Елена Левашова – Крылья для двоих. Развод (страница 37)
Интуитивно чувствую, что у него что-то случилось… Узнал шокирующее известие о дочери или…
– Тим, как ты, вообще? – выдавливаю, отводя взгляд.
– Все хорошо, Лид. Есть некоторые проблемы, но я их решу. Ну, что? Завтра будем обмывать новый паспорт?
Он улыбается, а у меня в груди что-то ворочается… Колючее и мерзкое. Наверное, тоска? Мы ещё не расстались, а мне уже тошно…
Хорошо, что Тимур рядом… У меня колени подгибаются, стоит войти в здание МВД. Озираюсь по сторонам, опасаясь увидеть Ростика или его родителей.
– Все хорошо, Лид. Сейчас ты заберешь паспорт, и мы поедем к нотариусу, – мягко сжимает мои плечи Тим.
– Как ты не понимаешь, Тимур, Волгины подали заявление на лишение меня материнских прав. Нотариус не сможет ничего сделать, если…
– Ты забыла, где живешь? Лид, в любом учреждении волокита. И никакими связями и деньгами это не исправить. Так что… В базе наш уважаемый Эдуард Афанасьевич ничего не отыщет. Я поеду с тобой, не бойся…
И взгляд этот… Умный, внимательный. От него мурашки на коже просыпаются и больно жалят…
Рыжий полицейский, окинув меня придирчивым взглядом, копается в тумбочке и протягивает паспорт…
Никто меня не пытается задержать. И наручников я не вижу…
– А как же Волгины? – нарушает тишину Тимур. – Они забрали заявление у… Как там его, Морозова?
– Послушайте, мы здесь не для того, чтобы ловить преступников, – устало произносит лейтенант. – Если Морозов плохо выполняет свою работу и до сих пор не нашел подозреваемую, то это его проблемы. Мое дело – отдать вам паспорт.
Тимур усмехается. То есть меня ищут и не могут найти? Наверное, и к маме наведывались? Хорошо, что её выписывают только завтра! Как со всем разобраться самой? И как перестать видеть в Тимуре что-то большее?
– Едем, Лид. И расслабься уже. Все получается, ты видишь? – протягивает он, вновь коснувшись моего плеча.
– Мне нужен только мой сын, Тимур. Только он… Я готова отказаться от квартиры ради спокойной жизни.
– Ты не рассказывала, как так вышло, что дедушка твоего мужа завещал её тебе?
Мы идем к машине. Щуримся от солнца, переступаем через оставленные строителями ямы на асфальте. То и дело смотрим друг другу в глаза…
– Я почти год ухаживала за ним, он был прикован к постели. Мыла его, кормила, читала ему книги. Василий Федорович привязался ко мне, да и я…
– Лид, у тебя даже взгляд заблестел, когда ты о нем вспомнила. Ты достойна этого, слышишь? Ты, а не прохвосты, способные на обман и подлости.
– Считаешь, я должна побороться?
– Где этот Афанасьевич обитает? Едем.
Адрес конторы узнать не составляет труда. Тим паркуется на площадке возле офисного строения. Обходит машину, помогая мне выбраться (я по-прежнему передвигаюсь в шикарных, вечерних туфлях).
– Здравствуйте, меня зовут Лидия Волгина.
Протягиваю паспорт помощнице, сидящей за стойкой рецепции, и… Дверь в кабинет тотчас распахивается, открывая взору Эдуарда Афанасьевича.
В жилах стынет кровь от страха… Я узнала его. Именно он приходил к Волгиным, спрашивая совета…
Может, они уже избавились от завещания? Такое ведь может случиться?
– Проходите, Лидия, – сухо произносит он, поднимая взгляд на Тимура. – А вы…
– Жених, – без раздумий отвечает он.
Глава 31
Лидия.
– Жених? – с нескрываемым презрением бросает Эдуард Афанасьевич. – Быстро же вы… Пусть подождет в коридоре.
– Это я быстро? – возмущаюсь я. – Ростислав давно крутит роман с некой Миланой. И собирается разводиться, а вот я…
– Да ни черта он не собирался, – остервенело произносит он. – Лидия Павловна… Будь ты умной бабой, была бы в шоколаде. А так… Могла бы промолчать, отвадить эту дрянь… Все женщины так делают.
– Что ты себе позволяешь, а? – не выдерживает Тимур. – Кто тебе дал право решать, что правильно или нет?
– Тише, тише, молодой человек. Я жизнь прожил. Многое вижу, понимаю…
– Только попробуй отказать ей в получении законного наследства, – поднимается с места Тимур.
Втягиваю голову в плечи и нервно сглатываю. Нотариус может нас выгнать, и будет прав…
Наверняка они уже избавились от завещания… Хорошо, что Вадим Семенович раздобыл копию – единственное доказательство моей правоты. Я пойду с ней в полицию и добьюсь справедливости… Я…
– Сядь, парень или как там тебя, – командует Эдуард Афанасьевич. – Ты паспорт принесла?
– Да. И вот копия завещания.
– Это еще зачем? Я его и составлял.
– Вы приходили в дом Волгиных, Эдуард Афанасьевич. Я вас узнала. Мне вы не позвонили, а к свекрови моей прибежали, так? Для чего? Спросить разрешения уничтожить завещание ее отца?
– Я к вам пришел, Лида. Она не позволила говорить. Звонил вам, но так и не дозвонился, – строго отвечает он. – Очевидно, Волгины намеренно дали мне несуществующий номер телефона.
Он даже взгляд не отводит, убежденный в том, что я поверю его словам.
– Не верю ни единому слову. Где я должна подписать?
– Наследство вы все равно не получите, – вздыхает Эдуард Афанасьевич. – Елена Васильевна самолично готовит иск против вас. Лишение родительских прав. К тому же господа врачи сделают все, чтобы признать Василия Федоровича недееспособным. То есть он был психически нездоровым и не отдавал отчёт в своих действиях. С их связями такое возможно.
– Лида, подписывай все равно, – советует мне Тимур.
– А этому… – поднимает подозрительный взгляд на Тимура нотариус. – Этому-то вы доверяете? Или он очередной охотник за квартирами?
– Доверяю. Будьте уверены, что у Тимура чистые намерения, – отвечаю твердо. – Эдуард Афанасьевич, если я отдам им квартиру, они… Мне нужен только мой сын.
– Ох, не знаю, Лида… Давайте сюда документы. Я заведу дело и предоставлю свидетельство о праве на наследство. Но… Будьте готовы, что квартиру не позволят на вас оформить. Насколько я знаю, дела Волгиных против вас уже в суде. В таких случаях Росреестр тормозит сделку до решения суда.
– Хорошо, я все поняла. И согласна рискнуть. И… Мне не стыдно, Эдуард Афанасьевич. Я ухаживала за стариком и заслужила его.
– Кстати, вам он передал два миллиона рублей. Деньги до вас дошли?
– Нет. Но я их видела в сейфе Волгиных.
– Вы можете подать на них в суд и потребовать их вернуть.
– Так и будем до конца дней подавать друг на друга в суд? – вздыхаю я. – Пожалуй, я подумаю над этим… У меня нет жилья и… И ничего нет, чтобы бороться.
– Так боритесь, Лидочка. Думаете, я не знаю, как Василий Федорович к вам относился? Как хвалил вас… Поезжайте к адвокату и просите, чтобы он помог вам с этим. Вот расписка, что старик передал вам деньги. Правда… Я был уверен, что он вам их передал. Лично. А он…
– Видимо, он не успел, – бормочу я в ответ.
Лидия.
– Жених? – с нескрываемым презрением бросает Эдуард Афанасьевич. – Быстро же вы… Пусть подождет в коридоре.
– Это я быстро? – возмущаюсь я. – Ростислав давно крутит роман с некой Миланой. И собирается разводиться, а вот я…
– Да ни черта он не собирался, – остервенело произносит он. – Лидия Павловна… Будь ты умной бабой, была бы в шоколаде. А так… Могла бы промолчать, отвадить эту дрянь… Все женщины так делают.
– Что ты себе позволяешь, а? – не выдерживает Тимур. – Кто тебе дал право решать, что правильно или нет?
– Тише, тише, молодой человек. Я жизнь прожил. Многое вижу, понимаю…
– Только попробуй отказать ей в получении законного наследства, – поднимается с места Тимур.
Втягиваю голову в плечи и нервно сглатываю. Нотариус может нас выгнать, и будет прав…
Наверняка они уже избавились от завещания… Хорошо, что Вадим Семенович раздобыл копию – единственное доказательство моей правоты. Я пойду с ней в полицию и добьюсь справедливости… Я…
– Сядь, парень или как там тебя, – командует Эдуард Афанасьевич. – Ты паспорт принесла?
– Да. И вот копия завещания.
– Это еще зачем? Я его и составлял.
– Вы приходили в дом Волгиных, Эдуард Афанасьевич. Я вас узнала. Мне вы не позвонили, а к свекрови моей прибежали, так? Для чего? Спросить разрешения уничтожить завещание ее отца?
– Я к вам пришел, Лида. Она не позволила говорить. Звонил вам, но так и не дозвонился, – строго отвечает он. – Очевидно, Волгины намеренно дали мне несуществующий номер телефона.
Он даже взгляд не отводит, убежденный в том, что я поверю его словам.
– Не верю ни единому слову. Где я должна подписать?
– Наследство вы все равно не получите, – вздыхает Эдуард Афанасьевич. – Елена Васильевна самолично готовит иск против вас. Лишение родительских прав. К тому же господа врачи сделают все, чтобы признать Василия Федоровича недееспособным. То есть он был психически нездоровым и не отдавал отчёт в своих действиях. С их связями такое возможно.
– Лида, подписывай все равно, – советует мне Тимур.
– А этому… – поднимает подозрительный взгляд на Тимура нотариус. – Этому-то вы доверяете? Или он очередной охотник за квартирами?
– Доверяю. Будьте уверены, что у Тимура чистые намерения, – отвечаю твердо. – Эдуард Афанасьевич, если я отдам им квартиру, они… Мне нужен только мой сын.
– Ох, не знаю, Лида… Давайте сюда документы. Я заведу дело и предоставлю свидетельство о праве на наследство. Но… Будьте готовы, что квартиру не позволят на вас оформить. Насколько я знаю, дела Волгиных против вас уже в суде. В таких случаях Росреестр тормозит сделку до решения суда.
– Хорошо, я все поняла. И согласна рискнуть. И… Мне не стыдно, Эдуард Афанасьевич. Я ухаживала за стариком и заслужила его.
– Кстати, вам он передал два миллиона рублей. Деньги до вас дошли?
– Нет. Но я их видела в сейфе Волгиных.
– Вы можете подать на них в суд и потребовать их вернуть.
– Так и будем до конца дней подавать друг на друга в суд? – вздыхаю я. – Пожалуй, я подумаю над этим… У меня нет жилья и… И ничего нет, чтобы бороться.
– Так боритесь, Лидочка. Думаете, я не знаю, как Василий Федорович к вам относился? Как хвалил вас… Поезжайте к адвокату и просите, чтобы он помог вам с этим. Вот расписка, что старик передал вам деньги. Правда… Я был уверен, что он вам их передал. Лично. А он…
– Видимо, он не успел, – бормочу я в ответ.