Елена Левашова – Идеальный шторм (страница 5)
– Не буду.
Разворачиваюсь и ухожу вглубь сквера, к темнеющей среди деревьев беседке… Вот так, Агата…
Глава 6.
Агата.
Провожаю тоскливым взглядом удаляющуюся фигуру Корсакова, чувствуя, как внутри меня словно сгорает воздух. И я сгораю вместе с ним… Превращаюсь в жалкую горстку пепла. Дамир немного хромает. Одежда не скрывает худобы, но он все равно притягивает чужие взгляды. Скоро в нем проснется желание, и он заимеет женщину… Будет целовать ее, ласкать и присваивать, как когда-то меня… Невыносимо больно… Но я выстою, как и всегда.
Ради себя и Женечки отрежу эту привязанность и стану свободной. Или дам своему мужу шанс.
Змиенко возвращается. Ничего не спрашивает, вздыхает, смотря на мою кислую физиономию. Все понимает без слов, но не лезет с советами.
– Едем домой, Римская. В отделе «Д» много дел. Гречка принес еще две папки со старыми висяками, предлагаю тебе заняться расследованием. У вас это хорошо получается.
– Что там? – произношу равнодушно, садясь на заднее сиденье служебного УАЗика. Ехать нам долго… Зачем только приезжали? И зачем я, бросив все, согласилась его проведать? Услышать, что он, по-прежнему, на коне? При деньгах и должности в отделе «Д». Уверена, по приезду Дамир купит себе квартиру в элитном жилом комплексе, приведет в нее женщину и…
– Римская, у тебя кто-то умер? – не выдерживает Змей. – Прекрати мне это все… Ты замуж вышла. Виталий достойный человек, а Корсаков… Перекати поле, блин… Он ненадежный, опасный. Умный, изворотливый. Бессмертный. Я его боюсь. Вот честное слово… Другой бы сломался, опустил руки. Он живучий, как таракан.
– Хватит уже, пожалуйста. Со мной все нормально. И я не настолько глупа, чтобы вестись на Корсакова.
– Видный мужик он все равно, – не унимается Змей. – Я видел, как бабы на него смотрят. Даже такого.
Приезжаю домой поздно. Вхожу тихонько в квартиру, слыша, как маленькие ножки бегут навстречу.
– Доченька моя! Кто это у нас не спит? Мамин пухлик?
Подхватываю Женю на руки и даю волю слезам. Он никуда не уйдет… Будет мучить меня своими визитами. Господи, зачем я только вышла замуж? Я ведь ни минуты не любила Виталия? Мне было все равно… Что есть, где жить и с кем.
– Агата, ты чего? – спрашивает он, выйдя из комнаты.
– Я… не знаю.
Реву, прижимаясь к его груди. Чужой человек… Удобный, понимающий, правильный, надежный. Он никогда не исчезнет и не предаст. Будет терпеть мои закидоны и дурацкую, совсем не женскую работу. Терпеть мою нелюбовь… Как же заставить свою дурацкую голову понять это?
– Виталик, давай разведемся? – шепчу, сглатывая слезы. – Ты такой хороший, что я не могу… Я права не имею, я…
– Прекрати немедленно, Агата. Все из-за него, да? Что он тебе предложил?
– Ничего. Не из-за него. Я просто не хочу тебя обманывать.
– Агата, я же знал, на что шел, когда предложил тебе свое плечо? Я взрослый мужик, а не маленький мальчик. Мне давно не нужна вся эта хрень. Достаточно того, что я люблю тебя. Агата, я сделаю все, чтобы заставить тебя привыкнуть ко мне.
И он старался, да… И в постели выкладывался по полной. И я старалась и делала вид, что мне все нравится. Даже кончала иногда, вспоминая другого мужчину… Как же я устала от всего… Вот нахрена было его искать?
– Давай вернемся к этому разговору позже.
– Я спать, Виталь. Прости… И…
– Все равно я не отпущу тебя, Римская. И не мечтай.
– Если я решу быть одной, я не буду тебя спрашивать. Не думай, что сможешь меня принудить, Вершинин.
Муж сжимает челюсти так сильно, что проступают желваки. Кивает, сглатывая слова… Все оставляет при себе – ярость, эмоции, недовольство… Позволяет всему этому болоту булькать в груди, отравляя душу…
Корсаков приезжает в город через две недели. Об этом я узнаю от коллег. Меня он не спешит уведомить. Я киваю, когда Гречка возбужденно рассказывает, какой Корсаков «деловой и представительный», и нервно постукиваю по столешнице пальцами, когда речь заходит о некоем изменении в его образе жизни. Что такого могло с ним произойти? Начал курить или…
– Добрый день, коллеги. А вот и я, – входит он в этот момент.
В нашем офисе мало что изменилось – те же столы, каталожные шкафы вдоль стены, пыльные окна, жалюзи и белый электрический чайник на столике.
Разве что сейчас в нем становится меньше воздуха… Я судорожно хватаю его ртом, когда из-за плеча Дамира выглядывает женская голова. Та самая Настя из больницы… Интересно, она по делу? Дать показания конторским или…
– С возвращением, брат, – жмет ему руку Костик.
– Добро пожаловать домой, Сергей, – вторит ему Пирогов.
У Пышкина выходной, поэтому больше пожать руку Корсакову некому… Я не собираюсь этого делать. Коротко здороваюсь и возвращаюсь к «работе» – пялюсь в экран ноутбука, пытаясь унять бешеное сердцебиение.
– Знакомьтесь, коллеги. Это Настя, моя невеста. Бросила все и приехала сюда.
– Может, тогда напьемся вечером по поводу твоего возвращения? – спрашивает Гречка.
– Я не против, – гремит бас Пирогова. – Агата Васильевна, вы как? Можем в «Ржавом гвозде» посидеть. Зовите полковника Вершинина, он…
– Да, Агата Васильевна, зовите мужа, – хмыкает Корсаков, испепеляя меня взглядом. – Все-таки все мы одна семья.
Я хмуро киваю, переключая взгляд на молоденькую влюбленную дурочку – она смотрит на него, как на бога…
Глава 7.
Агата.
Разноцветные лучи прожекторов ползут по стенам бара, а ноздри щекочет аромат одеколона Виталия. Его горячее дыхание щекочет висок, а ладони требовательно гладят талию.
– Ты из-за него меня притащила? – шепчет он, прихватывая губами мою мочку. – Можешь не стараться – их здесь нет. Его и этой… дурочки, которую он привел. Если хочешь…
– Зачем ты так, Виталь? Мне до него нет дела. Пусть женится на своей Насте, детишек рожает и…
– У тебя даже голос меняется, когда ты говоришь о нем.
– Чего ты хочешь, не понимаю? Я предложила развестись, ты яростно отказался и…
Он впивается в мои губы… Целуется Вершинин неплохо, и я отвечаю. Знаю, что Корсаков увел свою Настю в седьмой номер… В наш номер… Там, где он меня когда-то целовал… Так жадно, словно не делал этого никогда. Насытиться не мог моим телом…
Он для этого арендовал отдельный зал в «Ржавом гвозде». Заплатил за еду и выпивку… Пригласил наш отдел, сотрудников судебно-медицинской экспертизы и парней из отдела по особо тяжким. Но пришли только свои… Дашка танцует с Костиком в дальнем углу зала, Пирогов налегает на свиные ребрышки, Змиенко с кем-то переписывается… А Корсакова нет… Я не позволю ему подойти к моей дочери. Не с таким поведением. Не позволю моей малышке видеть возле него разномастных шлюх. Ей такой отец не нужен и даром…
– Я не буду разводиться, Виталь. Напишу в понедельник прошение о переводе и выставлю квартиру на продажу. Давай уедем к морю или…
– От себя не убежишь, Агата. И что мы будем делать у моря?
– Тебе скоро на пенсию. Мы будем гулять по побережью и ловить крабов. Купаться, ездить в Красную Поляну. Я смогу, Виталь.
По моей щеке катится жгучая как яд слеза. Как же больно… Зачем Корсаков со мной так? Чем я заслужила? Вышла замуж и не дождалась? За что он мне мстит? За спасение?
– Иди к Змею и говори с ним. Прямо сейчас.
Мы разрываем объятия. В полумраке направляюсь к Змею и сажусь напротив.
– Павел Эдуардович, я хочу предупредить…
– Начинается, Римская…
– Я ухожу со службы. Вершинину предложили хорошую должность в Сочи, я в понедельник напишу рапорт об отставке. Наверное, приведу дела в порядок на выходных, а в понедельник…
Змей впивается взглядом в экран и бледнеет. Растирает переносицу и оглядывает зал.
– Где, черт его дери, Корсаков? Найди мне его быстро!
– А почему я? И что случилось?
– Массовое убийство, Агата. Я должен был быть там… И я…
– Господи, Пал Эдуардыч, что вы такое говорите? Кого убили и за что?
– Банкет для сотрудников силовых структур. Четверо отравлены, трое в реанимации. В банкетном зале… Сама посмотри…
Прищуриваюсь и впиваюсь взглядом в экран. Шикарный зал в центре Адмиралтейского проезда. Круглые большие столы, застеленные белоснежными скатертями, живые цветы в вазах, ведущие, услуги которых стоят баснословных денег… Я была однажды на таком празднике. Но кое-что выбивается из общей массы… Шифр Бейла. Листы возле столиков, где нашли убитых. Так вот, к чему он так долго готовился? Он знал, что в этом месяце состоится мероприятие, на котором будут все. Все, кто ему нужен… Или нет? Змей не пошел на праздник. Меня туда не приглашали.