Елена Лебедева – Мир в XVIII веке (страница 123)

Алаунпая и его преемники проводили широкую завоевательную политику, главной целью которой был захват людей для заселения разоренных и пустующих земель в стране. Одновременно они создавали централизованное государство, опираясь на средних и мелких феодалов, чьи наследственные владения становились административными единицами, а сами владетели — служилыми людьми. Принцы и крупные сановники получали доходы с пожалованных им наместничеств, но жили в столице, при царском дворе.

Вслед за монами разгрому подвергся и главный враг на севере — Манипур, а в 1760 г. бирманские войска стояли уже у стен сиамской столицы Аютии. На этот раз сиамцам повезло: Алаунпая был смертельно ранен, когда взорвалось осадное орудие, и бирманцы отступили. Смерть Алаунпаи не остановила агрессивных замыслов его сыновей, один из которых в 1767 г. взял штурмом Аютию и разрушил ее.

Сиам с конца XVII в. был охвачен непрекращающимися мятежами и восстаниями, которые осложнялись конфликтами внутри правящей верхушки.

В 1765 г. в Сиам вторглись три бирманские армии, соединившиеся в феврале 1766 г. у стен Аютии. Сиамцы, которым было отказано в почетном мире, сражались отчаянно, однако в апреле 1767 г. бирманцы штурмом овладели их столицей. Дворец, главные здания, тысячи жилых домов были сожжены. Разрушенный город так и не был восстановлен. Когда Сиам вновь добился независимости, новой столицей стал Бангкок. Движение сопротивления возглавил полководец Пья Таксин. Он вытеснил бирманцев с сиамской территории, а в 1776 г. нанес им решающее поражение. В 1782 г. в результате заговора Пья Таксин был убит и на сиамский трон взошел военачальник Чакри, короновавшийся под именем Рамы I.

Образование моноэтнических государств на Индокитайском полуострове внесло определенные изменения в циклический вариант развития свойственных им социально-политических систем. Не последнюю роль в этом процессе сыграло вовлечение Индокитая в сферу колониальной экспансии западных держав, начавшееся во второй половине XVIII в. и проявившееся в полную силу уже в XIX в.

Ослабление и дезинтеграция приморского мира Юго-Восточной Азии (Малаккский полуостров и Малайский архипелаг)

Иная судьба была уготована в XVIII в. стране с той же, что Бирма и Сиам, социально-политической системой — яванскому Матараму. Уже в конце XVII в. Нидерландская Ост-Индская компания, которая помогла правителю Матарама подавить мощное восстание, потрясшее страну, установила контроль над частью территории султаната.

Сурапати

В Юго-Восточной Азии XVIII в. был веком сопротивления колониальной экспансии. Это сопротивление принимало разные формы — от закрытия стран до мощных народных движений. Одним из самых значительных стало восстание под руководством Сурапати на Яве.

Сурапати был балийцем, родившимся на Восточной Яве. В молодости он оказался рабом одного из почтенных голландских горожан Батавии (Джакарты). Дочь хозяина увлеклась красивым юношей, и когда связь раскрылась, Сурапати бежал, спасаясь от неминуемой смерти, в горы Западной Явы. Там он организовал отряд удальцов, промышлявших разбоями. Когда началась война Нидерландской Ост-Индской компании с одним из местных княжеств, Сурапати со своим отрядом поступил на службу к голландцам и даже помог им захватить руководителей враждебной Компании партии в этом княжестве. Вслед за тем он поссорился с унизившим его голландским офицером и бежал во владения Матарама — государства, занимавшего центральную и восточную часть Явы.

С прибытием Сурапати в столице Матарама усилились антиголландские настроения, подогреваемые присутствием голландского гарнизона и вызывающим поведением служащих Компании. Обеспокоенные власти Батавии направили в Картасуру, столицу Матарама, в качестве посла того самого офицера, который некогда оскорбил Сурапати, — капитана Франса Така. Он должен был потребовать от матарамского двора выдачи Сурапати. Когда Так въехал в Картасуру, ему сообщили, что Сурапати бежал на восток острова. Голландцы бросились в погоню, оставив в столице незначительные силы. Сурапати же неожиданно вернулся. В рукопашной схватке перед кратоном (дворцом) правителя (сусухунана) Матарама все голландцы, включая Така, погибли. Сурапати же ушел на родину, на восток Явы, где создал независимое владение. К нему стекались люди, недовольные голландским владычеством, обездоленные крестьяне и рабы, за счет которых он пополнял свою армию.

В 1705 г. Сурапати выступил против голландцев на стороне одного из претендентов на трон Матарама. В следующем году захватчики осадили крепость Бангил, где находился Сурапати. Штурм крепости стоил им более 500 человек убитыми и ранеными. Однако защитники ее также понесли тяжелую потерю: 11 ноября 1706 г. Сурапати скончался от ран, полученных при защите Бангила. В июле 1707 г. голландцы осквернили могилу Сурапати: вырыли его прах и бросили в море. Сыновья и внуки человека, ставшего национальным героем современной Индонезии, продолжали сопротивление до 1723 г.

В первой половине XVIII в. в ходе двух «яванских войн за престолонаследие» Компания, поддерживая различных претендентов на матарамский трон, расширила свои владения на Яве, превратив Матарам в сравнительно небольшое государство, лишенное портовых городов. Заключительным актом матарамской драмы стали события 1749–1755 гг. — Третья яванская война за престолонаследие.

15 декабря 1749 г. в столице Суракарте голландский чиновник провозгласил сусухунаном (правителем) Пакубувоно III. Последний, в отличие от прежних, стал сусухунаном в качестве вассала Компании и на церемонии своего провозглашения занял место ниже двух высших служащих Компании. 16 декабря обосновавшийся в Джокьякарте дядя правителя, принц Мангкубуми, провозгласил себя султаном. Он разгромил голландские войска и отвоевал у врага значительную часть территории Матарама. Однако среди победителей начались усобицы: Мае Саид, племянник Мангкубуми, начал борьбу за власть с дядей. Этим воспользовались голландцы, которые предложили Мангкубуми подписать договор, согласно которому Матарам был разделен на два государства: Суракарту в восточной части, которая отошла под власть Пакубувоно III, сохранившего титул сусухунана, и Джокьякарту, занимавшую западную часть Матарама, где под именем султана Хаменгкубувоно I стал править сам Мангкубуми. В 1757 г. Мае Саид получил во владение на территории Суракарты вассальное княжество Мангкунегаран, и с единым Матарамом было навсегда покончено.

Слабые яванские княжества оказались в зависимости от нидерландской Ост-Индской компании, которая в середине XVIII в. стала полновластной хозяйкой всего острова, за исключением крайней восточной его части, покоренной в 70-е годы XVIII в. Подчинив экономику захваченных территорий цели производства культур, которые находили сбыт у европейских торговцев, голландцы положили начало превращению региона в район производства товарной продукции для мирового рынка.

Третьей частью Юго-Восточной Азии были мусульманские приморские общества островного мира, раскинувшегося от Малайи до Южных Филиппин. Они выросли из городов-государств, возникавших на морских путях через Юго-Восточную Азию, преимущественно на Суматре и в Малайе.

В основе социальной структуры приморского типа лежала военная функция. Связи внутри господствующего класса строились прежде всего как связи военного подчинения. Военно-феодальный тип социальной организации господствующего слоя не стремился к распространению на все общество, к полному контролю над низовыми социальными ячейками, к вовлечению их верхушки в систему организации господствующего класса, а тяготел к обособлению, замкнутости. Это отразилось в положении идеологии, сохранившей в обществе этого типа определенную самостоятельность. Религия здесь по сравнению с другими районами Юго-Восточной Азии несла меньшую функциональную нагрузку, была менее утилитарной; религиозная организация существовала отдельно от светской и в социальной, и в имущественной сферах.

В приморском типе не наблюдалось заметного стремления к централизации и жесткой иерархичности. Здесь четче проявлялись центробежные тенденции, возникновение автономий вокруг наместников и владетелей. Вокруг каждого из владетельных феодалов образовывался круг из родственников и других аристократов, становившихся помощниками, военачальниками, управителями, советниками, послами, секретарями. Обычным явлением были феодальные усобицы.

Верховная власть в обществе этого типа была более обособленной, более самостоятельной; она представляла собой не столько вершину иерархической пирамиды, сколько внешний (до некоторой степени) по отношению к этой пирамиде элемент, основанный на военном подчинении и личной власти. Такой характер верховной власти придавал ей огромную силу и известную самостоятельность в эпохи расцвета и завоеваний и служил источником ее слабости в те периоды, когда рушились или ослабевали государства этого типа. Государь из неограниченного владыки, распоряжавшегося судьбами своих подданных (в том числе и представителей господствующего класса), быстро превращался в первого среди равных или вообще лишался реальной власти. Именно так произошло в северосуматранском султанате Аче, достигшем предела своего могущества при султанах XVII в., завоевавших Малайю, Восточную Суматру и часть западного побережья Суматры. С ослаблением Аче в XVIII в. султаны из полновластных деспотов превратились во владетелей небольшого домена вокруг столицы, стали игрушкой в руках соперничавших феодальных клик. В Малайе после ослабления и распада султаната Риау-Джохор (после 1699 г.) власть султанов также распространялась лишь на домены в их княжествах. Социальные границы здесь были более жестки, роль наследственной преемственности важнее, значительно большее значение придавалось «благородству» происхождения.