Елена Ласкарева – Проводница (страница 26)
— По каким еще делам? — обиделась Лидка.
— Мне Никиту надо найти позарез. Неужели не ясно?!
Лидка тяжело вздохнула и ухватила Ольгу за руку.
— Не надо, не ищи… — вдруг горячо зашептала она. — Я и так знаю, где он… Он уже давно к Наташке Мальковой таскается, я тебя расстраивать не хотела.
Ольга смерила Лидку уничтожающим взглядом и процедила сквозь зубы:
— Подруга, называется…
— Ты не думай, Ольк, я ж из лучших побуждений… Они же, мужики, знаешь какие… Потаскается, а потом опять к тебе вернется… Чего тебе зря переживать?
— Знаю я, какие мужики.
Ольга отпихнула Лидку и спрыгнула на перрон.
Наташка Малькова работала в баре центрального ресторана «Привольный». Весь город знал, что она не отличается строгими нравами, а сама Наташка полагала, что прозябает в захолустье, губит свою неземную красоту, а за это имеет право немного развлечься.
У Наташки был тяжело болен отец, и из-за него она не решалась никуда уехать. Не тащить же парализованного за собой невесть куда, где даже угла своего нет.
За отцом ухаживала нянечка из горбольницы, которой Наташка щедро платила. Она возвращалась из бара за полночь, а иногда и к утру, но до того, как опять уйти на работу, успевала прокипятить отцу смену белья, вымыть его, сварить обед и прибрать в квартире. Поэтому никакого тяжелого застойного запаха. говорящего о том, что в квартире парализованный, у Наташки не было. И если не знать, что в боковой спальне лежит отец, можно было подумать, что она живет одна.
Ольга знала Наташку давно, с детства. Как-то летом они вместе отдыхали в пионерлагере в одном отряде. Ольга тогда жутко завидовала Наташке. Та была такая домашняя, чистенькая, нарядная, как кукла. Роскошные льняные косы с пышными бантами, капризный ротик, огромные фиолетовые глаза и длинные ноги… Ольга думала, что несправедливо, что все это вместе досталось одной девочке. Наташкин отец тогда был директором ресторана «Привольный», в котором сейчас Малькова работала в баре.
Наташка — красавица, и Никита парень видный. Чем не пара? И может, врут злые языки, что Наташка берет за любовь деньги?
Но думать о ее продажности легче, потому что это оправдывает Никиту. Гораздо хуже, если его искренне тянет к Наташке.
Ольга примчалась в бар прямо с поезда, даже не забежала домой переодеться. Он только что открылся. Было еще пусто, в полумраке играла музыка. Наташка протирала за стойкой бокалы и тихонько подпевала в такт.
Ольга села в углу за длинный деревянный стол и постучала по нему ладонью. В баре «Привольного» было принято обслуживать и за стойкой, и за столами. Сюда обычно садились компании, которые собирались задержаться подольше. А около стойки толкались те, кто искал знакомых или просто забежал потусоваться.
Вся молодежь собиралась вечерами в этом баре, потому что ресторан считался удовольствием дорогим. В нем гуляли «крутые» да справляли торжества. А если кто хотел просто поужинать, то отправлялся в вокзальный ресторан, где на выбор был жесткий бифштекс или жесткий гуляш.
Наташка услышала, что кто-то вошел, и прищурилась. В зале был полумрак, а над ее головой ярко сияла лампа, поэтому ей трудно было сразу разглядеть Ольгу, тем более что та выбрала для себя затененный угол.
— Что будете пить?
Наташка вышла из-за стойки и подошла к ней, вызывающе сверкая голыми коленками. Достала из кармашка передника блокнотик, словно ей сложно было запомнить две фразы.
— Бокал шампанского, — почему-то сказала Ольга, вспомнив Никиту.
Наташка недовольно сморщила носик. Других посетителей пока не было, а открывать ради одной Ольги бутылку ей не хотелось.
— Закусывать будете?
— Дай мне конфет шоколадных, — велела Ольга.
— Хорошо. Есть турецкая вишня в шоколаде. Очень вкусно, рекомендую.
— Таши вишню, — сказала Ольга.
Наташка почему-то не узнавала ее или не хотела узнать. А может, и вправду не помнила. Ведь когда работаешь в таком людном месте, все лица потом кажутся знакомыми.
Ольга немного подалась вперед, заглянула ей в глаза.
— Привет. Не помнишь меня?
— Привет, — отстраненно улыбнулась Наташка. — Очень смутно. Ты Валя?
— Оля.
— А! Ну да… Ты изменилась.
Она отошла от столика, быстро принесла шампанское и конфеты в вазочке и уже повернулась, чтобы уйти, как Ольга остановила ее словами:
— Мне нужен Никита.
— Никита? — удивилась Наташка и вытаращила на нее свои фиалковые глаза. — Он, знаешь, киска, многим нужен. Ну так и что?
— Да ничего, — пожала плечами Ольга. — У меня к нему дело.
— Да-а? — Наташка круто повернулась к ней. — И какое, если не секрет?
— Секрет, — вздохнула Ольга.
— Тогда сама ищи! — фыркнула Наташка.
Она хотела уйти, но любопытство пересилило, и она осталась.
— Но это очень серьезное дело, — нахмурилась Ольга. — Вопрос жизни и смерти.
— Ага, — кивнула Наташка и пристально посмотрела на нее. — Слушай, а ты случайно не проводницей работаешь?
— Совершенно случайно, — усмехнулась Ольга.
— Тогда понятно… — расплылась в торжествующей улыбке Наташка.
— Что ты имеешь в виду? — вскинулась Ольга.
— Да Никита говорил, что ты его уже достала, — пренебрежительно фыркнула Наташка. — Велел молчать, если о нем расспрашивать будешь.
— Ты и молчишь, — хмыкнула Ольга.
Почему-то слова Наташки ее совершенно не обидели. Раз Никита предупредил о том, что она может его искать, значит, у него есть весомые причины скрываться. Было бы хуже, если б своей новой пассии он о ней не сказал ни слова.
— Сколько с меня? — спросила она, доставая кошелек.
— Сорок два пятьдесят.
Ольга отдала Наташке деньги, и та гордо удалилась.
Ольга всегда полагала, что природа у нас не слишком щедра, как продавщица советских времен — в одни руки отпускает только по одной штуке. Или красоту, или мозги. Ни разу еще она не видела, чтоб расфуфыренная кукла блистала умом. А Наташке и так Господь дал слишком щедро.
Нереальной красоты фарфоровое личико, фигура, как у фотомодели, а простая, добрая, не зазнайка. И хозяйка хорошая, и дочь заботливая. Глядя на ее ручки с длинными наманикюренными пальчиками, не скажешь, что она каждый день и стирает, и гладит, и варит, да еще вдвоем с пожилой нянькой ворочает парализованного старика. Конечно, у нее и машинка-автомат, и кухонный комбайн, и пароварка, и пылесос моющий… С такой навороченной техникой заниматься домашними заботами одно удовольствие… Но вот тяжелобольной отец…
Ольга села в сквере на лавочке напротив бара. До отправления поезда оставалось еще несколько часов. Густые невысокие кусты давно никто не стриг, и они росли беспорядочно, спутанными шапками. Зато, нагнувшись, за ними можно было отлично спрятаться. Ольга расположилась поудобнее, закурила, примяла несколько веточек, чтоб они образовали некое подобие окошка, и принялась ждать.
Через час захотелось есть, но Ольга боялась покинуть свой пост наблюдения. Чувство голода заглушали сигареты, она курила их одну за другой, и скоро вся трава вокруг лавочки была усеяна окурками.
Она пожалела, что не взяла с собой куртку. Осенняя погода обманчива. Днем была совсем летняя жара, а как только стало стремительно смеркаться, так и похолодало. С гор подул резкий порывистый ветер, он шумел в парке, путался в кронах деревьев, шебуршил и спутывал тонкие ветки кустарника. А Ольгу, одетую в легкую футболку, пронизывал до костей.
Скоро стемнело, на центральной улице зажглись фонари, ярко вспыхнула неоновая вывеска перед входом в бар. И вдруг в ее внезапном вздрагивающем свете Ольга увидела Никиту.
Он вышел из двери, остановился, закурил, отвернувшись от ветра, и медленно пошел к троллейбусной остановке. Ольга вскочила и бросилась за ним по противоположной стороне улицы, прячась за кустами живой изгороди.
Черт! Выходит, она пропустила, как он вошел в бар… Или Наташка впустила его через служебный вход? Эх. раззява! О служебном входе она и не подумала. Размечталась, что Бог Наташку мозгами обделил, и не учла, что ей тоже не больно-то много досталось…
А может, Никита все это время был в баре? И знает, что она приходила… Или даже видел ее?
К остановке подошел троллейбус. На несколько секунд он закрыл от нее Никиту, и Ольгу вдруг охватил панический страх. Почему-то показалось, что она никогда больше его не увидит… Что троллейбус отъедет от остановки, а Никиты не будет… и не потому, что он просто уехал в нем, а вообще никогда больше…
Позабыв о своей конспирации, Ольга выскочила из-за кустов и помчалась через дорогу наперерез троллейбусу. Рядом раздался визг тормозов, кто-то из водителей вдогонку ее крепко обматерил. Хорошо, что в их маленьком городе даже на главной улице не слишком оживленное движение, не то Ольге не удалось бы выбраться целой и невредимой из-под колес Она метнулась перед стеклом водителя — он выразительно покрутил ей пальцем у виска — и в последнюю минуту вскочила в салон. Двери захлопнулись.
Никита стоял у средних дверей. Вытянув шею, Ольга сумела разглядеть его сквозь плотную толпу пассажиров. Она поднялась на цыпочки и неотрывно стала следить за ним, прикрываясь широким плечом полной тетки.