Елена Леонова – Тёмный Лотос (страница 21)
– Извините, в другой раз.
Лестница, по которой спустился Вари, закручивалась вокруг крепости, уводя вниз. Минута – и ступени закончились. Писатель оказался в слабо освещённом месте, у подножия крепости. Он прислушался. Тишина. Лишь сверху доносились звуки музыки и гул. Впереди начиналась поросль деревьев и кустарников, скрывавших продолжение крепостных стен. Возможно, при дневном свете удалось бы разглядеть, но сейчас, в бликах одинокого фонаря, висевшего у лестницы, Филипп не видел дальше площадки.
– Эй, – неожиданно послышался голос.
Писатель обернулся:
– Вари?
– Да, да, это я. Сюда.
Смирнов пригляделся. В полумраке он заметил углубление в крепостной стене.
– Тихо, – шёпотом произнёс монах, – встань здесь скорее!
Филипп, не мешкая, быстро спрятался рядом с Вари.
Кто-то спускался по лестнице вслед за ним.
Послышались мужские голоса. Писатель готов был поклясться, что это те двое, которые преследовали его на базаре.
Углубление, где прятался монах, писатель сам бы не обнаружил.
– Стой на месте, – услышал он шёпот Вари.
Филипп вжался в каменную стену.
– Здесь есть кто-нибудь? – спросил мужской голос на английском очень вкрадчиво.
Филипп увидел, как свет фонарика начал скользить по площадке и стенам. Далее он услышал, как мужчины переговариваются между собой на хинди. Через несколько минут свет от фонарика погас. Вновь шаги на каменной лестнице. Выждал некоторое время после того, как всё стихло.
– Что всё это значит? – обернулся он к монаху.
Вари стоял с закрытыми глазами, перебирая чётки.
– Кто-то идёт по твоему следу. Они искали тебя.
– Но… не понимаю. – Филипп выглянул из укрытия.
Площадка у основания лестницы была пуста. Они вышли.
Из темноты джунглей неожиданно налетел ветер, поднимая в ночное чёрное небо песок. Стало душно и словно жарче. Казалось, вот-вот начнётся ураган.
– Надо уходить, – встревоженно сказал Вари, – тут есть тайные туннели, ведущие в Хайдарабад.
Монах скрылся в темноте среди деревьев. Не раздумывая, писатель побежал за ним следом.
Глава 41. Москва. Четверг. 21:35
Саблин набросил на плечи халат.
Такая старая традиция в больницах, чтобы все выглядели как доктора. Возможно, пациентам так спокойнее?
Он шёл уже знакомой дорогой по коридору, однако теперь надо свернуть не в реанимацию, а в сторону интенсивной терапии. Бойко шагал где-то сзади, вглядываясь в смартфон.
В больнице было тихо.
За окнами чернел поздний вечер.
Коридоры пустые. Освещение в некоторых из них выключено.
Следователи шли почти в темноте. Впереди яркими лампами светилась стойка регистрации.
– Добрый вечер, – поздоровался Саблин.
– Добрый, – кивнула сестра, – часы посещения закончились.
– У нас особый случай. – Следователь показал удостоверение.
– Пациентка пришла в себя, но ещё слаба, к тому же она в очень нестабильном состоянии, на успокоительных, поэтому постарайтесь недолго, минут пять – семь… – Рядом из темноты появился врач.
Саблин недовольно посмотрел на него, но кивнул.
Они с Бойко прошли чуть дальше по коридору следом за доктором вдоль полупрозрачных стен палат. В модернизированной больнице не оказалось привычных помещений. Все перегородки и двери были из прочного пластика, хорошо пропуская свет и воздух, а также создавая ощущение пространства и прекрасную слышимость. Это важно, если в палате срабатывал какой-то из медицинских аппаратов, давая возможность персоналу моментально отреагировать.
Врач распахнул дверь, пропуская следователей внутрь.
Кондратьева лежала с закрытыми глазами.
В свете лампы женщина выглядела очень бледной. Волосы спутаны, губы потрескавшиеся.
Помещение было маленьким. Кроме кровати, виднелся узкий одностворчатый шкаф и тумбочка, на которой стояла бутылка минеральной воды и лежали какие-то таблетки.
Капитан кашлянул, и женщина приоткрыла глаза.
– Добрый вечер, старший следователь Саблин.
Лиза кивнула:
– Здравствуйте.
Врач удалился, прикрыв за собой дверь. Саблин увидел, как за полупрозрачной стеной скользнул его силуэт.
– Прошу прощения за поздний визит. Как ваше самочувствие?
– Получше, спасибо, – Женщина исподлобья взглянула на следователя.
– Елизавета, – начал Саблин, проходя вглубь палаты и рассматривая обстановку, – мы здесь потому, что расследуем ваше отравление.
Женщина никак не отреагировала.
Бойко остался стоять у двери, достал блокнот.
– Вы же в курсе, что вас отравили в Центре индийской культуры на мероприятии?
– Да, – тихо произнесла Кондратьева, – доктор сказал, мне сделали укол яда.
– Вы знаете, что это был за яд?
– Стрихнин, кажется. – Женщина поморщилась.
– Кто это сделал? – спросил Саблин.
– Я не видела. Всё произошло очень быстро.
– Можете рассказать о случившемся?
– Особо нечего. – Кондратьева слегка дёрнула плечом. – Я поднялась в кабинет, увидела приоткрытую дверь и зашла внутрь. Не сразу поняла, но там кто-то был, почувствовала укол, а потом…
– Елизавета, – Саблин подошёл к окну и встал спиной к лежавшей на кровати женщине, – можете дальше не продолжать свою историю.
Бойко перестал записывать и посмотрел на Саблина, потом на Кондратьеву.
Женщина повернула голову и удивлённо взглянула на следователя. Её лицо стало белое, словно лист бумаги.
– Мы знаем, что вы сами сделали себе укол, – сказал Саблин, оборачиваясь.