Елена Лесовских – От себя не убежишь (страница 37)

Ольга посмотрела на меня и сказала тоном мамаши, гордящейся своим чадом:

— Он такой послушный. Правда сбежал недавно, но мамочка его поругала, и он больше так не будет. Так ведь? — она вернула внимание "питомцу". — Так. — удовлетворённо сказала. — А у меня для тебя сюрприз.

Кому предназначалась последняя фраза, я не поняла. А тем временем сестра отошла на пару шагов от оборотня, указала рукой на меня и скомандовала:

— Монстрик, враг!

Оборотень повернулся ко мне, и я поняла, что пришла моя смерть. Мне нечего ему противопоставить. Я даже не смогу ударить его волной энергии из-за ранения. К силе воззвать мне просто не хватит времени. Но не сдаваться же! Я осмотрелась вокруг, но как назло на глаза ничего не попадалось. Оборотень зарычал, а мозг на адреналине быстро начал просчитывать варианты. Убежать не получиться. Он намного быстрее. Может отвлечь? Недаря? Сомнительно. Но чем черт не шутит? И тут я вспомнила про успокаивающую волну. В тот раз это как-то повлияло на него. Да и сил на нее почти не нужно. Не раздумывая больше, послала энергию успокоения в оборотня. Он как будто ошарашенно остановился и стал оглядываться, словно не понимал, что он здесь делает.

— Что ты с ним сделала? — взвизгнула Ольга.

Услышав ее голос оборотень повернулся к ней. А я решила закрепить эффект и вновь послала энергию. Оборотень помотал головой.

Я сделала шаг назад, плохо понимая, что происходит, а вернее совсем не понимая. Но раз моя смерть пока откладывается, значит я все делаю правильно? Или нет? Как понять, почему оборотень так реагирует? К сожалению, я мало знала о недарях. И предположить, что будет дальше, не могла.

— Убей её. — крикнула Ольга, показывая на меня.

Но оборотень словно находился в замешательстве. Он постоянно тряс головой.

— Что происходит, Монстрик? — сестра обеспокоенно смотрела на него. — Ты чего головой трясешь? Там враг. — она опять показала на меня. — Ты вообще что ли не понимаешь?

Используя заминку, я стала осматриваться и думать, как мне выбраться. Но все, что видела не придавало оптимизма. До калитки, которая почему-то оказалась закрытой, мне не добраться. Сбоку сплошной двухметровый забор, который я может быть и попробовала перелезть, но не с простреленным плечом. Сзади меня дом. Что за домом мне неизвестно, и, думаю, узнать это мне вряд-ли дадут. Получается, я в западне?

А дальше все закрутилось с сумасшедшей скоростью. Ольга крикнула противным голосом недарю, чтобы он меня сожрал наконец. На что оборотень издал какой-то непонятный звук, поднял голову кверху и завыл. А дальше он в один миг оказался возле меня и, скалясь, вонзил свои когти мне в живот. Я словно в замедленной съёмке увидела, как он вынул из меня свои окровавленные когти и занёс лапу, чтобы нанести ещё один удар. Но не успел. Его что-то сбило просто с невероятной силой. Что было с оборотнем потом я не видела. Тело меня отказалось держать в вертикальном положении. Я упала, и мой взгляд упёрся в звёздное небо. Где-то рядом слышалось рычание и звуки борьбы, но у меня не было сил повернуть голову. Боли не было. Я её почему-то не чувствовала. А чёрное небо затягивало. Последнее, что я увидела, как надо мной кто-то склонился. Он что-то говорил, но я не могла понять что, а затем темнота накрыла меня…

Просыпаться было тяжело. Губы пересохли. В теле была ужасная слабость. Открыла глаза и увидела над собой белый потолок. Боковым зрением различила темное пятно и повернула голову. Я была в больнице, и рядом с моей кроватью на стуле спал Донской. Осунувшийся, с щетиной на щеках. Я некоторое время рассматривала его, но затем глаза мои закрылись.

В следующий раз просыпаться было гораздо легче. Я открыла глаза и поняла, что нахожусь все там же. Палата на этот раз оказалась пустой. Чувствовала я себя вполне сносно. Ничего не болело. Попробовала поднять руку, и у меня это получилось. А что если встать? Хотя не уверена, что мне можно. Как бы узнать? И вообще, что я здесь делаю?

Стоило об этом подумать, как образы начали мелькать у меня в голове. Но это было настолько нереальным и безумным, что я усомнилась. А может мне это приснилось? Может меня…ну я не знаю… сбила машина, я впала в кому, и мне это банально привиделось? Ну конечно! Это все объясняет! Я усмехнулась. Какой бред в моей голове!

Успокоив себя таким образом, откинулась на подушку. И тут дверь в мою палату открылась, и показалась голова Федора.

— О, Дашка! Ты очнулась. — он осмотрел палату и добавил. — И одна. — друг зашёл и прикрыл за собой дверь. — К тебе просто невозможно пробраться. Твой оборотень никого не пропускает.

— Мой оборотень? — не поняла я.

— Ну да. — он кивнул. — Донской. Он оккупировал твою палату и кроме врачей никого не впускал.

— Федь, а что со мной произошло? — решила поинтересоваться у него я.

— Ты что не помнишь? — нахмурился он.

— Знаешь то, что я помню, просто не может быть. — улыбнулась я. — Так что это было? Авария?

— Нууу. — замялся Федор. — А что ты помнишь?

— Да, бред какой-то. Что моя сестра оказалась живой, что она призналась, что убила наших родителей и хотела убить меня. Она в меня стреляла и там был недарь, который был словно ее питомец…

Я говорила и смотрела в лицо Ковальчику, именно поэтому я уловила его реакцию.

— Это все правда? Ведь так? — спросила у него обречённо.

— Боюсь, что да. — вздохнул друг. — Даш…

Он не договорил, потому что в палату зашёл Донской. Первым делом он увидел Федора и зашипел:

— Ты что здесь забыл? Я же сказал, чтоб не видел тебя возле нее!

— А мне на тебя плевать. — не остался в долгу друг.

— Не зли меня, маг… — начал оборотень, но я перебила его.

— А что здесь собственно происходит? — спросила, привлекая к себе внимание.

— Колючка, ты очнулась? — обрадовался Донской.

— Ага. Очнулась. — подтвердила я. — И хочу знать, что происходит.

Я видела, как оборотень поджал губы. Понятно. Этот не скажет. Перевела взгляд на Фёдора.

— Все нормально, Даш. — ответил тот, заметив мой взгляд.

Я мысленно покачала головой. Мужчины. Ладно. Пусть не говорят. Я ж все равно рано или поздно узнаю.

— Что с моей сестрой? — решила перевести тему и узнать то, что меня действительно сейчас волновало.

Вопрос был адресован Донскому. Оборотень хмуро посмотрел на меня и сказал:

— Думаю, тебе не стоит разговаривать на данную тему пока не поправишься.

— Что? — возмутилась я. — Это с чего такое решение?

Упрямая линия губ оборотня, так и не разгладилась, а я посмотрела с немым вопросом на Ковальчика. Но и здесь меня ожидало разочарование.

— Нет, Даш. — покачал головой друг. — Здесь я с ним согласен. Поправься сначала.

Да они издеваются! Так. Вдох выдох. Спокойно, Даша.

— Ладно. — сказала. — Тогда другой вопрос. Как быстро я поправлюсь? Хочу поговорить с моим лечащим врачом.

— Он ждал, когда ты проснешься. — ответил мне Донской. — Сейчас.

Он бросил взгляд на Ковальчика, немного замялся, словно раздумывая, но все же вышел.

— Федь, а в чем проблема? — решила надавить на друга, пока мы были одни. — Почему нельзя ответить на мой вопрос? Я вроде не при смерти. Да и в твердом уме.

Федор тяжело вздохнул и взъерошил свои волосы.

— Вот умеешь ты, Дашка, задавать неудобные вопросы. — проворчал он. — Не в этом дело. Видела бы ты себя тогда… бледная вся в крови… Если бы я заранее не вызвал скорую, когда услышал, что в тебя стреляли, ты точно бы богу душу отдала. Мы двое суток не знали выкарабкаешься ты или нет. Донской со Стрельцовым лучших врачей-магов Москвы подняли. Тебя подлатали и сказали ждать, как организм себя поведет. Ты думаешь, мы настолько тебя не ценим, что готовы вывалить на тебя все, как только ты открыла глаза? — его слова заставили почувствовать себя виноватой. — Даш, давай ты придёшь в себя, тебя осмотрит врач, и когда он даст добро, мы все тебе расскажем? Поверь, там ничего не изменится за несколько дней.

— Хорошо. — согласилась с ним я. — И прости, что наехала.

— Все нормально. — улыбнулся Ковальчик. — Другого я от тебя и не ожидал. Так и думал, что, как только откроешь глаза, захочешь держать руку на пульсе.

Я улыбнулась в ответ, и в это время в палату вошёл Донской, а за ним мужчина в белом халате. Оборотень хмуро посмотрел на меня, потом на Фёдора и опять поджал губы. И что ему опять не нравится? Ревнует что ли?

— Молодые люди. — сказал врач, разряжая обстановку. — Прошу вас выйти, я должен осмотреть свою пациентку.

— Даш, я ещё зайду. — сказал Фёдор. — Но если что, телефон мой знаешь.

Я кивнула, и Ковальчик направился к выходу. Проходя мимо Донского, он весело хмыкнул и вышел за дверь.

Оборотень же не сдвинулся с места.

— Максим Вячеславович. — обратился к нему доктор. — Выйдите пожалуйста.

— Я не уйду. — вдруг сказал тот.

— Но… — мужчина явно был в замешательстве.

Он оказался в щекотливом положении. С одной стороны ему нужно провести осмотр, а для этого он должен остаться со мной наедине. А с другой Донской — не та фигура, с которой можно перечить. Я понимала, что врач может пойти ему навстречу, но не хотела, чтобы Донской присутствовал при осмотре. И раз доктор не может на него надавить, то я вполне это могу сделать.

— Донской. — я посмотрела на оборотня. — выйди.

— Не выйду. — прозвучало упрямое.

— Ну тогда я отказываюсь от осмотра. — заявила я и сложила руки на груди.