Елена Леонова – Книга Разиэля (страница 20)

– Короче, я начал читать про Временное правительство, думая, что доклад могли доставить кому-то из верхушки.

– Да, ты говорил.

– Но потом понял, что курьер ехал долго и ситуация в стране поменялась. Надо смотреть Совет народных комиссаров. Из них я, сам не знаю толком почему, выбрал двоих: Рыкова и Троцкого. Я начал просматривать их биографии. Они, конечно, были очень крутыми людьми, аж зачитался! Но дело не в этом. По Рыкову никаких интересных нам фактов нет, точнее, безусловно, есть, но притянуть к чему-то, похожему на наше расследование, нельзя. Там одна политика. А вот Троцкий! – Филипп помахал рукой. – О-о-о! Когда я прочитал о нём, даже не подозревал, что я узнаю!

– И что же? – Саблин закурил, чувствуя, что писатель мог раскопать что-то важное.

– Короче, он, естественно, работал в Совнаркоме в те годы, был министром иностранных дел, участвовал во всех военных решениях того периода. Потом, во время Гражданской войны в двадцатых годах, Троцкий являлся фактически вторым лицом в стране, а далее включился в борьбу за власть. Он был в оппозиции к Сталину, затем началась ссылка, и…

– Филипп, давай короче, что ты выяснил? – не выдержал Саблин.

– Хорошо, в общем… – писатель перевёл дух, – в последние годы жизни Троцкий находился в Мексике!

Саблин смотрел на него сквозь табачный дым.

– И? – махнул он рукой с сигаретой.

– Не понимаешь?

– Понимаю, жил в Мексике. Намекаешь, страница доклада, купленная Казанцевой в Мехико, была раньше у него?

– Да! Троцкий жил в Мексике, в местечке под названием Кайоакан.

– Хм.

– Есть данные, что, когда Троцкий бежал из страны, он вывез с собой большой архив, как личный, так и государственные документы, – быстро заговорил Филипп. – Основным источником существования Троцкого в Мексике были гонорары от публикаций. Но в целом его материальное положение в тридцатых годах оказалось не очень, и он был вынужден продать часть своего архива парижскому филиалу Амстердамского института современной истории, – писатель выразительно посмотрел на Саблина.

– Ты хочешь сказать, что Казанцева ездила в Париж, чтобы выкупить архив Троцкого? – медленно произнёс Саблин.

– Да! Да! Но не весь архив, конечно, думаю, он стоит миллионы, а лишь какие-то документы. И они – недостающая часть доклада нашего авиатора.

– Ну-у-у… не знаю.

– Я думаю, кто-то из родственников или друзей, неважно, продавал страницу доклада через аукцион. Казанцева увидела и купила. Поехала за ней в Мексику, а там выяснила, что архив продан в Париж, и поняла: остальная часть бумаг там. Ну и поехала потом во Францию.

– То есть у неё был полный доклад о событиях в горах?

– Да.

Саблин закурил вторую сигарету.

– И, имея весь документ, Казанцева узнала, что авиаторы увидели в горах, и отправилась искать. Вот так, – Филипп сел обратно на стул, улыбаясь.

– Картина получается интересная, но… не кажется ли тебе: ты нашёл то, что хотел найти?

– В смысле?

– Ну, ты наугад выбрал Троцкого, прочитал про него, увидел упоминание Мексики, и всё дальше само собой сложилось. Да, он вывез архив, но почему ты решил, что доклад был у него?

– Потому что Казанцева летала в Кайоакан, где жил Троцкий. Такое совпадение не может быть случайным. Это тебе не Мадрид и не Лондон. О подобном месте никто вообще не знает, так почему она ездила именно туда?

Саблин продолжал недоверчиво смотреть на Смирнова. Однако майор заинтересовался найденной Филиппом информацией, даже с радостью поверил бы в версию писателя, но привык всё подвергать сомнению до конца: факты должны быть твёрдыми, убедительными, неопровержимыми. А тут… либо парню фантастически везёт, что он сразу наткнулся на человека, который скрыл и хранил доклад, либо всё это притянуто за уши.

– Хорошо. Оставим это пока как рабочую версию. Но у меня тоже есть для тебя новость, – усмехнулся следователь.

– Какая?

– Помнишь, Фатима сказала, что девичья фамилия Казанцевой – Ростовцева?

– Что-то говорила, да.

– Я тогда ещё подумал, что имя мне знакомо. Знаешь откуда?

– Нет.

– А тебе ничего не напоминает?

– Мне? Вроде нет.

– В общем, Ростовцев – это один из пятнадцати лётчиков в Третьем Кавказском авиаотряде.

– Да ладно! – удивился Филипп, доставая телефон и просматривая снимок, сделанный в архиве утром. – Точно! Чёрт! Как я не запомнил?!

– А я вот вспомнил, правда, тоже не сразу.

– Тогда что же получается… – нахмурился Филипп, – Казанцева – родственница авиатора, который мог видеть Ковчег?!

– Вновь забавное совпадение, да?

– Это не совпадение. Похоже, так и есть. Вот почему она так увлекалась библейской тематикой. Возможно, её прадед или какой-то предок рассказывал про Ковчег, типа семейная легенда, и она увлеклась?

– Может быть что угодно. Но факт остаётся фактом, они родственники. И искала она что-то в тех горах не случайно.

– У-ух! – после недолгого молчания произнёс писатель. – Вот это поворот!

Глава 30. Санкт-Петербург. Суббота. 16:40

Филипп вернулся к ноутбуку. Он ощущал эмоциональный подъём. В писателе бурлила энергия, которую нужно было направить на поиск, не упускать волну азарта.

– Хочу посмотреть в интернете про Ростовцева – может, что-то найдётся.

Телефон Саблина зазвонил. Он вскочил и быстро вышел из кухни. Филипп услышал, как следователь начал говорить на немецком.

Писатель улыбнулся, догадываясь, от кого звонок.

Год назад, когда Саблин расследовал пропажу и убийство реставратора Никиты Брюхова, он вёл дело вместе с немецким капитаном Ханной Вильхельм в Дрездене. Насколько мог судить Филипп, между следователями завязались отношения. Саблин несколько раз уже ездил в Германию, а также в Турцию, в отпуск вместе с Ханной.

Майор вернулся в комнату слегка возбуждённый, но в то же время рассеянный, размышляя о чём-то своём, но писателю показалось, что совсем не о деле Казанцевой.

– Кто звонил? – не вытерпел Филипп. – Ханна?

Саблин с удивлением посмотрел на молодого человека и улыбнулся, не сдержавшись.

– С чего ты решил?

Писатель хмыкнул.

– Не с Шульцем же на немецком говорил.

– А, ну да, – Саблин взял себя в руки, делая серьёзное лицо, – это Ханна. Она завтра приезжает.

– О-о-о, – писатель продолжал улыбаться, – по работе или к тебе?

– Типа того, – Саблин явно не любил говорить на личные темы. – Мы договаривались, что она прилетит. Тогда я не знал, что придётся уехать в Питер и так всё закрутится.

– И что будешь делать?

– Пока не решил. Мы с тобой выяснили мотивы поездки альпинистов в горы, – следователь пожал плечами, – знаем про доклад. Осталось дождаться экспертизы тел, но, думаю, там сюрпризов не будет.

– Планируешь вернуться в Москву?

– Да. Здесь, мне кажется, мы ничего больше не найдём. Да и искать нечего. Или ты не согласен?

– Ну… – писатель задумался. В целом, следователь был прав. Они знают, зачем Казанцева поехала в Армению. Выяснили про доклад и где археолог его нашла. Вероятность, что она родственница Ростовцева, высокая, но даже если это не так, ничего не меняется. Женщина хотела что-то найти в горах, но произошёл несчастный случай. Конец истории.

– Наверное, ты прав, – согласился Филипп, – езжай в Москву. Шульц же тут останется. Если вдруг всплывут новые детали, он тебе сообщит, да?

– Само собой, – отозвался майор, – а ты не поедешь домой?