Елена Ласкарева – Проводница (страница 15)
Тот факт, что «простил» он Ольге с Лизой не меньше двух тысяч, а взамен получит бутылку рублей за двести, его ничуть не смущал. Его «русская» половина всегда предпочитала выпивку деньгам.
…В это время ресторан уже был закрыт, но повара и официантки спали тут же, в штабном вагоне. Ольга с Лизой постучали в купе к Галине. На их счастье она мирно дрыхла у себя, а не развлекалась у директора Пашки.
— Галка, выручай. Продай коньяк.
— До утра потерпеть не можете? — сонно подняла голову от подушки Галина. — Трубы горят?
— Да нам для Ахметыча…
— А… — понимающе протянула она, накинула халат и широко зевнула. — Ключи от кабака у Павла.
— Ну не нам же его будить.
— Ну да… — Галка скрылась в соседнем купе и тут же вышла обратно. — Пойдем, там Сашка дежурит. Ахметыч велел двери не запирать — народ расселяет.
Ночной сторож Сашка действительно не спал, караулил открытые двери и был ужасно недоволен.
— Шляются тут толпами, теперь еще вам приспичило, — заворчал он.
Ольга с Лизой купили в складчину бутылку «Юбилейного» и спросили Галину:
— «Арарат» есть?
У нее обычно всегда имелась тара от дорогих напитков, в которую она переливала что попроще и потом впаривала подвыпившим клиентам.
— Только «пять звездочек». Но зато крупно адрес завода и внизу вязь по-армянски, — быстро врубилась Галина.
— Давай.
— А вам зачем? — насторожилась она.
Ресторанные очень ревниво относились к тому, что проводницы приторговывают спиртным — отбирают «их хлеб».
— Ахметыч иного не желает…
Галина понимающе хмыкнула, подняла крайнее сиденье и достала из ящика бутылку с яркой этикеткой и закручивающейся крышечкой.
— Вы вернете?
— Постараемся. Но ты, если что, к Ахметычу в купе заглядывай. Он на столе оставит или на полке под окном.
Половину «Юбилейного» отлили в «армянскую» бутылку и благополучно разбавили крепким чаем. Ольга тщательно притерла пробку, предварительно аккуратно разогрев спичкой края. Выступающие бугорки спаялись, а спиральную нарезку Ольга отполировала ногтем — не подкопаешься.
Лиза придирчиво оглядела ее работу и похвалила:
— Класс!
Оставшуюся половину выпили сами, все равно надо подождать, пока бригадир разместит «двойников», да подгадать, чтоб радист Володя успел налить ему непременные сто граммов перед сном. Тогда можно и их «продукцию» нести, иначе Ахметыч сразу распробует обман.
На их счастье, Ахметыч уже принял чарку. Он сидел на полке, по-восточному скрестив ноги, и, как обычно в таких случаях, сокрушенно вздыхал:.
— Отец мой в рот этой гадости в жизни не брал, и брат его, Джохар, и дед мой, Аман… Коран не позволяет правоверным водку пить, грех это большой. Один я, шакал неверный…
— Брось, Вань, — привычно утешал его Володя. — Зато мать твоя, Анна Ивановна, до сих пор крепко на грудь берет. А уж как песни потом поет — на всю улицу слыхать. Это еще князь Владимир сказал: «Вино пити есть веселие на Руси!» Вот жил бы ты у них там, Вань, там бы и намаз совершал, и чего там еще, а у нас — извини — положено! — И он щедро плеснул Ахметычу еще пятьдесят.
— А вот и мы! — с улыбкой возвестила Ольга и поставила бутылку на стол. — Разливай, Володя.
— Разливай, — подтвердил бригадир. — Первая колом, а вторая соколом…
Полдня ехали спокойно. Пассажиры попались смирные, большей частью дремали. Скандальное семейство Ахметыч, по счастью, отселил в другой вагон. После ночных треволнений Ольга расслабилась и успокоилась. Они с Лидкой даже сходили вдвоем в ресторан на длинном перегоне, съели фирменную солянку и выпили пива.
После обеда поменялись сменами, согрели титан, заварили чай, и Ольга принялась разносить его по, купе. Расставляя на столе стаканы, непременно добавляла невзначай скороговоркой:
— Икорки черной, свеженькой, не желаете? Дешево…
В двух купе согласились посмотреть. Ольга сбегала в служебку, принесла банки.
— Вы пока подумайте, а я дальше чай разнесу и потом к вам загляну, — улыбнулась она, зная по опыту, что если человек держит товар у себя больше пяти минут, он уже считает себя обязанным за него заплатить. Психологи называют это «эффектом привыкания».
На чае они с Лидкой тоже делали скромный бизнес, пользуясь тем, что проводили расчет в конце поездки, когда пассажиры уже сидели на чемоданах и им было неудобно доказывать, что за дорогу выпили два стакана чаю, а не четыре, как утверждает проводница.
В шестом купе ее внимание привлекла веселая компания: пухлый лысенький мужчина с симпатичной улыбкой травил анекдоты, а две женщины бальзаковского возраста с готовностью смеялись каждой его шутке. Четвертый пассажир спал на верхней полке.
— Чайку? — тут же включилась в общий веселый настрой Ольга. — Или чего покрепче?
— Можно и покрепче, — подмигнул своим дамам лысенький.
— Это мы мигом, — Ольга обрадовалась, что по примеру бабы Тани тоже догадалась захватить в рейс водки. — А закусить?
— А что предложите?
Лысенький игриво поглядывал на дам, и Ольга воспользовалась ситуацией.
— Для такого галантного кавалера могу и икорку раздобыть, — она подмигнула, приложила ко рту ладонь и сделала вид, что говорит только лысенькому. — Дешево…
— Несите, — решил он. — Нет, лучше я сам с вами схожу, там и рассчитаемся.
Он надел пиджак, взял в руки портфельчик и вышел вслед за Ольгой.
Обрадованная, она достала из «загашника» бутылку водки, подняла полку и вынула банку с икрой….. да так и застыла с ними в руках, потому что лысенький сунул ей прямо в лицо раскрытое удостоверение.
Он больше не улыбался. Глаза стали жесткими, в них зажегся мрачный азарт охотника.
— И сколько же у вас этого добра9! — злорадно сказал он. — Сейчас составим актик…
За его спиной откуда ни возьмись возникли еще двое. Один из них ехал в первом купе, а второй в последнем. Ловко распределились: по краям и в середине…
Ольга ошалела от неожиданности, колени мелко задрожали, а сердце гулко ухнуло вниз.
Лысенький цепко ухватил Ольгу за локоть, а его здоровенный напарник принялся вынимать из-под полки сумки с икрой.
— Неплохой улов, — хмыкнул он. — И сплошь самопал. Видал, сколько пленок?
Он открыл банку и ткнул Ольге.
— Таким дерьмом отравиться раз плюнуть. Где брала? Кто поставщик? Кто готовил? Отвечать!
Она аж присела от страха, так неожиданно громко он рявкнул.
— Н-не знаю… Я сама на рынке брала… — пролепетала она.
— Будешь врать, с поезда сниму! — пригрозил здоровяк. — Посидишь в каталажке — иначе запоешь.
— За что? — изумилась Ольга.
— За экономические преступления! Или это тебе так, тьфу?! Это, милая, столько статей, что охренеешь! Я тебе и браконьерство припаяю, и спекуляцию, и торговлю заведомо опасным для здоровья товаром, и водку продаешь без лицензии…
Третий контролер достал из сумки лист бумаги.
— Что ты время тратишь? — буркнул он. — Составляй акт на конфискацию.
— На что?! — вскинулась Ольга. — Вы что, забрать это хотите?!
— Не забрать, а конфисковать. — строго поправил лысенький.
У Ольги все внутри оборвалось. Они заберут, а ей чем с Никитой расплачиваться?