Елена Ласкарева – Проводница (страница 29)

— Горит, — буркнула Ольга.

— Ты что? — испуганно округлила глаза Лидка. — Ты что, попробовала?…

— А то! — Ольга понизила голос. — Давно уже.

— А чего ж мне не сказала? — обиделась Лидка.

— А зачем? Меньше знаешь, крепче спишь.

— Как тебе не стыдно! — зашипела Лидка. — Подруга называется! Ты что, мне не доверяешь?

— Да не в этом дело…

— Нет, — подбоченилась Лидка. — В этом! Так не поступают, подруга. Или мы вместе, или развод и делим ложки.

Ольга протиснулась к прилавку, выбрала фонарик, купила его, а Лидка с молчаливой укоризной стояла за ее плечом.

— Ну, так что? — баском спросила она, когда они вышли из магазина. — Теперь людей нет, так что можешь сказать.

— Да не собираюсь я тебе ничего говорить! — взорвалась Ольга. — Ты заткнись тряпочкой и молчи, целее будешь!

— Ладно, не кипятись, — шикнула Лидка. — Ты лучше скажи, когда ты проверила, а?

— Недавно, — нехотя ответила Ольга.

— И что?

— Ты же видела.

— И все так и было, да? Так же пыхнуло? — возбужденно зашептала Лидка.

— Точно так же. — Ольга достала сигареты и закурила. — Только я тебя умоляю, молчи. Ты ведь понимаешь, во что мы вляпались?

Лидка быстро закивала, глаза ее лихорадочно блестели.

— И ты сразу догадалась, да? Ну, ты, Олька, голова! А я не допетрила… Значит, это не наркота/… Значит, это гексоген, да?!

— Молчи, дура! — разозлилась Ольга.

Лидка испуганно оглянулась и закрыла ладошками губы:

— Ой! Молчу, молчу! — И тут же не утерпела: — Оль, так ведь надо бы позвонить… Их же ищут, этих гадов!

— Звонила уже, — тихо ответила Ольга — Сказала, кто получал и откуда привезли.

— А нас теперь тоже искать станут! — испугалась Лидка. — Еще припаяют за соучастие… А мы ж ведь ни ухом, ни рылом…

— Не найдут, — убежденно сказала Ольга. — Через Тоннельную столько поездов в сутки проходит… А в каждом восемнадцать вагонов. Чтоб каждого опросить, посчитай, сколько времени убить надо.

— Ну, знаешь, — с сомнением ответила Лидка. — Когда им надо — они так землю роют, что экскаватор отдыхает!

И точно, Лидка как чуяла — накаркала ментов. Едва они вернулись в вагон, как примчалась баба Таня и велела идти к бригадирше Варваре. Ольга с Лидкой переглянулись: началось…

У Варвары Ивановны в купе сидели три парня в штатском. Один из них достал удостоверение, раскрыл его и на секунду поднес к Ольгиным глазам. «Старший следователь по особо важным делам Смирнов…» — успела прочесть она.

— Вы были в конце августа в Москве? — сразу, без обиняков спросил он.

— Были, были, — вместо них ответила Варвара. — Я ж вам говорила, у меня вся бригада уж месяц не менялась, с оборота мотаемся.

— Подождите, — остановил ее следователь. — Я хочу с каждой поговорить отдельно. Вы пока в коридоре подождите.

Он выпроводил за дверь Варвару и Лидку, а Ольге кивком головы велел сесть напротив.

Она села и подняла на него глаза, стараясь казаться как можно спокойнее. Двух других, настойчиво сверлящих ее взглядами, она словно не замечала, только отметила про себя, что они ненамного старше нее.

Лица у обоих сероватые, утомленные, около губ жесткие складки. Такие не любят шутить, им глазки строить бесполезно. Они уже столько повидали на своей работе, что не «ведутся» и не «покупаются» на всякие милые женские штучки.

Она смотрела на Смирнова, а он на нее, словно мысли сканировал. От этого взгляда становилось не по себе, как будто человек все-все о тебе знает и только ждет, когда же ты сама ему все расскажешь… Профессиональные приемчики…

Выждав необходимую паузу, следователь наконец спросил:

— Значит, вы были в Москве двадцатого августа?

«Почему он спросил именно про двадцатое?! Случайно или знает?! Откуда???» — похолодела Ольга. Но внешне осталась сосредоточенно спокойной.

— Двадцатое? — переспросила она и принялась загибать пальцы. — Я точно помню, что тридцатого домой вернулась, потому что сына в интернат отвозила… Полтора суток туда… день там… полтора суток обратно… Да, получается, мы из Москвы двадцатого выезжали…

— Хорошо, — он сделал пометку в какой-то таблице.

— А почему вы спрашиваете? — сообразила Ольга. — У бригадира ведь есть точный график.

— Я ведь спрашиваю, вы лично были в это время в Москве?

— Да, — кивнула Ольга. — Только это тоже записано у бригадира.

— Но ведь вы могли с кем-то поменяться, отпроситься, а бригадир не внесла эти изменения в сводку.

— Да, да, поняла, — торопливо закивала Ольга. — Я вот как раз хотела сказать… Я два раза отгулы брала Сына в интернат отвозила на первое сентября, и потом еще дней через десять навешала… По одному рейсу пропустила… Но мы ведь знаете, как делаем. Чтоб мороки лишней не было, я с девочкой договорилась, у которой сейчас простой, она два рейса за меня сделала, а я ей, как расчет получу, деньги за них отдам…

— И бригадир это не зафиксировала? — уточнил следователь.

— Понятное дело, нет, — кивнула Ольга.

— И много у вас таких незарегистрированных подмен бывает? — уцепился за информацию следователь. Ольга пожала плечами:

— Когда как. Это же от личных нужд зависит… Каждый крутится сам… Иногда мы даже бригадирше и не сообщаем… Какая ей разница, кто едет, лишь бы порядок был, так?

— Не так, — строго ответил он. — Из-за этих ваших подмен столько потом мороки может выйти.

— Какой мороки? — «удивилась» Ольга.

— А вы не думали, что в случае аварии будет невозможно идентифицировать погибших? — вступил в беседу второй, молодой, с тяжелым взглядом. — Или что кто-то может совершить преступление и обеспечить себе таким образом алиби?

— Ой, ну что вы! — вздохнула Ольга. — Зачем же сразу о самом страшном? Мы сколько лет ездим, и, тьфу-тьфу, ни одного крушения…

— Ваше счастье, — коротко заметил молодой.

Он перегнулся ко второму помощнику и велел тому что-то записать. Ольга подумала, что правильно подкинула им мысль о заменах, теперь им придется проверять всех не только по графику, но и лично… Да включить сюда тех, кто сделал по одному рейсу вместо плановых… да на всех поездах их направления… Это же сколько работы! Легче иголку найти в стоге сена…

Нет, конечно, возможно, кто-то и видел в Тоннельной джип с бородачами… и кто-то мог видеть «Газель» на Каланчевке… Но не обязательно этот кто-то будет из их бригады. На соседних путях ведь тоже поезда стояли.

Да, точно! Кто-то заметил «Газель». Иначе откуда бы следаки взяли двадцатое число? Не с потолка же! Ольга им точно ничего не говорила.

А следователь цепко глянул на нее, опять задержал глаза где-то в районе Ольгиной переносицы и спросил:

— А что вы делали двадцатого числа?

— В Москве? — уточнила Ольга. — Сейчас… дайте вспомнить…

И тут ее осенило: баба Таня! Как кстати!

— Я понимаю, что у вас все дни похожи один на другой, — начал следователь, но Ольга перебила его.

— Вот как раз двадцатое я и запомнила! У Тани Коваленко был день рождения. Она нас с Лидкой в кабак пригласила. Так что мы на Каланчевке-то и не были… Мы сразу, как приехали, пошли на Рижский…

— Втроем? — уточнил молодой.

— Нет, — ответила Ольга. — Баба Таня пошла памперсы внучке купить, а мы с Лидкой в магазин за подарком. Не с пустыми же руками являться… Сами понимаете…