Елена Левашова – Крылья для двоих. Развод (страница 14)
Хочу записать их разговор. Подслушать.
Господи, видел бы меня папа… Он бы брезгливо плюнул и махнул рукой. Что мешает мне просто подать на развод и уйти? Я сама мешаю… Собственноручно довела себя до такого… В бесправных отношениях нельзя уйти вот так, запросто…
– Милаша, давай дома поедим? – предлагает предатель.
Увеличиваю масштаб и пытаюсь заснять их наглые рожи, прячась за кустом.
– Ро-ост, родной… Тогда суши? Или пиццу?
Божечки, о чем она говорит? Ростик никогда не ест фаст-фуд. Только здоровая, домашняя еда…
– Суши, милая. Поедем уже, я сгораю от нетерпения.
Дамочка возится возле тачки. Плащик снимает, задние двери распахивает, любовно погружая в салон какие-то папки и сумочку.
Благодаря ее медлительности я и слышу их беседу…
Их слова оседают в горде нестепимой горечью – "милая, дорогая, родной". Рост выглядит обычно. Нет горящего взгляда, румяных щек или сбившегося дыхания… С таким же лицом он признается мне в любви или привычно лжет.
А вот Милаша… Интересная особа, ничего не скажешь. Красивая, с копной блестящих, каштановых волос, струящихся по спине, в идеальном, подчеркивающем фигуру платье.
Опускаю взгляд на свои повседневные туфли… У Милашки они лаковые, на тонкой шпильке… И макияж, и прическа идеальные… И белье, наверное, тоже?
Она вся – образчик мужской мечты. Но мой предатель-муж спит со мной… С простушкой Лидой без отличительных особенностей.
Они садятся в машину. Дожидаюсь, пока Рост отъедет на безопасное расстояние, и выхожу из укрытия.
Несусь к зданию университета. Распахиваю двери и заваливаюсь в деканат.
– Я… Я ассистент Ростислава Антоновича Волгина. Мне нужно ему кое-что передать, вернее, не ему, а…
– Да вы успокойтесь. Он закончил читать лекцию. Вы позвоните, может, он недалеко отъехал?
– Мне нужен не он, а Мила…
– А, Милаша Черникова? Это ординатор первого года обучения, Ростислав Антонович ее курирует. Вы про нее говорите? – воркует секретарша, раскладывая на столе папки.
– Да. Завтра она зачитывает важный доклад. Мы разминулись, а мне… Вот, – вытягиваю перед собой папку с Ванькиными рисунками. – Здесь расчеты, графики… А у нее телефон выключен. Скажите мне адрес Милочки. Иначе… Меня уволят, понимаете?
Даже слезу приходится пустить для верности…
– Ну, ладно. Не плачьте вы так. Милаша недалеко живет. Проспект Рокоссовского, дом семь, квартира триста двадцать.
– Спасибо вам, добрая девушка. Вы меня спасли. Поеду, отдам папку.
Сердце толкается в грудину, в ушах шумит… Он поселил эту дрянь в элитном доме. Мне даже навигатором можно не пользоваться – дорогу я знаю…
И что делать теперь? Подняться и заявить о себе? Или… Решаюсь посоветоваться с Вадимом Семеновичем, перед тем, как наделать глупостей…
Глотаю остывший кофе и привожу себя в чувства. Дыши, Лида, дыши… Ты знаешь правду. Муж изменяет, это не ошибка. Врет, целует другую, спит с ней, а потом приходит в мою постель…
– Вадим Семенович? Я узнала адрес его любовницы. Сейчас Ростислав находится в ее доме.
– Не вздумай лезть к ним. Сделай парочку снимков, когда он будет выходить, и… Молчи, Лидочка. Пока молчи, ладно? Я тут кое-что раскопал про твое семейство… Они могут быть опасными. Действуй деликатно.
– Хорошо, я и не планировала скандалить. Когда мы увидимся?
– Я позвоню.
Руки не слушаются… Меня трясет. Внутри словно что-то рассыпается. Крепче сжимаю руль и набираю в легкие побольше воздуха… Так и еду к проклятому дому – с дырой в груди…
Включаю поворотник, жму на тормоз, сигналю замечтавшейся девчушке в огромных наушниках. Полумертвая, тлеющая внутри, раздавленная… Он умер для меня. Хотя нет, ну, кому я вру? Если бы умер, не было так больно…
Как он может, не понимаю?
Целует своего сынишку, а после возвращается к ней?
Спит со мной, говорит, что любит, а потом… Даже думать не хочу, чем они сейчас занимаются.
Наверное, Рост зажал ее в прихожей… И шагу не дал ступить. Расстегнул пуговицы плаща и забрал сумку из ее ослабевших рук. А мы в прихожей обсуждаем покупки. Подгузники, каши, подтекающий в кухне кран… Я сетую на уличную пыль, каждый день оседающую на белоснежной мебели, а Рост жалуется на капризных пациентов.
Между нами давно нет никакой романтики… Испарилась… После нашей свадьбы заболел Василий Федорович, я стала все дни пропадать у него, предпочитая сексу сон.
Паркуюсь возле подъезда и ищу взглядом машину мужа. Ее нет… Странно, они ведь раньше меня отъехали? Наверное, вселенная надо мной сжалилась? Иначе, как объяснить тот факт, что удача сама идет мне в руки?
Я была уверена, что не застану мужа и любовницу вместе. Максимум, на что я рассчитывала – заснять Роста выходящим из подъезда.
Спустя пятнадцать минут голубки появляются. Ростик деловито распахивает заднюю пассажирскую дверь и выуживает огромные пакеты из супермаркета.
Значит, Милаша готовит… А я зря на девушку бочку катила. Она, оказывается, не только умница, но еще и хорошая хозяйка.
Из пакета торчит хвостик ананаса. Хороший выбор. И для потенции самое то…
Сглатываю чудовищную, затопившую меня ревность, и запечатлеваю их на камеру…
Снимков недостаточно, чтобы заподозрить мужа в измене. Информативных маловато, да… Ну, обнимает Рост кого-то, помогает с покупками, так это ничего не значит… Друг попросил, коллега, декан. Он все что угодно может придумать в оправдание.
Отправляю наиболее удачные кадры Вадиму Семеновичу. Он перезванивает тотчас.
– Удача на нашей стороне. Можешь поговорить с соседями, спросить, часто ли этот мужчина посещает квартиру Миланы? Свидетельские показания не помешают.
– Мне к ним стоит наведаться? – спрашиваю сдавленно.
– Нет. Семейка Волгиных те еще… Ты знала, что до тебя у Ростика была жена?
– Н-нет… Вы что-то путаете.
– Не путаю. Она утонула. Несчастный случай, но я подозреваю, что ей помогли.
– Есть доказательства? – сжимаю смартфон, наблюдая, как довольная парочка скрывается в дверях подъезда.
– Ее родители подавали в суд. Требовали возбудить уголовное дело и узнать, как утонула Лариса. Она ведь плавала хорошо, имела юношеский разряд. Такого просто не могло быть.
– А зачем Волгиным избавляться от нее?
– И я думаю, что незачем. Но можно использовать это дело, как способ давления на них. Дело-то резонансное.
– Хорошо. Поступайте, как считаете нужным. Тогда я сижу еще немного и…
– Дождись, когда он выйдет. И лишь потом иди к соседям. С ними можно говорить начистоту, можешь даже слезу пустить.
– Сильно стараться не надо.
– Все будет хорошо, Лид. Все пройдет, вот увидишь.
Глава 12
Лидия.
– Очень вкусно, дорогая, – щебечет Елена Васильевна.
Индейка под сливочно-сырным соусом и шоколадный кекс с маринованной вишней таят во рту…
– Спасибо, я старалась, – шепчу, вздрагивая от того, как звучит мой голос. Хрипло и бесцветно, надрывно, словно я тяжело больна…
«Да, этот мужчина частенько сюда захаживает. И ночует изредка. Да ты успокойся, деточка, не плачь. Или… Тебе валерианочки накапать? Или скорую?».
В ушах звенят слова соседки Милаши – Татьяны Эдуардовны. Странно, но она мне поверила… Впустила в дом, чаем напоила… Кажется, мои одежда и волосы до сих пор хранят запах ее дома – натуральной, овечьей шерсти, из которой она вяжет носки, и корвалола. А еще домашнего варенья…
Верите, я впервые за долгое время позволила себе плакать… Выпустила чувства на свободу, не позволив им превратиться в черную плесень ненависти…
Долго так рыдала, по-бабьи… Я потратила несколько лет жизни на мужа. Пустые годы, бессмысленные, никчемные… Все ведь было ложью с самого начала. Словно дерьмо в красивой обертке.
«Ничего не впустую. Сынишка у тебя прекрасный, здоровенький. Значит, так тебя Господь испытывает. Принимай как опыт и… Двигайся дальше, живи. Не кисни, Лидочка».
Татьяна Эдуардовна поила меня чаем и утешала, как родную… Её сын переехал в Америку с семьей. Наведывается редко, разве что звонит матери по скайпу и помогает деньгами.
Она с радостью оставила мне свой номер телефона и согласилась выступить в суде, если в этом будет нужда…
И так на меня смотрела, когда я, всхлипывая и вытирая слезы, обувалась в прихожей. Уже в дверях не выдержала, пригласила в гости на блины…
«У меня никого нет, Лидочка. Совсем. Мне очень одиноко».
– Как прошел твой день, Лидочка? Выбрала платье? – все так же любовно спрашивает свекровь.
Мужчины звонко стучат приборами, уплетая ужин… И такой этот звук умиротворяющий, домашний… Словно у нас вправду все хорошо. Нет никакой любовницы и, погибшей при загадочных обстоятельствах бывшей жены, тоже нет…
Платье я заказала на Вайлдберриз. Неплохое, темно-синее, из плотной, бархатистой ткани, качественное, недорогое по меркам Юли или Елены Васильевны…
– Да, оно очень… Очень дорогое. Спасибо моему горячо любимому мужу, – выдыхаю я, зябко поежившись. Наверное, сквозь дыру в сердце просачивается уличный сквозняк…
– О! Я горжусь своим сыном, – деловито произносит Елена Васильевна. – Всегда говорила, что он главный мужчина в моей жизни. Прости, Антоша…
– Туфельки тоже купила, милая? – отрывается от тарелки Рост.
Губы припухшие, на шее странная царапина или… засос. Интересно, он принял душ, когда уходил от нее?
Я ведь как дура сидела возле подъезда… Ждала, пока он накувыркается… А потом сфоткала его, выходящим из подъезда…
Два часа, представляете? Он был у другой женщины два часа…
– Еще нет. Я так замучалась выбирать платье… У меня еще бижутерии никакой нет. Заеду завтра в торговый центр, по беру что-нибудь, – пожимаю плечами я. – И белья красивого нет, но это… мелочи…
– Хм… Ничего не мелочи, – произносит Рост, притягивая меня к себе.
Сажает на колени, а меня передергивает от брезгливости… Совсем недавно на нем козочкой скакала Милаша…
– Я успею все купить.
– Какого цвета платье?
– Темно-синее.
– Отличный выбор, – подхватывает Елена Васильевна. – Ростик, дорогой, это то, о чем я думаю? Ты хочешь подарить Лидочке комплект?
– Да. Я ведь ничего такого давным-давно не дарил… Сапфиры, мам, да? Под цвет глаз Лидочки.
– Отлично. Сочетание потрясающее – бриллианты и сапфиры. Завтра же поедем к Соломону Яковлевичу.
– А кто это? – заставляю себя проглотить кусочек пирога.
– Ювелир. Все мои изделия изготавливает он.
Ничего не понимаю… Совсем недавно они подыскивали закрытый пансионат для психов, а теперь собираются озолотить меня в прямом смысле.
– Огромное вам спасибо. Мне… Мне неудобно принимать такие подарки, но я…
– Когда вы собираетесь заводить второго ребенка, Лидочка? – тоном мачехи из «Золушки» спрашивает она.
– Скоро. Я собираюсь пройти необходимое обследование и… Мечтаю о девочке. А ты, Ростик? Или вторым тоже хочешь сынишку.
Говорю, а перед глазами, как наяву его Милаша… Губы ее, глаза, блестящие волосы… Тонкие ноги, изящная фигура… Ананас этот дурацкий, торчащий из пакета.
– Не отказался бы от девочки, милая.
– Лариса, – мечтательно произношу я, не без удовольствия наблюдая, как они напрягаются.
– Что ты сказала? – прокашливается свекровь.
– Назовем девочку Лариса. Отличное имя, как считаете?
– Оно… Оно идиотское, Лида.
– А мне очень нравится. Может, у вас какие-то неприятные ассоциации связаны с этим именем или… – сверлю ее взглядом.
– Лидусь, ну чего ты придумала? – успокаивает меня Ростик. – Ты еще даже не беременная. Потом обсудим имя, но… Лариса мне тоже не нравится.