Елена Лесовских – От себя не убежишь (страница 41)

Стрельцов выбил из Ольги всю историю. Но в конце не сдержался и открутил ей голову. Потом он понял, что сестра специально его спровоцировала. Он мог жестоко отомстить и наказать, а так она умерла быстро.

Как оказалось, на Никитине она решила продолжить эксперименты по усовершенствованию зелья. Но сама не решилась. Нашла дурочку, которая была непрочь выйти за него замуж, и заверила ее, что все будет отлично. Ее будут любить, баловать, на руках носить… И так и было до определенного момента. Но нужно сказать, что у зелья был прогресс. Период до начала агрессии стал значительно больше. Когда девушка попала в больницу, она позвонила Ольге, и та заверила ее, что все решит. Сестра ночью забрала ее из больницы, не оставив следов для оборотней. Привезла в дом к Владимиру и отдала на растерзание недарю. Это была ещё одна жертва в копилку сестры.

Кстати, девушку в квартире родителей, она убила сама. Хладнокровно инсценировала нападение оборотня. Как так можно, я не могла уложить в своей голове, и ужасалась её действиям. Столько всего наворотить и ради чего? Ради силы? Что у нее было в голове?

Тронул ли меня рассказ Стрельцова о ее смерти? Я солгу, если скажу, что нет. Сердце все равно щемило, хотя умом я все прекрасно понимала. Стрельцова не осуждала. Я сама была готова убить, когда всё узнала.

Предательство Ольги я переживала тяжело, и если бы не Донской, который постоянно меня отвлекал и занимал, я бы постоянно была в своих мыслях. У нас с ним даже установилось подобие семейной жизни. Мы практически все делали вместе, и у меня это совершенно не вызывало отторжения. Наоборот мне было хорошо с ним. Оказалась, что с оборотнем может быть интересно и весело. А его забота обо мне граничащая с настойчивостью, напором и категоричностью заставляла ощущать себя особенной. Но, несмотря на все это, я чувствовала, что не могу до конца расслабиться и принять наши отношения. Словно что-то не давало мне это сделать.

Где-то через неделю Донскому пришлось уехать. Была необходимость его присутствия. Меня он звал с собой, но я наотрез отказалась. Разговор у нас вышел тяжёлым.

Я читала книгу, когда Донской зашёл в спальню. Он подошёл ко мне и чмокнул меня сзади в районе шеи. Оборотень постоянно меня целовал куда придется.

— Колючка, мы уезжаем. — заявил он, опустившись рядом со мной на кровать.

— Куда это? — посмотрела на него. — И с чего ты решил, что я еду с тобой? Ты меня даже не спросил.

— У меня возникли дела, требующие моего присутствия.

— Ну так ехай один. У меня тоже дела в Москве.

Я хотела продать родительскую квартиру, и у меня должна была быть встреча с покупателями.

— Нет, Колючка, ты не поняла. — помахал головой оборотень. — Ты едешь со мной и точка.

В общем мы с ним поругались. Он заявил, что я должна быть всегда с ним, а я не считала себя карманной собачкой, которая всегда при своем хозяине. У меня тоже есть личная жизнь и дела, которые нужно сделать. Донской настаивал, но я была непреклонна.

Оборотень в конце концов уехал, оставив со мной Тимура. Как я поняла, несмотря на то, что Тимур меня тогда упустил, Донской оставил его, чтобы он был моим поваром в числе прочего. Меня наверно пытались откормить. Удавалось не очень, но оборотни по ходу не теряли надежды.

Прошло три дня. Я встретилась с покупателями, и на следующий день мы подписали бумаги о продаже. Так как Ольга уже больше года числилась умершей, квартира была полностью моей. Цену я поставила меньше рыночной, чтобы быстрее продать. В принципе я могла поставить нормальную цену и потерпеть, ее бы так и так купили. Но я не хотела ждать.

Эти три дня я была на нервах. Донской за все время ни разу не вышел на связь. Я остыла после нашей ссоры и отослала ему несколько сообщений, но они остались без ответа. При том случилось с ним что-то, или же он просто не хочет со мной разговаривать, я не знала. Сначала я заволновалась, но Тимур был абсолютно спокоен, а значит скорее всего всё было нормально. И тогда я обиделась и решила, больше не писать и не звонить. Если у него нет времени написать мне пару слов, то … мне не нужен такой мужчина, мне не нужны такие отношения.

Решение было трудным. За это время я привязалась к оборотню. Даже больше, чем привязалась. Я чувствовала, что он занял хороший такой кусочек моего сердца. Из-за этого настроение было на нуле. Но я не из тех, кто будет сидеть в своей норе, зализывая раны. Поэтому вечером третьего дня я позвонила Ковальчику и позвала его в клуб.

Черные кожаные штаны, белая рубашка с широким воротником и рукавами фонариками, черный кожаный корсет. Шпильки. Броский макияж. Красная помада. Черный клатч. Всё. Я готова.

Когда я вышла из спальни, Тимур удивлённо посмотрел на меня.

— Ты куда это? — спросил он.

— Отдыхать. — пожала я плечами.

— Даш, я не думаю, что это хорошая идея, Максим…

— А я тебя не спрашиваю. — перебила его. — Я просто ухожу.

С этими словами я подошла к входной двери, открыла ее и ушла. Уже спускаясь вниз, подумала о том, что была груба с оборотнем. Но не надо было напоминать мне о Донском. Мне кажется, его имя для меня сейчас, как сухие дрова на раскаленные угли. Стоит только бросить, и вспыхивает пламя.

Возле дома меня ожидало такси. Тимур догнал меня, когда я уже открыла дверь машины, чтобы сесть.

— Я с тобой. — сказал он мне и сел на переднее сидение к водителю.

Мне в принципе было без разницы. Едет он со мной или нет. Хочет, так и пусть.

Федор ждал меня возле клуба. Он увидел Тимура и усмехнулся.

— Привет. — поздоровался он. — Ты сегодня с охраной?

— Ага. — подтвердила и не дала другу углубиться в тему, подхватив его под руку. — Пошли.

Внутри громко играла музыка, и было уже полно народа. Мы с Федором прошли к бару. Я заказала коктейль, а друг бутылку виски. Где-то через час мне уже было хорошо. Я не собиралась напиваться до потери сознания, хотела только расслабиться, так что небольшое алкогольное опьянение вполне вписывалось в мои планы. Федор затерялся где-то в толпе, приметив себе девушку на этот вечер. Где был Тимур, я не знала и знать не хотела. У меня настало настроение "Даша жаждет танцевать".

Я вышла из-за барной стойки. Поняла, что кажется выпила больше, чем рассчитывала, или же меня банально развезло от того, что я не пила алкоголь уже больше года. Немного шатаясь вышла на танцпол и отдалась танцу.

Но через какое-то время ко мне сзади прижалось чьё-то большое тело, и чьи-то руки нагло легли на мой живот. Я почувствовала возбуждение стоящего позади мужчины, но в мои планы на сегодня не входила интрижка неизвестно с кем. Поэтому я с силой наступила каблуком на ногу нахалу и попыталась вырваться из его объятий. Сзади зашипели от боли, но держали крепко. И в следующее мгновение у меня над ухом раздался голос:

— Колючка, это я.

Сначала я застыла, а потом развернулась в мужских объятиях и с возмущением посмотрела в темно-серые глаза.

— Это не даёт тебе права так подкрадываться и лапать меня! — высказала ему.

Я была зла на него. Во мне говорила обида за молчание этих дней. Под воздействием алкоголя это все усилилось и, как говориться, Дашу понесло.

— Отпусти! — я попыталась оттолкнуть мужчину. — Донской, свали обратно в свои в неизвестные дали и дай мне потанцевать!

— Тебе уже достаточно и пить, и танцевать. — парировал оборотень.

— Нихрена. Я только начала. Свали сказала!

— Колючка, не зли меня. — в его голосе проскочило предупреждение, но мной это замечено не было.

— А то что? — качала я права. — Что ты мне сделаешь? Ещё раз говорю, свали куда-нибудь, лучше обратно в Сибирь, и не мешай мне!

— Ах так!

В следующий миг я оказалась висящей вниз головой на плече у оборотня. Его рука лежала на моей пятой точке, а сам мужчина двигался на выход из клуба.

— Пусти! — била я его по спине, но видя, что это бесполезно, и мне явно не вырваться, добавила. — Пусти, там моя сумка осталась где-то!

— Найди сумку. — бросил Донской куда-то в сторону, и мы вышли из клуба.

На ноги меня так и не поставили, донесли до машины и там сгрузили на заднее сидение. Сам Донской залез следом, сгреб меня в охапку и усадил к себе на колени. Вскоре на водительское сидение сел Богдан, а рядом с ним Тимур, и мы поехали.

Я не собиралась просто так сдаваться на милость победителя, тем более поведение оборотня меня не устраивало, поэтому всю дорогу, я старалась отвоевать свою свободу. Правда, кажется, этим я ещё больше его распаляла, но в пьяном угаре, мне было как-то всё равно. Я отвоевывала свое право! И точка!

Ко мне в дом меня также несли на плече, а я брыкалась и материлась. Зайдя в квартиру, Донской захлопнул дверь, а затем спустил меня до уровня своих глаз и, не отпуская меня на пол прижал к этой самой двери. Все это было проделано молча, а затем он меня поцеловал. Поцелуй был злой и напористый, но меня он завел, и я ответила. Сколько мы целовались, не знаю. Мои мозги вернулись ко мне, когда образовалась заминка, и мужчина пытался справиться с корсетом, чтобы иметь доступ к моей груди. Я вдруг вспомнила, что вообще-то меня тут ни во что не ставят. Хочу уеду и буду молчать, хочу приеду, и ты должна меня снова принять и тут же раздвинуть ноги. Ага, счаз!

Я оттолкнула оборотня. Донской не ожидал такого, поэтому у меня все получилось. Он непонимающе посмотрел на меня, но потом сделал шаг по направлению ко мне.