Елена Леонова – Красный Нарцисс (страница 10)
– Василий.
– А фамилия?
– Тополев.
– Так вот, товарищ Тополев, – сказал Саша. – Либо вы сейчас отвечаете на наши вопросы, либо заберём вас в участок.
– А чего я сделал? – дёрнул плечами Клык и заметно оживился. – Я никого не трогаю, даже не попрошайничаю!
– Тогда спрашиваем ещё раз. Что вы видели в понедельник? С кем общался Виталич?
Клык поёжился.
– Он ходил стрелял сигареты у прохожих. Его угостил какой-то мужик.
– Какими сигаретами?
– Да почём я знаю! Они ушли вместе. И больше их не видел.
– Куда ушли? – поинтересовалась Дина.
– К тому дому. С аркой. Рядом здесь, через улицу.
Следователи переглянулись.
– В котором часу это было?
– Извиняйте, товарищ полицейский, часов не имею, – с усмешкой бросил Клык.
– Хотя бы примерно. Магазины ещё работали?
– Нет. Закрылись уже.
– Как выглядел тот мужчина?
– Обычно.
– Тополев, послушайте, – Максимова приблизилась к бездомному и наклонилась ближе, ощущая от него неприятный запах. – Виталича убили. Если вы знаете, что поможет нам найти убийцу, должны сказать. Прошу пока по-хорошему.
Слова Дины, казалось, подействовали. Клык посмотрел ей в глаза и вздохнул.
– В длинном тёмном пальто. Ботинки новые, дорогие. Высокий, крепкий. С бородой и в очках, – быстро произнёс бездомный.
Синицын собрался достать блокнот, чтобы записать приметы подозреваемого, но руки окоченели, и он решил: так запомнит.
–Это всё? Можете вспомнить ещё? Любую мелочь, – спросила Дина, не отрывая взгляда от лица Клыка.
Тот покачал головой.
– А вы куда потом направились?
– К кафе. Около полицейского участка. Там после закрытия дают поесть. Мусор выносят.
– У Виталича в кармане нашли записку с цифрами. Знаете об этом что-нибудь?
– Записка? – усмехнулся Клык. – Да у него карандаша и в помине никогда не было. Зачем ему записка?
Максимова выпрямилась и отошла от бездомного. Похоже, больше информации от него не получить.
Лейтенанты вышли из переулка на улицу, где метель разбушевалась уже сильнее.
– У нас теперь есть описание преступника, – констатировал Синицын.
– Пока предполагаемого, – добавила Дина.
– Думаешь, он нам не всё рассказал?
– Дело не в этом. Тот мужчина мог быть кем угодно. Не обязательно убийцей.
– Но именно он явно дал Виталичу сигареты.
– Факт. Но дальше ничего не следует. Ладно. Завтра разберёмся. Пошли по домам.
Уже порядочно замёрзнув, они поспешили к метро.
Глава 16. Москва. Четверг. 08.10
Раннее утро наполняло дачный посёлок морозным дыханием. Начало зимы заявило о себе уверенно: густой снег валил хлопьями, укрывая землю пушистым одеялом. На улице стоял такой холод, что казалось, воздух звенел.
Саблин, в накинутом на плечи пальто, вышел на веранду и глубоко вдохнул морозную свежесть, чувствуя, как она бодрит и проясняет мысли. Закурил.
Вокруг раскинулась настоящая зимняя сказка. Заснеженные ели за забором, словно великаны в белых шубах, охраняли покой спящей природы. На горизонте, сквозь пелену тумана, едва проглядывало бледное солнце. Крыши соседних дач, занесённые толстым слоем снега, напоминали кукольные домики, а тишина стояла такая, что можно было поверить, будто слышно, как падают снежинки. В этом безмолвии и красоте витало что-то умиротворяющее, но в то же время и тревожное. Следователь знал: эта идиллия обманчива и под покровом ледяного безмолвия скрывается тьма, так хорошо ему знакомая по бесчисленным делам. И студёный воздух, и чудесный зимний пейзаж лишь подчёркивали контраст между красотой мира и жестокостью человеческой натуры.
Саблин затянулся сигаретой и выпустил дым, густой и белый, который тут же растворился в морозном воздухе.
Он стряхнул пепел с сигареты, а затем перевёл взгляд на свои руки. Они были красными от мороза, но он не ощущал дискомфорта. За годы работы следователь привык к холоду, к боли, к сложностям. Майор научился отгораживаться от них, чтобы не сойти с ума. Но иногда вот в такие моменты, когда вокруг царит тишина и красота, они прорывались сквозь броню, напоминая о том, что он всего лишь человек, а не бесчувственная машина для раскрытия преступлений.
Докурив, Саблин сделал несколько шагов по веранде, чтобы выбросить окурок в сугроб, и вдруг замер.
Прямо перед домом, на снегу, выделялось яркое пятно.
Красный конверт.
Он был слегка припорошён, будто кто-то специально оставил его здесь, дожидаясь, пока природа прикроет следы. Саблин нахмурился. Это ещё что? Кто оставил послание в такую рань и зачем? Внутри неприятно кольнуло. Интуиция, отточенная годами работы, подсказывала: хорошего красный конверт не предвещает.
Следователь быстро спустился с веранды. Снег хрустел под ботинками, нарушая утреннюю гармонию. Он подошёл к конверту, наклонился и внимательно осмотрел его. Ни адреса, ни имени отправителя. Просто ярко-красный прямоугольник, словно капля крови на белом полотне.
Саблин осторожно поднял конверт. Он повертел его в руках, пытаясь разглядеть хоть что-то, что могло бы пролить свет на его происхождение. Ничего. Лишь лёгкий морозный узор, образованный замёрзшими снежинками.
Майор вернулся на веранду и медленно вскрыл конверт, стараясь не повредить содержимое. Внутри оказался один-единственный плотный листок бумаги и текст на нём, написанный крупным, угловатым почерком:
Саблин нахмурился, а затем усмехнулся. Чёрт знает что! Какой-то стишок. Перечитал снова, пытаясь уловить скрытый смысл, но ничего подозрительного. Детская считалочка какая-то.
Он огляделся. Дачный посёлок спал.
– Ты чего там? – послышался голос Филиппа. Писатель выглянул из дома.
– Смотри, – Саблин протянул бумажку с текстом Смирнову. Тот прочёл и удивлённо взглянул на друга.
– Лежало на снегу перед домом в красном конверте, – прокомментировал следователь, заходя в дом.
– И что это?
– Не знаю. Думаю, адресовано тебе.
– Мне?
– Ну да. Ты же здесь живёшь. Вероятно, местная детвора у вас тут так развлекается?
– Детей на дачах, конечно, вокруг полно, но… – Филипп ещё раз взглянул на загадочное послание.