвращением произносит она.
– Елена Васильевна, где Ванечка? Вы привели его? Где мой сын? Позвольте его увидеть, я…
Стоп-кран во мне лопается. Кажется, накопленные за это время эмоции, выстреливают, как пуля… Трещат, сминая на своем пути все – учтивость, спокойствие, благоразумие…
– Пожалуйста, – всхлипываю я. – Где мой сын? Почему вы не даете мне его увидеть?
– Отстань ты о нас, идиотка, – взвизгивает Елена Васильевна, закрываясь сумочкой, как щитом. – Ростик, успокой ее. Ты сама сделала выбор, Лидочка. В нашей семье нет полумер. Решила уйти – уходи, но внука мы не позволим забрать. Он наш! Или ты вообразила, что можешь опозорить семью Волгиных? Обобрать и… Сбежать, как последняя… шваль!
– Я ухаживала за вашим отцом, Елена Васильевна. Добросовестно и старательно. Завещать мне квартиру он решил сам, я не подстрекала. И я видела два миллиона в конверте… Знаю, что эти деньги по праву мои.
– О правах она заговорила, – лениво протягивает свекровь. – Единственное твое право – быть подле мужа, воспитывать сына и не лезть куда не следует. Или ты веришь в верность? Дуреха ты, Лид… Ты жила и как сыр в масле каталась. Все у тебя было. А что сейчас? Думаешь, все закончится быстро? Ха! Держи карман шире… Ты пожалеешь о том дне, когда решилась сбежать. Всю жизнь будешь корить себя за это… Ты дура, Лидочка. Круглая дура. Мудрая женщина простила бы мужа… Да и за что прощать? Банальные интрижки бывают у всех мужиков, такая уж у них природа.
– Я не жалею. И не пожалею никогда, – отвечаю решительно, поднимая на нее горящий уверенностью взгляд.
Как я могла столько лет ничего не видеть? Лучше вот так как сейчас… В бедности, лишениях, бесконечной усталости, но с живым, справедливым сердцем… И способной к состраданию душой… А не как они – живые, несчастные мертвецы…
Лидия.
Стрелки часов неумолимо подбираются ко времени заседания… Решаюсь опоздать. Не хочу встречаться с Волгиными до слушания, однако все происходит с точностью до наоборот… Ума не приложу, как он меня заметил? Парковка-то с другой стороны…
– О… Какие люди.
Вздрагиваю от голоса мужа за спиной. Когда-то я испытывала волнение и трепет, а сейчас – только страх… Чудовищное, опутавшее меня как плющ, беспокойство… Ненавижу его… Когда-то самого близкого человека, отца моего ребенка. И сейчас особенно остро чувствую это.
– Ты следил за мной, Рост? – спрашиваю, озираясь по сторонам.
– Испугалась, женушка? А ты похорошела. Даже схуднула немного.
– Только не говори, что ты оказался здесь случайно.
Прищуриваюсь, с трудом справляясь со страхом. Я боюсь их… Волгины на все способны. Может, в кустах прячется Антон Олегович? А Елена Васильевна любовно пропитывает ватный тампон эфиром, сидя на лавочке?
Я ведь специально выбрала другую дорогу? Ту, что используют пешеходы.
– Лид, я… – тушуется Рост. – Давай поговорим спокойно?
А я будто заживо сгораю. Орать хочется, плакать… В грудь его бить, но поздно… Он все разрушил своими руками. Самолично. А сейчас смотрит на меня и взгляда отвести не может… Пялится, будто облизывает взором.
Разочаровался в Милаше? Наскучила? Увидел жену и вспомнил, как ему хорошо было? Что ему нужно… после всего?
– Рост, верни мне Ванюшу. Ничего больше не прошу. Все себе оставьте – деньги, квартиру… Я отказ напишу и…
– Ах, вот вы где? – запыхавшись, протягивает Елена Васильевна, появляясь из-за угла. – Ростислав, я же просила тебя не общаться с этой аферисткой. Мало ли что она прячет за пазухой? – с нескрываемым отвращением произносит она.
– Елена Васильевна, где Ванечка? Вы привели его? Где мой сын? Позвольте его увидеть, я…
Стоп-кран во мне лопается. Кажется, накопленные за это время эмоции, выстреливают, как пуля… Трещат, сминая на своем пути все – учтивость, спокойствие, благоразумие…
– Пожалуйста, – всхлипываю я. – Где мой сын? Почему вы не даете мне его увидеть?
– Отстань ты о нас, идиотка, – взвизгивает Елена Васильевна, закрываясь сумочкой, как щитом. – Ростик, успокой ее. Ты сама сделала выбор, Лидочка. В нашей семье нет полумер. Решила уйти – уходи, но внука мы не позволим забрать. Он наш! Или ты вообразила, что можешь опозорить семью Волгиных? Обобрать и… Сбежать, как последняя… шваль!
– Я ухаживала за вашим отцом, Елена Васильевна. Добросовестно и старательно. Завещать мне квартиру он решил сам, я не подстрекала. И я видела два миллиона в конверте… Знаю, что эти деньги по праву мои.
– О правах она заговорила, – лениво протягивает свекровь. – Единственное твое право – быть подле мужа, воспитывать сына и не лезть куда не следует. Или ты веришь в верность? Дуреха ты, Лид… Ты жила и как сыр в масле каталась. Все у тебя было. А что сейчас? Думаешь, все закончится быстро? Ха! Держи карман шире… Ты пожалеешь о том дне, когда решилась сбежать. Всю жизнь будешь корить себя за это… Ты дура, Лидочка. Круглая дура. Мудрая женщина простила бы мужа… Да и за что прощать? Банальные интрижки бывают у всех мужиков, такая уж у них природа.
– Я не жалею. И не пожалею никогда, – отвечаю решительно, поднимая на нее горящий уверенностью взгляд.
Как я могла столько лет ничего не видеть? Лучше вот так как сейчас… В бедности, лишениях, бесконечной усталости, но с живым, справедливым сердцем… И способной к состраданию душой… А не как они – живые, несчастные мертвецы…