Елена Леонова – Костяной шар (страница 45)

— Да, простите, я всех сбил темой с победой над смертью и династией. Но не суть, ладно.

— Ну что, теперь пробуем «мудрый»?

— Да, но надо всем разойтись, — предложила Яна, — мы не знаем, какая статуя двинется.

— Но кто-то же должен остаться, чтобы сдвинуть плитку, — справедливо заметила Аля.

— Давайте останусь я, — Мирон приблизился к монументу и встал вплотную к лезвию меча. — Статуи двигаются по рельсам. Сюда не попадёт. Но, полагаю, неверную плитку надо поднять.

— Давай, — кивнул Филипп.

Все отошли подальше так, чтобы не оказаться на траектории движения терракотовых воинов.

Мирон поднял опущенную плитку. С тем же неприятным скрежетом статуя воина отъехала обратно, где находилась ранее.

— Потрясающе, — не сдержался писатель, — механизм просто удивительный!

Краевед опустил плитку с иероглифом «мудрый».

Не зная, чего ожидать, Филипп вздрогнул, когда послышался громкий звук удара железа о камень. Все обернулись в сторону, откуда пришёл звук. Определив место, писатель подбежал к дальней статуе, стоявшей в начале полукруга в конце зала.

— Меч упал, — крикнул он, разглядывая клинок, лежавший теперь у ног терракотового воина.

— Ничего себе! — подошла Яна.

— Похоже, у фигуры разжались руки, — сам не поверив в сказанное, сообщил Смирнов. Он ещё раз изучил статую, заметив то, на что никто не обратил внимание ранее: руки воина не составляли монолит с туловищем. Они были прикреплены отдельно. Виднелись еле различимые бороздки между надплечьем и областью плеча.

— Но как? Как такое возможно?

— Механизм, — крикнул Мирон. — Скорее всего, мы ошиблись. Он работает не только на рельсы, а в нём ещё есть какая-то система, которая разжимает руки статуй.

— Вот это да! — продолжала удивляться Яна.

— Получается, как только все мечи упадут, мы сможем пройти дальше, — предположил Филипп.

— При условии, что правильно выберем плитки.

— Нет, похоже, мы уже на правильном пути. Мирон, давай дальше! — писатель остался стоять с разоружённым воином.

Краевед опустил вторую плитку с иероглифом «император», и в следующий миг упал ещё один меч.

— Статуи идут ровно одна за одной, по кругу! — сказал Филипп, глядя на ещё одного терракотового воина без оружия рядом.

Мирон ритмично начал опускать оставшиеся плитки, и каждый раз в ответ на его действия слышался гул падающих мечей, а как только последний клинок лязгнул о каменный пол, из стены за монументом посыпались камни и песок. Небольшой её кусок с грохотом углубился.

Глава 33. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 21.40

За несколько последних лет, что Филипп сталкивался с необъяснимыми, а порой и фантастическими событиями, он перестал удивляться, насколько современный мир отрезан от прошлого. Казалось бы: история человечества детально изучена и задокументирована, но так ли это? Или мы имеем в нашем распоряжении лишь сухие факты и хронологию событий, тогда как глубины веков хранят куда больше открытий, а возможно, и древних технологий, о которых ещё предстоит узнать?

Ощущая азарт перед новой загадкой, писатель первым добрался до стены за монументом. Небольшая её часть, соизмеримая с дверным проёмом, была вдавлена в основной массив, но, несмотря на факелы, освещающие пространство, вокруг царил полумрак. Фонарь на голове добавил яркости, и Смирнов разглядел открывшийся небольшой квадратный лаз в полу и ступени, ведущие вниз.

— Стена отъехала, и появился очередной проход, — констатировал очевидное Мирон, подошедший к писателю.

— Да. И он ведёт ещё глубже под землю.

— Боже ты мой! — воскликнула Яна. — Куда уж глубже! Мы и так сначала спустились под ступу, а потом ещё ниже! Этот проход ведёт… даже не могу уже представить куда!

— Ну, так или иначе, но нам надо туда спуститься, — Филипп оглядел присутствующих.

Аля кивнула.

— Такая глубина говорит о наличии там захоронения, — краевед поморщился, держась за травмированное плечо. — Монголы хоронили своих вождей на глубине двадцати метров, дабы никто не смог добраться до гробницы.

— Вот и увидим, что там, — писатель поправил фонарь на голове, натянул на лицо респиратор. — Держитесь друг за друга. Лестница опасная.

Путники медленно начали спуск. Лаз был узким, буквально метр в ширину, но вскоре ступени стали больше, а проход шире. Яна держалась рукой о стену, ощущая через резиновую перчатку ледяной холод камня. Она начала считать ступени под ногами, пытаясь понять, как глубоко они погружаются, но, насчитав двадцать пять, внезапно наткнулась на спину Филиппа.

— Ты чего встал?

— Похоже, пришли, — писатель стоял на ровной поверхности, крутя головой по сторонам. Сделав пару шагов, чтобы дать возможность остальным спуститься, он почувствовал, как наступил на что-то, услышав хруст, и тут же свет фонарей всех присутствующих выхватил картину, от которой у Яны в животе сжался неприятный тошнотворный комок.

Они находились в небольшом круглом помещении, полностью выложенным массивными каменными блоками. Стены уходили далеко вверх, не обнаруживая потолка, а весь пол был завален человеческими скелетами. Тела, а точнее старые иссохшие кости, лежали у стен, словно люди перед смертью прислонились спиной к камню, другие друг на друге — падая на уже погибших товарищей в последней битве. То, что останки принадлежали воинам, не оставляло никаких сомнений. Были заметны куски кольчуги на костях, шлемы, поглотившие черепа с зияющими пустотой глазницами и истлевшими волосами, валялись мечи и щепки древесины с намотанной тетивы, полусгнившие кожаные колчаны. В свете фонарей, покрытые пылью, скелеты являли ужасающую картину событий, случившихся здесь много веков назад.

— Боже мой, — тихо пробормотала Яна, — что здесь произошло?

— Это кладбище, — Мирон сделал несколько шагов вперёд, глядя под ноги, чтобы не наступить на кости, — последнее пристанище армии Чингисхана.

— Пристанище… — повторила Яна.

— Помните, Арсений рассказывал? Перед смертью Чингисхан распорядился спрятать казну. Он как раз говорил про колодца. Те воины, кто прятал добычу, были убиты, а затем убиты те, кто убивал тех, кто прятал, — Филипп стоял на месте, не решаясь идти вперед.

— Ты думаешь, здесь одни из них? Один из колодцев?

— Уверен. Тут второй. Первый мы нашли на мысе Рытый.

Все присутствующие посмотрели вверх.

— Похоже, ты прав, — кивнул Мирон. — Очевидно, часть тел сбрасывали на дно. Некоторые скелеты лежат в таких неестественных позах, словно упали.

— Значит, легенда про колодцы Чингисхана — правда? — Яна, забыв про ковёр из человеческих останков под ногами, глядела на Смирнова с восхищением и радостью.

— Но если так, должен быть очередной проход, — писатель, сбросив оцепенение от увиденной картины, начал осторожно пробираться вглубь колодца, стараясь не наступать на кости, однако получалось у него с трудом. В замкнутом каменном пространстве хруст ломающихся костей начал звучать отвратительно зловеще.

— Здесь дверь! — крикнул Филипп, добравшись до противоположной части колодца от того места, где стояли Мирон, Яна и Аля.

— Отлично, — Мирон двинулся вперёд, но внезапно пошатнулся и чуть не упал.

— Папа, в чём дело? — Яна моментально оказалась рядом.

— Чё-то голова закружилась. Нормально, — он отстранился от дочери, продолжив пробираться между костей к писателю.

Филипп достал из рюкзака ключ, найденный на мысе Рытый[11].

— Думаешь, он это откроет? — Яна рассматривала железную дверь в стене колодца.

— Сейчас проверим, — писатель вставил ключ в скважину и попытался провернуть. Ничего не произошло. Ключ застрял.

— Не получается? — спросила Яна.

— Нет.

— Дай посмотрю, — Яна чуть оттолкнула писателя, вытаскивая ключ и начиная его рассматривать. — Ты не той стороной вставил, — с улыбкой сообщила она.

Филипп усмехнулся и почему-то вспомнил о Саблине. Майор бы точно сейчас сказал, что писатель слишком спешит, забывая о деталях.

Послышался скрежет замка, и дверь открылась.

Глава 34. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 22.20

Уже зная, как действовать, команда начала осматривать стены помещения. Факелы на стенах нашлись сразу же, и, разгораясь, их свет начал выхватывать из мрака окружающего пространства очередную невероятную картину.

У стен стояли огромные сундуки из какого-то крепкого дерева. Их было так много, что сразу определить количество не получилось. Они размещались друг на друге почти до потолка в несколько рядов. Рядом лежала всевозможная утварь: вазы, статуи и фигурки людей и животных, посуда. Подойдя ближе, Филипп мог поклясться, что большая часть всего этого была из золота. Там же лежало оружие: мечи и сабли с рукоятками, инкрустированными драгоценными камнями, большие луки, покрытые каким-то особым лаком, позволившим дереву прекрасно сохраниться, длинные копья с железными крючьями, видимо, для стаскивания противника с коня, булавы и пики. Рядом виднелись истлевшие рулоны ковров, когда-то, видимо, сделанные из ценной шерсти и шёлка.

— Боже мой! — послышался голос Яны, которая открыла один из сундуков. — Тут драгоценности!

Аля подошла ближе, заглянув в содержимое сундука. Он оказался до краёв забит украшениями из золота и почерневшего серебра, а среди металла поблёскивали разноцветные минералы. Яна взяла в руки ожерелье с ярко-красными камнями.

— Рубины? — на выдохе произнесла она.