Елена Левашова – Если ты хочешь… (страница 13)
Глава 19
Весна.
Дождевые капли остужают разгоряченные щеки, ползут под воротник, бесследно тают в волосах. Бегу по лужам, как загулявшаяся старшеклассница, тороплюсь домой, на ходу выдумывая причины столь позднего возвращения. Только вместо строгих родителей Илья – любимый мужчина и будущий муж… Тот, кому я поверила и впустила в сердце, тот, кто верил мне и не предавал… За что я тогда с ним так? Приваливаюсь к холодной стене подъезда и глубоко дышу, усмиряя волнение. Абсурдная выходит ситуация – рядом верный Илья, а по другую сторону – женатый Духин… Ненадежный и подозрительный… Легко поверивший в лживые фото. Но меня к нему тянет, как мартовскую кошку к коту! Потому что я вижу в нем прежнего Котика – нежного, пылкого и влюбленного в меня… Но Духин давно не такой, он изменился. Все, что ему нужно – карьера и спокойная жизнь, а не мои проблемы…
Вытираю мокрое лицо, поправляю волосы, растрепанные шаловливыми пальцами Кости и решительно вхожу в квартиру…
– Весна, что-то случилось? – Илюша мгновенно вырастает в прихожей. – Я так и не понял, куда ты бегала. Только не говори, что… к нему.
– Илья, не говори глупостей! – фыркаю я, спешно раздеваясь. Сбрасываю мокрые балетки, стягиваю с плеч кофточку и, не глядя на Илью, подхожу к зеркалу. Губы припухшие, щеки и подбородок красные от щетинистых щек Духина… Позор, да и только. – Духин ведет дело моего отца. Он приезжал взять показания. – Добавляю, стремясь придать голосу невозмутимости.
– Ночью? – недоверчиво кивает Илья. – А в кабинете их нельзя было взять? Завтра, например?
– Нет. Дело требует немедленного разбирательства. Важна каждая минута! Иначе дело передадут в суд и папу… его…
– Прости, Весна. Иди ко мне, – Илья не выдерживает – подходит ко мне и крепко прижимает к груди. Глаза вмиг наливаются слезами стыда – я предательница, изменщица, пропахшая другим мужчиной… Если Илья зароется носом в мои волосы – почувствует слабый запах туалетной воды Кости…
– Я замерзла, Илюш. Пойду в душ. Ты поезжай домой, а я… Мне ингаляции надо делать и дыхательную гимнастику. Не хватает заболеть…
– Хорошо, Вёся. Как скажешь.
Послушный, гибкий, мягкий – как же он меня порой раздражает. Другой мужик бы сейчас зацеловал меня до смерти, развернул к себе спиной, схватился зубами за загривок и… Да, овладел бы, заявляя на меня права. А после… Поехал к Духину и набил ему морду. Запретил близко ко мне подходить. Но Илюша не такой, как идеальный мужик из моих фантазий…
Илюша уходит, а я лезу под горячий душ, смывая запах Кости… Если бы только вода могла смыть воспоминания и успокоить сердце, вытравить проклятое желание из тела… Почему-то именно сейчас я чувствую себя грязной…
Духин ждет меня в десять. Отправляет дежурную смску, указав адрес и номер кабинета следователя. Усмехаюсь, завидев его, расхаживающего вдоль крыльца. Зачем мне понадобился номер кабинета, если Костя караулит меня, как цербер?
– Здравствуй, Весна. Есть разговор. – Сухо начинает он. Симпатичный до безобразия, свежий, благоухающий – с него как с гуся вода!
– Духин, если ты о вчерашнем, то… Забудь! Это все большая ошибка, да я… В общем, не хочу разрушать твою семью и… свою жизнь. Ты ведь…
– Весна, я хочу поговорить о другом, – обрывает Костя.
Понятное дело – он-то обо всем позабыл! Причём сразу, едва отлепился от моих губ, которые старательно обласкивал!
– Ха! – только и могу вымолвить я. И посмотреть на него испепеляющим взглядом.
– Весна, я тоже думал о вчерашнем, но сейчас… Черт возьми, давай о нас поговорим потом? Вчера объявился маньяк. Я очень беспокоился, Вёся… Мало ли что взбредет ему в голову? Он может повторить то, что однажды сошло ему с рук. Обидеть тебя или…
– Господи, – мрачнею я. – Ты думаешь, он может явиться в мой дом? Повторить то, что возможно… сотворил со мной тогда? Я не уверена, что насилие было.
– Мы сейчас пойдем к следователю Бурьянову. Я поддержу тебя, не волнуйся. Напишешь заявление, а я… Ночью я выезжал с опергруппой на место преступления: все было так, как ты сказала – ландыши, напиток с подмешанным в него наркотиком, раздетая девушка. Весна, я прошу у тебя прощения. – Костя смотрит мне прямо в глаза.
Неужели, я дождалась? Я ведь мечтала, что он приползет ко мне на коленях, будет молить о прощении и посыпать волосы пеплом, сдирать коленки в кровь и ползти, ползти… Гуляла зимними вечерами с коляской и мечтала, глотая слезы отчаяния и боли. Вы не поверите, но я проклинала его… Отца моего ребёнка, который нас бросил. Не поверил и не защитил… Просто уехал. Смалодушничал. А сейчас он стоит передо мной и ищет моего взгляда… А ведь совсем недавно он шептал мне: «Не прощай меня, Весна… Не прощай…». Все-таки оно ему нужно, мое прощение.
– Я поступил малодушно, Весна. Подло и недостойно мужчины. Понимаю – тебе нужно время, чтобы простить. И я… буду ждать. Хотя, наверное, простить такое нельзя. И я не осуждаю тебя за ненависть ко мне… ты имеешь на нее право. Но ради сына…
– Духин, пойдем писать заявление? – проглатывая тугой ком, шепчу я. Ну не могу я сейчас его прощать… Сердце болит, словно его шинкуют ножом для мяса. Почему-то сбывшаяся мечта не дарит облегчения… Что мне теперь от его «прости»?
– Да, идем. Весна? – Духин резко останавливается и сжимает мой локоть. – Я кое-что обещал нашему сыну. – Добавляет улыбнувшись. Красивый, статный – на мгновение мне становится стыдно за «добрые пожелания» в адрес Кости. Не хочу, чтобы он болел или, не дай, бог умер! Пусть будет таким всегда: сильным, смелым, привлекательным…
– Что же? – произношу, пряча взгляд.
– Собаку. Я обещал Алешке джека-рассела терьера и хочу его купить. Поедем выбирать вместе?
Глава 20
Весна.
Странно, но присутствие Духина меня успокаивает. В неприветливых казенных стенах управления он кажется самым близким человеком. Тем, кому можно поплакаться, крепко прижавшись к сильной груди. Удивительно, но я то и дело вскидываю растерянный взгляд в поисках Кости – боюсь, что он уйдёт, оставив меня на растерзание Бурьянову. Но он не уходит… Прохаживается по кабинету, запустив ладони в карманы, незримо чувствуя мое волнение и охотно встречая мой взгляд.
– Вы точно не помните… факта насилия? – мнётся Бурьянов, покручивая ручку между пальцев.
– Я была в трусах. Ничего постороннего… – опускаю взгляд, сгорая от смущения. – …в моем теле не было. Но я не уверена… Маньяк же мог меня обмыть. Судя по тому, как крепко я спала, он мог сделать что угодно. – Голос жалко надламывается.
– Довольно, лейтенант. – Не выдерживает Духин. Отрывается от подоконника и подходит к столу. Его шаги звучат оглушительно, выдавая скопившееся недовольство. Или ревность… – Весна Валерьевна рассказала вам всю важную для следствия информацию. Заканчивайте уже, Бурьянов!
– Есть, товарищ майор. – Молодой лейтенантик заливается краской.
Успеваю лишь поставить в протоколе подпись, потому что Духин тянет меня к выходу.
– Алёшка нас ждёт, – важно произносит он, сталкиваясь с моим вопросительным взглядом.
– Вы созваниваетесь? – охаю.
– Конечно, Весна. Не помнишь, кто забрал пацана из дома, когда ты загремела в больницу? Я сразу взял его номер телефона, адрес, выяснил фамилию, отчество и…
– Бла бла бла! – протягиваю я, запуская пятерню в волосы. Летний ветер их ласково треплет. – Наверняка выяснил, есть ли у него папа?
– Через минуту знакомства, – хитро усмехается Духин. – Твой гневный опус про мужа было забавно слушать, уж извини…
Извини… Я ведь так и не сказала Косте, прощаю ли я его? Может, мне и себя стоит простить? За дурные мысли, нерешительность, малодушие? Другая бы на моем месте схватила ребёнка в охапку и отправилась на край света за его отцом – получай, любимый, наследника! Корми, пои, воспитывай! У нас ведь был шанс… Слухи о женитьбе Духина дошли до меня только четыре года назад. Получается, почти пять лет я добровольно лишала своего сына родного отца.
– Костя… – неловко начинаю я. Неудобный разговор, болезненный, но он нужен нам. Останавливаюсь и суетливо осматриваюсь в поисках лавочки. – Ты вспоминал обо мне? На севере? Когда уехал, да и потом, через год? Ты знал, что я родила?
– Весна, проще спросить забывал ли я о тебе? Идём! – Костя хватает меня за ладонь и тянет к лавочке – только что с неё вспорхнула группа подростков на роликах.
– Дурацкий разговор, – смешиваюсь я.
– Весна, ты замечала, что счастье не оставляет на сердце шрамов? Мы помним только тех, кто причинил боль, оставил ее на сердце как зарубку. У меня болело, Вёся… Не передать словами как. И я был уверен, что ты замужем за этим широкоплечим красавчиком с… – Костя вскакивает с места. – Весна, какой же я дурак, что удалил фотографии! Я ведь мучил ими себя: разглядывал его спину, твои руки на его плечах.
– Так он широкоплечий? А волосы какие?
– Важно не это. Секунду, Весна – позвоню Бурьянову.
Звуки улицы смешиваются в неразличимый гул: детские голоса, смех, льющаяся из окон кафе музыка, рекламные объявления, доносящиеся из магазинов электротоваров… Но куда громче звучит голос Кости.
– Бурьянов, я вспомнил кое-что важное. Человек, приславший мне фотографии Весны Завьяловой – брюнет со шрамом под правой лопаткой. – Сосредоточенно произносит Духин. – Да, лейтенант, записал? Шрам небольшой, тонкий, сантиметров пять в длину, розоватый. Возможно, в те времена, он был свежим. До связи.