Елена Лазарева – Расколдуй меня (страница 3)

Ветка под Василисой хрустнула и нога провалилась в пустоту. Лишь в последний миг княжна удержалась на дереве и, покачав головой, отбросила воспоминания. Хороший ей попался дуб, высокий, да ободралась она об его жёсткую сухую, кору, исцарапалась о мелкие ветки, но своего добилась и залезла на самую вершину. Увидела она, что оказалась в огромном лесу, одни деревья, да холмы, но тут рассмотрела она поодаль крышу какого-то высокого терема. Обрадовавшись, Василиса спустилась и направилась в сторону жилища, надеясь, что там сможет найти добрых людей, которые помогут ей добраться до дома.

Стоило ей направиться в сторону терема, как сразу же из ниоткуда появились едва заметные тропки, все они вели к загадочному дому и вскоре Василиса увидела огромный, деревянный забор со стальными воротами. Но ворота были раскрыты нараспашку и княжна спокойно вошла во двор. Внутри было пусто, всё заросло бурьяном до самого крыльца. Вокруг стояла такая тишь, будто никто здесь и не жил никогда. Остановилась Василиса подле каменного крыльца и с опаской заглянула в темное, непроницаемое окно. Тут послышался ей жалобный голос, доносящийся где-то за теремом. Пошла княжеская дочь вдоль странного дома и оказалась на входе у дикого сада. Успела она рассмотреть раскидистые кусты малины, на чьих веточках созрели огромные, сочные ягоды, пахучие деревья черемухи и спящие цветы, как вдруг увидела гнедую кобылу, застрявшую в колючем кусте роз. Сама кобылка лощеная, шерсточка на ней выглаженная, блестящая, а глаза большие и умные. На шее у нее была серебристая уздечка, да только намертво впуталась она среди роз и, сколько бы кобылка не дергала своей большой головой, поднимался только треск и шум, а вырваться бедная не могла.

– Постой, моя хорошая, – медленно направившись к лошади, произнесла ласково Василиса и вытянула к ней руки. – Постой, милая, я тебя освобожу.

Замерла кобыла, раздувая огромные ноздри и косясь на нежданную гостью. Позволила кобылка дотронутся до себя, терпеливо дождалась, когда Василиса распутает ее уздечку и поможет выбраться из колючего плена.

– Вот так, – нашептывала княжеская дочь, мягко похлопывая лошадиный бок. – Чья же ты? Местного хозяина? Только не видно тут ни стойла, ни конюшни. Забрела ли сюда случайно, как и я?

Глянула кобылка на нее своими умными глазами и медленно направилась к открытым воротам, остановилась там и снова на Василису глянула. Подумала княжеская дочь и взобралась на лошадь. Тяжело было удержаться без седла, но кобыла пошла неторопливо, будто бережно. Пошли они одной из троп, что вела прочь от терема, но не успели они упустить из виду огромный дом, как вдруг снова к нему воротились. Подивилась Василиса, уж она-то была уверена, что шли они в другую сторону. Да и кобылка тоже навострила уши и нервно грызла удила. Снова пошли они прочь, но избегая местных, заколдованных троп, вот уже казалось, что они ушли далеко от распахнутых ворот, как вдруг снова вышли они к черному терему. Почуяла Василиса, что ей так просто не уйти, но не сдалась и в третий раз пошла прочь, да только, сколько она на кобыле не плутала, как они вернулись назад.

– Нет мне другой дороги, – произнесла Василиса, спрыгивая на землю.

Приголубила она напоследок лошадь и та поскакала прочь, а Василисе осталось одно – войти в загадочный дом.

Как только тяжелая дверь за ней закрылась, княжна пожалела, что вошла. Было внутри темно и еще холоднее, чем на улице. Комната была сделана из черного камня, а пол из белого мрамора. Василиса пошла вперед, громко зовя хозяев каменного дома. Голос ее далеко разносился, словно в пещере, возвращаясь к ней эхом, только никто так и не вышел ее встречать. Прошлась Василиса вдоль стен, надеясь раскрыть пошире окна и впустить свет, да только все окна оказались намертво закрыты ставнями. Сколько Василиса не силилась отворить их, ничего у нее не вышло. А когда она попыталась выйти, то вдруг поняла, что входная дверь не поддается. Замерла княжеская дочь, слушая, как быстро бьется сердце в груди и поняла, что оказалась в ловушке. Но уже ничего другого ей не оставалось, как пойти в следующую комнату.

В соседней комнате было ещё холоднее, но зато начала попадаться искусно вырезанная мебель из дерева, с шелковистой обивкой. Прошла Василиса мимо деревянных кресел, на концах ручек которых были вырезаны скалящиеся львиные головы, невольно засмотрелась на диван, спинку которой украшали деревянные фигурки русалок, такие мелкие, словно игрушечные. В следующей комнате она нашла сундуки и сундучки, шкатулки и коробочки и все из серебра, забитые серебряными украшениями и монетами. Их было так много, что Василиса с трудом нашла дорогу к следующей двери среди них, а за ней обнаружила похожие завалы сундуков только из золота. Даже не стала рассматривать богатства княжна и поспешила к другой комнате. Но чем дальше она шла, тем холоднее становилось, а комнаты пестрили разнообразием роскоши и богатств. Окна по прежнему были намертво закрыты, влажные волосы княжны застыли, словно сосульки, босые ноги, ступающие по ледяному мрамору, стали красными, а ногти на пальцах посинели. Княжна дышала на свои руки, растирала ноги, да только никак не могла согреться, силы иссякали и спустя десяток комнат, Василиса шла пошатываясь, опираясь о колонны из изумруда, наступая на нитки жемчуга, рассыпанного повсюду. Проклятый дом не заканчивался, в комнатах стало так холодно, что на мебели, стенах и полу застыл иней. Упала без сил Василиса около очередной двери, челюсти её дрожали, синие губы с трудом шептали имена родных, чтобы вернуть немного сил и мужества. Собравшись, Василиса поднялась и, толкнув дверь, вывалилась в следующую комнату. Осмотрелась она и застыла в немом крике. Повсюду лежали окоченевшие трупы девушек, одни в богатых платьях, другие, также, как и Василиса, в лёгких ночных рубашках. Скрючившись, смотрели они перед собой пустыми, мёртвыми глазами. Кто забился под диван, кто валялся на полу, умерев в попытке добраться до следующей двери.

Упёрлась Василиса в пол, чтобы подняться и случайно коснулась твёрдой, как камень, и холодной, как лёд, руки одной из бедных девушек. По комнате прошёл шёпот, будто разом десяток слабейших тел издали мучительный вздох. Рука мертвеца задрожала, с хрустом сжались синие пальцы, поднял голову труп и уставился перед собой белыми от инея глазами. Зашевелились по всей комнате мертвые девушки, захрустел ломающийся лед и замерзшая одежда. Окоченевшая от ужаса, Василиса смотрела на то, как с трудом заползали слепые существа, ощупывая дрожащими ладонями дорогу перед собой. А княжна боится и пошевелиться, боиться хоть какой-то звук издать, чтобы неупокоенные не нашли ее.

– Где же ты?

– Мне так холодно…

– Дай согреться…

Голоса их были такими тихими, будто охрипшие от холода и плача. Упрашивали они на разный лад показаться Василисе, умоляли хоть немного поделиться теплом живого, человеческого тела. Комната полнилась их плачем и стенаниями, шорохом ползущих тел и звуком клацающих челюстей. Василиса ни жива ни мертва от страха, сама не заметила, как обхватила свое лицо руками, чтобы даже дыханием не выдать себя. А сама еще пуще замерзает, того и гляди совсем окоченеет на мраморном полу. Обшарила княжна глазами комнату и заметила вдалеке дверь. Поняла она, что если и дальше будет медлить, то либо мертвецы отыщут ее, либо умрет от холода и сама обратиться в одну из таких несчастных. Но стоило Василисе подняться на задубевшие ноги, как силуэты девушек замерли и их головы с пробирающим хрустом повернулись в ее сторону. Не могла уже Василиса бежать, едва стояла, поэтому поспешила, как могла, на нетвердых ногах к выходу, а мертвецы бросились к ней со всей комнаты.

– Останься! – заплакала ближайшая к ней девушка и протянула ей свою покрытую черными струпьями руку.

– Мне так холодно!

Василиса едва уклонилась от жадных пальцев и ковыляла дальше, но мертвые девицы не отставали. Куда не бросишь взгляд, повсюду они, не успела Василиса пройти половину пути, как мертвец вцепился в ее лодыжку. Пальцы впились в ее кожу, от одного прикосновения по телу прошла холодная дрожь. Ноги Василисы подкосились и она свалилась на пол.

– Отдай мне свое тепло! – завыла девушка, сильнее сжимая Василису.

Княжна вскрикнула, пытаясь отбрыкиваться, но девица не отпускала ее. Трупы окружали ее плотнее, тянули к ней свои искалеченные холодом пальцы, требуя хоть немного согреться. Поняла Василиса, что останется здесь, растерзают ее несчастные, проклятые души, и будет она лежать с ними, дожидаясь другую заблудившуюся, что не посчастливится забрести сюда.

– Оставьте меня! – закричала княжна и, цепляясь в скользкий мрамор, поползла изо всех сил вперед.

«Нет, не останусь! Пока бьется мое сердце буду бороться, не жалея себя!»

Оглянулась Василиса на девицу, что держала ее и ударила ее в обезображенное страданием и смертью лицо. Лишь на мгновение ослабла хватка мертвеца, но Василиса ни на секунду не остановилась и ползла дальше. Холодные руки то и дело охватывали ее, тянули за волосы, рвали сорочку, умоляя пожалеть их. Но Василиса даже не смотрела на несчастных, только отбрыкивалась, сбрасывала с себя ледяные пальцы, и ползла вперед. Сама себе не поверила княжна, когда коснулась двери. На мгновение оглянулась она и, увидев десяток тел, что, разинув черные рты, распахнув слепые, белые глаза, царапали ее ноги, стремясь утянуть ее к себе, как толкнула Василиса спасительную дверь и, не помня себя от ужаса и усталости, вползла в следующую комнату.