Елена Ленская – Эмпат (страница 3)

– Смойся!

Он вышел, а я не спеша переоделась в свои неизменные джинсы и белую майку, подошла к зеркалу и не без труда скривила недовольную мину. Левый глаз, украшенный внушительной гематомой, почти заплыл, разбитая губа опухла. Красавица! Не заморачиваясь особо внешним видом, подсушила волосы полотенцем, да так и пошла. Досохну в пути, учитывая, что мое перемещение здесь было весьма ограничено. Я могла беспрепятственно посещать столовую, закрытую веранду, спортзал, крыло, где располагались отдельные номера – спальни (в основном здесь обитала только я) и собственно, лабораторию – место, из-за которого я тут и нахожусь.

Открываю дверь – снова Влад.

Старательно его не замечая, смело шагнула вперед, и показалось, что мозг взорвался! Я с криком упала на колени, стараясь сжать виски трясущимися руками. Очень больно, а кричать еще больнее… Тьма…

Глава 2

Очнулась в томографе.

– Не двигайся! – раздался голос ВэВэ. – Почти закончили!

Лежу. Не двигаюсь.

Наконец, транспортер пришел в движение, и я тут же наткнулась взглядом на Орлова-младшего.

– Как только избавлюсь от твоего общества – закачу пирушку.

– Помочь? – он участливо протянул руку.

Я тут же отвернулась и спросила у ВэВэ, с непроницаемым лицом сидящего за стеклом смотрового окна:

– А можно мне еще тот волшебный укольчик?

– Иду. Несу.

О, да! Сейчас меня уколют, сейчас мне будет хорошо-о!

Демонстрируя приличное поведение, Влад тактично отвернулся, пока оголялся мой многострадальный зад.

– Я слышал про напарника, – ВэВэ положил ваточку на места укола, и я тут же натянула штаны. – Кого ты возьмешь?

– Станислава, – без раздумий ответила я, вспоминая белокурого качка. Я ему нравлюсь, авось побережет.

Станислав был из ловцов – тех, кто отлавливает непрошеных «гостей» и доставляет в лабораторию. Гости… Это еще одна причина, по которой я никак не могу отвязаться от этой ненормальной семейки Орловых.

– Хорошо, – согласился ВэВэ.

– Он не потянет, – не поворачиваясь, возмутился Влад.

– Он женщин не бьет, – отрезала я.

– Весомый аргумент.

Он еще и возникает, гляньте на него!

– Обследование ничего не показало, – ВэВэ сунул пустой шприц в карман белоснежного халата. – Если обмороки продолжатся – придется тебя подержать в госпитале на строгом постельном режиме.

– Кто б туда еще лег! – возмутилась я. – И не подумаю.

– Я знал. Поэтому сейчас системку с глюкозой, а потом делай, что хочешь. В разумных пределах. К Вратам пока не ходи.

– Не хочу систему, хочу домой! – пискнула я, едва сдерживала слезы. Истерики еще не хватало.

ВэВэ изобразил безразличие и быстро ушел.

– И ты за ним! – махнула я рукой на Влада, вставая на ноги и намереваясь смыться побыстрее. Он молча поплелся за мною следом. Одиночество откладывалось. Слезы тоже.

Голова – головой, а желудок очень хотел есть. Я посмотрела на часы: ого! Вечер!

Благоразумно держась поближе к серым стенам надоевшего до тошноты коридора, потопала на кухню.

Жан-Мишель творил очередной умопомрачительно пахнущий шедевр. Судя по звуку, доносящемуся с кухни, он шинковал что-то на разделочной доске со скоростью кухонного комбайна, мелодично подпевая телевизору.

В Жан-Мишеле Лафар, нашем непревзойденном поваре, все было прекрасно – и внешность, и голос, и способность творить (не стряпать!) еду. На мой взгляд, француз был исключительно хорош. Прямой нос, четко очерченные скулы и губы, большие выразительные глаза цвета чистейшего изумруда и вьющиеся кудри иссиня-черного цвета, непокорно выбивающиеся из-под белоснежного поварского колпака. Высокий, крепкий, широкоплечий. Не мужчина – мечта!

– Такой экземпляр, да к себе на кухню! – Озвучила я как-то при нем свои мысли, уплетая великолепное жаркое, отчего Жан расцвел и продолжал расцветать каждый раз, как видел меня.

– Спаси! – ахнула я с порога, протягивая к нему руки.

– Виолетта, мой ангел! – всполошился мой любимый повар, выговаривая слова с невероятно милым французским акцентом. Тут же выключил телевизор, подставил стульчик и галантно усадил меня за барную стойку. – Что это такое?! – Он с неподдельным ужасом уставился на мою полуаватарскую физиономию. – Синий тебе не к лицу, – попытался пошутить он. – Чаю?

– Есть хочу.

– Один момент!

И действительно, в один миг передо мной возникла тарелка горячего супа, какой-то оригинальный салатик и ароматный травяной чай в изящной чашечке.

По своей навороченной, оборудованной по последнему слову техники кухне, Жан-Мишель двигался с невероятной грацией и ловкостью. Я не раз любовалась движениями его поджарого тела. А как он работал ножом – просто ах! И это французское чудо каждый день кормило нашу банду всякими вкусняшками.

– Чаю? – спросил он у кого-то за моей спиной. Ну, почему же, у кого-то. У Влада, конечно.

– Кофе, – ответил тот, благоразумно устраиваясь подальше от меня на широком подоконнике.

– Кто тебя так? – Жан включил кофеварку и тут же вернулся ко мне.

– Жизнь, – я закусила объяснения супом.

– Может, примочку?

– Там ВэВэ уже чем-то помазал, – отмахнулась я. – Не болит – и ладно.

– Это определенно радует.

Передо мной появилась горячая булочка, благоухающая ванилью, и свежая ежевика.

– Влад, налей сам себе кофе. Мне пора ужин накрывать.

Жан чмокнул меня в здоровую щеку и скрылся в столовой.

Влад молча налил кофе, а я наслаждалась вкуснейшим супом и не думала ни о чем.

От грохота, раздавшегося в столовой, едва не подавилась.

– Мертуши! – Влад кинулся к дверям. – Сиди тут! – бросил он на ходу.

Ага, щас! А вы его лошадиной дозой снотворного, от которого Мертуши потом неделю болеет.

Недолго думая, выскочила вслед за Владом.

Мертуши, оглашая столовую неистовым ревом, размахивал стульями и кидал их в витражные окна. Выбив все четыре, ухватил тяжелющий стол и нацелился им в неизвестность.

Разъяренная махина с безумными горящими глазами разнесла столовую за пару минут. Крышу у него сносило частенько и весьма неожиданно, но спасало то, что от природы гуманоид был медлителен, и удавалось усыплять его раньше, чем он наносил вред кому-то из сотрудников.

Я умела делать лучше – я могла его понять…

Ну гляньте! Орлов-младший уже с ружьем, заряженным снотворным. Наверняка где-то в столовой прятал.

– Не смей! – рявкнула я бывшему напарнику, тот раздосадовано опустил оружие. – Мертуши-и! – протяжно позвала я гуманоида, не двигаясь с места. – Мертуши!

Буян передумал бросаться столом, грохнул им об пол, отчего мебель разлетелась в щепки.

– Мертуши, я здесь! – Попыталась коснуться его разума – одна ярость. – Что случилось, дружок?

Гуманоид ощетинился и заревел.

Я подошла немного ближе, снова позвала, но в ответ полетел обломок стола. Влад вовремя отдернул меня в сторону и снова вскинул ружье.