Елена Леонова – Лисий Омут (страница 9)

– Само собой, проверяли, – хмыкнул Карлов. – Но Можаев такси не вызывал. Администратор сказал, он просто расплатился и покинул гостиницу.

– А он с кем-нибудь общался в отеле? Или кто-то к нему приходил? – не унималась Дина.

Карлов покачал головой.

– Нет. Сотрудников гостиницы опросили. Ничего.

– Документы из московской квартиры Можаева у вас? – задал вопрос Саблин.

– Да, – подтвердил Карлов. – Накладные, счета, договоры, какие-то чертежи… Но ничего, связанного с Вышним Волочком.

– Нам нужны все материалы.

– Предоставим, – Карлов отвернулся от следователей.

– А что за чертежи? Строительные? Инженерные? Или они связаны с местной промышленностью, с каким-то объектом?

Карлов снова повернулся.

– Чертежи самые разные. Но, повторюсь, ни одной привязки к Вышнему Волочку. Мы просмотрели их, конечно, но ничего не заметили.

– Нам тоже необходимо на них взглянуть. Возможно, Можаев приехал не просто по рабочим делам, а с какой-то конкретной целью, связанной с этими чертежами. И она могла привести его к исчезновению. Так, ну ладно. А что с убийством?

– Тело нашёл в лесу местный рыбак. Связался с полицией. Мы приехали, обнаружив тело в состоянии, когда сразу опознать проблематично. Привезли его в Вышний Волочёк, где эксперты установили личность. Оказался наш пропавший Можаев.

– Ясно, – задумчиво произнёс Саблин. Эти детали ему уже были известны, но хотелось бы подробностей. Поразмыслив секунду, майор решил больше не терзать коллег, а узнать всё из материалов дела и непосредственного места преступления. – А куда мы едем, Егор Михайлович?

– В отделение.

– М-м-м… нет. Давайте сейчас сперва в морг. Нам надо увидеть тело и переговорить с судмедэкспертом, проводившим вскрытие и занимавшимся опознанием. А потом я попрошу вас отвезти нас в гостиницу, где проживал Можаев. Мы там остановимся. Материалы дела направьте туда.

– Но… – начал Карлов, запнувшись.

– Понимаю, – сказал Саблин, словно прочитав мысли капитана, – выносить документы из отделения не положено. Знаю. Но под мою ответственность. В спокойной обстановке нам будет работать удобнее.

– Хорошо, – согласился Карлов, решив, что стоит пойти навстречу москвичам.

Он покосился на Лыкова, молча кивнувшего и изменившего маршрут.

Глава 12. Вышний Волочёк. Понедельник. 10.35

По дороге в учреждение судебно-медицинской экспертизы никто не проронил ни слова, и атмосфера в машине буквально полностью соответствовала настроению места, к которому следователи вскоре подъехали. Они вышли из автомобиля и направились по узкой дорожке вдоль заборов, где виднелись невысокие дома. Вскоре перед ними появилось двухэтажное здание морга, сложенное из красного кирпича. Его облик, как и у всех подобных учреждений, навевал тоску и уныние.

Переступив порог, следователи попали в полумрак коридора. Стены, выкрашенные в зеленоватый цвет, смотрелись мрачными и грязными в тусклом освещении. Вверху, у самого потолка, змеились ржавые трубы, а воздух был пропитан резким запахом дезинфицирующих средств. Из дальнего помещения в коридор выглянул молодой мужчина в резиновом переднике и нитриловых перчатках на руках. Капитан Карлов махнул ему.

– Вов, это я! Мы к тебе по делу.

Судмедэксперт терпеливо дождался, пока следователи подойдут.

– Наши коллеги из Москвы, – прокомментировал Карлов, указывая на сопровождающих его офицеров, – хотят увидеть тело Можаева.

Владимир слегка удивился.

– Предупредили бы, но… ладно.

Следователи прошли в секционное отделение. Здесь оказалось светлее, чем в коридоре, с до боли знакомой для Саблина атмосферой: стерильные поверхности, ряды инструментов для аутопсии, каталки и металлические боксы для вре́менного хранения тел. Судмедэксперт Владимир извлёк из одного из них мешок, аккуратно переложил его на каталку и подвёз к следователям. Расстегнув молнию, он открыл мешок. Перед глазами присутствующих предстало неприятное зрелище: тело, изуродованное кислотой. Однако назвать останки телом можно было с трудом, скорее каша из фрагментов плоти, сквозь которые проглядывали белые кости.

Саблин наклонился ближе. Он почувствовал запах, раньше казавшийся лишь резким, теперь же приобретший новые, отвратительные оттенки едких химикатов.

– Это точно Можаев?

Владимир кивнул, его лицо было непроницаемым, а в глазах читалось профессиональное равнодушие, выработанное годами.

– Да. Точно. Как видите, от него мало что осталось, но… – судмедэксперт отошёл в сторону, приблизился к столу, где стояла большая пластиковая коробка, открыл её и вытащил прозрачный герметично запечатанный пакет. В нём лежал металлический штифт длиною около двадцати сантиметров. – Погибшему проводили остеосинтез – хирургический метод лечения переломов для восстановления целостности костей. Во время операции ему провели репозицию отломков и их фиксацию специальными элементами, то есть вот этим штифтом, для удерживания кости в правильном положении, чтобы стабилизировать зону перелома до полного сращения, – Владимир протянул пакет Саблину.

– По нему и опознали Можаева? – майор повертел пакет в руках и отдал обратно судмедэксперту.

– Ага. На каждом штифте есть, так сказать, серийный номер. Коллеги капитана Карлова позвонили в Москву, установили место проведения операции, а мы потом детали. Это он. Без всяких сомнений.

– Почему в Москву? – спросила Максимова.

– Когда обнаружили тело, мы сразу подумали о пропавшем Можаеве, – пояснил Карлов. – Связались с его женой насчёт штифта. Она подтвердила, что его ставили, и дала контакт клиники. Там удостоверили: штифт действительно делали у них.

– То есть по отпечаткам пальцев или по ДНК установить личность не удалось? – задал вопрос Саблин.

Владимир усмехнулся.

– Пальцев никаких не осталось. Только кости, сами же видите. А ДНК долго и дорого, зачем? Если так всё удачно сложилось со штифтом.

– То есть Можаева облили кислотой? – уточнила Максимова.

– Да. И довольно обильно.

– А какой именно?

– Серной, судя по характеру повреждений, – ответил Владимир, не отрывая взгляда от тела. – Очень концентрированная. Работает быстро и эффективно.

– А какова причина смерти? – поинтересовался майор.

– Погибший получил травму головы. На черепе есть трещина. Скончался он, возможно, не сразу, от такого моментально не умирают, но от потери крови мог. Примерно за сутки. Те части тела, куда не попала кислота, уже начали разлагаться, поэтому моё заключение – смерть наступила за десять дней до обнаружения тела.

– Мы считаем, – вклинился Карлов, – Можаева ударили по голове, а когда он скончался, отнесли в лес и использовали кислоту. В почве, в лесу, где обнаружено тело, найдены следы химикатов.

– Значит, вы думаете, что между ударом по голове и смертью прошли сутки? И только потом его облили кислотой? – Дина скрестила руки на груди.

– Скорее всего, да. Разложение тканей началось чуть раньше, чем разрушение от химикатов.

– Понятно, – вздохнул Саблин. – Ваш полный отчёт есть в деле, верно? – обратился он к Владимиру.

– Конечно!

– Да, да, майор, там всё есть, – заверил Саблина Карлов.

– Отлично. Тогда на этом закончим. Спасибо.

Следователи вышли из здания морга. Максимова глубоко вдохнула прохладный воздух. Солнце по-прежнему радовало глаз, как и ясное голубое небо над головой.

– Ну, теперь едем в отделение? – Карлов застегнул пуховик.

– А далеко ли отсюда гостиница, где останавливался Можаев? – Саблин достал сигарету и закурил.

– Да не особо, минут пятнадцать-двадцать пешком, – чуть нахмурившись, сказал Карлов.

– Тогда мы, пожалуй, прогуляемся, – решил майор. – Погода приятная, да и город посмотрим. Будем ждать материалы по делу там.

– Хорошо, – согласился Карлов. Он показал следователям направление, в котором нужно двигаться до гостиницы, и вместе с Лыковым отправился к машине.

Глава 13. Вышний Волочёк. Понедельник. 11.40

Миновав небольшой сквер, следователи пошли в указанном Карловым направлении, откуда, двигаясь по прямой к Большой Садовой улице, предполагалось быстро дойти до гостиницы «Берёзка». Именно там месяц назад останавливался Валентин Можаев.

Вышний Волочёк, как успел узнать Синицын из своих предварительных исследований в интернете, являлся старинным и живописным городом, который часто называли «Русской Венецией» благодаря обилию каналов и мостов. Его уникальность связана с развитием Вышневолоцкой водной системы, некогда важнейшей транспортной артерии страны. Город находился на водоразделе Балтийского и Каспийского морей, что и определило его историческую роль.

Оказавшись на Казанском проспекте, команда пошла мимо оживлённых торговых рядов и зданий, где ныне располагались рестораны, кафе, магазины и мастерские. Глядя на архитектуру, им казалось, что время перенесло их на столетие назад. Старинные двухэтажные особняки, построенные в стиле классицизма, с их светло-розовыми и голубоватыми фасадами, украшенными изысканными белоснежными декоративными элементами, а порой и полностью выполненные из кирпича, сохранили дух купеческого города. Эти здания напоминали о славных временах расцвета водной торговли и судоходства, погружая в очарование небольших провинциальных городков.

Шаги следователей отдавались эхом по брусчатке, и каждый звук вторил истории этого места. Синицын, погружённый в свои мысли, продолжал сопоставлять прочитанное с увиденным. Он представлял себе, как по этим самым улицам когда-то сновали купцы, как грузились и разгружались суда на каналах, как кипела жизнь, связанная с водной артерией. Сейчас же, несмотря на оживлённость, город дышал спокойствием, присущим местам, где время течёт иначе, где прошлое не отпускает, а лишь мягко обнимает настоящее. Внимание Саши привлёк небольшой дворик, скрытый за аркой одного из особняков. Заглянув туда, он заметил старую покосившуюся телегу, заросшую мхом и увитую плющом. Рядом валялись обломки деревянных бочек и какие-то ржавые инструменты. Ход времени здесь будто остановился, оставив немых свидетелей былой эпохи. Синицын представил, как эта телега, груженная товарами, скрипела по мощёным улицам, доставляя грузы к пристаням и складам. «Интересно, – думал он, – сколько ещё таких мест, где я пока не бывал и где каждый дом, каждый камень хранит свою историю?» Саша чувствовал, как город завораживает его, как он сам становится его частью. Восхищённо глядя по сторонам, Синицын видел не просто здания и улицы, а живую летопись, созданную руками мастеров и судьбами людей.