Елена Левашова – Если ты хочешь… (страница 8)
– Костя… Неправильно. – Вздыхаю тяжело, слегка отстранившись, но Духин словно не слушает – захватывает мои губы в плен и жарко целует. Зарывается пальцами в гульку на макушке и пытается ее распустить. Дурак. А я дура – правильно он сказал.
– Вёся. Вёсенка… – хрипло шепчет он и отстраняется. – Я просто не знал, как по-другому тебя успокоить.
Ну ты и врун, майор Духин. ТАК… не целуют, чтобы успокоить. Смущенно улыбаюсь и отхожу к окну – за ним пышно цветет розовая сирень.
Глава 11
Костя.
«Неправильно…». Точно Вёся сказала… Неправильно – новая встреча, перевод в наш город, общение наше… Все неправильно.
– Прости, Весна… Валерьевна. Этого больше не повторится. – Бросаю я сухо, отступая от нее, как от чумной.
– Не сомневайся. Больше успокаивать тебе меня не придется. Я выпишусь отсюда и… мы с Ильей сразу же подадим заявление в Загс. – Весна зябко ежится. Потирает хрупкие плечи и отводит взгляд в сторону. Раскрасневшаяся, со слегка припухшими губами и выбившимися из гульки волосами. Да, ее глаза стали мудрее и старше, а, быть может, на взгляд отложились пережитые страдания?
Кажется, прошлое не исчезает – оно, как пугливый сомик прячется под илом, а потом выплывает на поверхность, чтобы побольнее укусить. Как и не было этих лет… И снова передо мной красивая девчонка, от которой мутится разум и замирает сердце. Но я-то уже не тот, кем был раньше! И да, женат. И плевать, что послужило причиной женитьбы. Всем плевать, потому что есть, мать его, штамп в паспорте. Есть Маша, которая любит…
Вернее, полюбила меня со временем. Мы познакомились в военном госпитале, куда я загремел с паротитом. Маша работала военной медсестрой. Знала ли она, чем «свинка» грозит мужчине? Знала. Между нами не было недосказанности и гребаных тайн. Ей было нужно российское гражданство и удобный муж, мне – чистая квартира и одежда. Просто, понятно, удобно.
Я настоящий трус. И женитьба моя – очередная трусость, боязнь чувств и новой боли. Я не смог выдержать предательства, когда Весна мне изменила, сбежал на север, в маленький военный городок, чтобы забыться в работе, никогда не влюбляться и не повторять того, что пережил. Нас устраивала такая жизнь, меня и Машу. Я даже с мамой ее познакомил не сразу, а ее родителей не видел до сих пор. Хронические алкоголики в маленькой украинской деревне, многодетная семья, где к детям относятся хуже, чем к бродячим собакам – я заочно презирал их… И благодарил за Машу – она никогда не перечила, вкусно готовила и встречала меня с улыбкой. Хотела услужить, порадовать, сделать все, чтобы наша семья никогда не походила на ее собственную. Наверное, мы бы и жили так – близкие только физически и чужие душой… Как сотни одиноких людей на планете…
«– Ты меня только не бросай, ладно? – пробормотала она утром, упаковывая еду для Весны в контейнеры. – Можешь спать с ней, делать что хочешь… Можешь даже любить ее, эту… женщину. Только живи со мной».
«– Маша, не говори глупостей. Зачем ты так? Я разве дал повод? Или когда-то вел себя, как…»
Выходит, Маша меня лучше понимает, чем я сам? Чувствует женским сердцем, что я меняюсь? Бросаюсь в колодец прошлого, отыскивая там себя прежнего – горячего, жаждущего любить и быть любимым, преданного, принципиального, честного. Трус, вот кто я. Не устану повторять это сотни раз!
– Вот и славно, Весна. Только мужу своему не изменяй. Это, знаешь ли, очень больно… – добавляю для чего-то.
– Я не изменяла тебе. Но… оправдываться не буду, поздно. Знаешь, Костя, вот люди говорят, что все можно исправить, пока жив. Это неправда: бывает поздно исправлять. Объяснять, просить прощение, склеивать разбитую чашку, начинать заново… И, поэтому…
– Вёся, я и не прошу оправданий. Мы же договорились не возвращаться туда. Нам надо сейчас общаться мирно ради сына. Ты согласна?
– Да, – охотно кивает она. Отходит от окна и садится на постель. Слегка закашливается.
– Сделать тебе горячего чая? – предлагаю я.
– Да, спасибо. И блинчики Машины давай. Хочу познакомиться с твоей женой и поблагодарить ее лично. Ты так и не дал ее номер, почему? Сам же говоришь, нам надо нормально… общаться. У нас теперь общий на четверых ребенок. У нас с Ильей, возможно, еще будут дети, он очень хочет, а вы… ты сам сказал, что…
– Все, Весна. Закроем тему. – Цежу сквозь зубы. Сжимаю челюсти так сильно, что скрипят зубы. Мне неприятны эти разговоры – невинные, на первый взгляд. А от обещания Весны родить Илье ребенка мутится рассудок. – Я хотел тебе пару вопросов задать. Про генерала Завьялова.
Весна оживляется. Принимает из моих рук чашку и устремляет взор на дверь – Алешка вернулся. Сынок протягивает ей шоколадку и отпрашивается погулять в больничном сквере. Мы его охотно отпускаем, сосредоточившись на работе.
– Я нашел анонимку. Прислали рано утром по срочному запросу. – Начинаю, устроившись на табуретке напротив Весны. Она скромно пьет чай и ест блинчик. – Экспертиза так и не была проведена. Это чудовищное упущение.
– На что это может повлиять?
– Кому-то было нужно подставить генерала. Я возобновлю следствие, Весна. Только Валерий Павлович знает, кому перешел дорогу. Знает своих врагов.
– Костя, а что может открыть экспертиза? – отхлебнув чай, произносит она.
– Можем установить, на каком компьютере был напечатан текст. Если криминалист постарается, вычленит отпечатки пальцев на поверхности. Аноним был весьма осведомлен о делах секретной воинской части, возглавляемой Завьяловым. Это кто-то из его подчиненных, но мне надо проверить. – Отвечаю задумчиво.
– Спасибо, Костя. За то, что поверил… За все.
– Не за что, Весна. Я делаю свою работу. Можешь спокойно лечиться и не переживать за отца – я верну материалы дела на доследование. И… мне самому надо допросить генерала.
Глава 12
Весна.
Дни тянутся нестерпимо медленно. Я исправно выполняю врачебные рекомендации, читаю любовные романы и даже… вышиваю. Странно, но впервые за многие годы мне захотелось дать своим увлечениям второй шанс. Танюшка принесла мне мулине, иголки для вышивания, канву, пяльцы. И схему не забыла купить: большой замок с остроконечными башнями. Где только такой нашла?
Костя навещает меня еще два раза, и в оба раза встречается с Ильей… Честно, я специально прошу его приезжать… Боюсь оставаться с Духиным наедине. Боюсь чувств, которые против воли лезут наружу. Я ведь была уверена, что излечилась – привыкла к своей боли и привычной жизни матери-одиночки.
Выписываюсь через неделю. Из больницы меня забирают Илюша и Таня. Решаю не сообщать Косте – не хочу отвлекать женатого человека от семьи и нагружать хлопотами. Обо мне есть кому позаботиться. Так-то, майор Духин!
Илюша услужливо поднимает мои сумки в квартиру и виновато отводит глаза, заметив мой взгляд – недовольный и недоуменный. А как я должна смотреть на немытую квартиру? Пыльные полки, грязные полы… Сердце ощутимо колет – Костя никогда бы так не поступил. Он предусмотрел бы все на сотни шагов вперед – нанял клининг, сам помыл, в конце концов! А Илья… То ли я ему не сильно нужна, то ли он просто лопух. И почему я все время сравниваю кого-то с Духиным?
– Илюша, иди родной… Домой. Нам с Весной прибраться надо и поговорить. Сплетнями обменяться. – Заметив мое настроение, Таня выпроваживает Илюшу.
– Пока, любимая. Звони. – Бросает он как ни в чем не бывало.
– Ну и чудак! На букву «м»! – возмущается Таня, упирая руки в бока. – Слов нет, Вёся. И за это чудо-юдо ты замуж собралась? Он, вообще, дальше своего носа видит?
– Он хороший, Тань. И не предаст. И он… Плевать на эти мелочи, – неуверенно бреду к окну. Опираюсь ладонями о подоконник, впившись взглядом в засохший кактус… Единственный цветок в моем доме. Был…
– Знаешь, Весна. Я тут подумала на досуге… – Танюшка встряхивает головой, отчего ее пышный русый хвост подпрыгивает, и открывается шкафчик. Достает чайные пакетики, варенье и сахар. Включает чайник.
– О чем, Танюш? – протягиваю, вернувшись за стол.
– Ты ведь так и не решилась рассказать Косте о том дне? И не решишься…
– А я ведь не помню ничего, Тань. Что я ему расскажу? Как очнулась в постели голая и еле дошла до электрички?
– Весна, Костя может принять заявление у тебя? – заговорщицки произносит Таня.
– Не знаю… А как он примет? Разве есть состав преступления? К тому же Костя работает в ФСБ, а не в полиции. Нет, Тань… Да и что я напишу? Обо мне черт те что подумают. Скажут – дура, очнувшаяся через девять лет. Нет, ерунда это все…
– Зато ты таким способом достучишься до него. Заставишь прочитать написанное.
– Думаешь? – неуверенно качаю головой. – Танька, он ведь такой сильный… Костя. Деловой, важный, влиятельный. Ему легко это все… Наше общение, Алешка. А я… То, что он легко переживет, я не вынесу.
– Надо хотя бы попробовать, Вёся. Напиши… Все, что помнишь. До мельчайших подробностей. Попробуй вернуться в тот день. Успокойся, приляг…
– Да я помню все поминутно. Все, что к делу не имеет отношения. Как ехала, почву рыхлила, квас этот выпила. А потом… словно вырвали кусок из памяти. А папа ведь тоже не поверил – отказался расследовать и делать мне анализ крови. Побоялся, что меня на учет в наркологию поставят. Если бы можно все вернуть? – вздыхаю грустно и отхлебываю приготовленный Танюшкой чай.