Елена Ларина – Диктофон, фата и два кольца, или История Валерии Стрелкиной, родившейся под знаком Льва (страница 11)

Дом Ксении был очень старым. Как она мне рассказала, он принадлежал еще ее родителям, а им достался по наследству от двоюродной тетушки, которую сама Ксения ни разу не видела. Вначале они часто приезжали сюда всей семьей и проводили здесь лето, а потом Ксения выросла, у нее началась другая жизнь, и она стала навещать стариков все реже и реже. Пока… Пока в ее жизни не настал момент, когда ей самой понадобились тишина и уединение. Вот тогда дом переродился заново. Ксения, как могла по тем давнишним меркам, благоустроила его. Во всяком случае, «удобства» перекочевали со двора в дом, также она установила котел, который отапливал дом и нагревал воду. Провела газ и телефон. И теперь здесь можно было чувствовать себя так же комфортно, как и в городской квартире.

Рядом с домом располагался сад. Он не был ни ухожен, ни подстрижен, как это теперь модно, не коснулась его и рука дизайнера. Наоборот, он производил впечатление некой заброшенности, которая придавала ему особую прелесть, избавляя от чрезмерной прилизанности. В саду была беседка, где мы, если вечер был теплый, пили чай, и разговаривали. О чем только мы с Ксенией не переговорили за эти дни! И я часто ловила себя на мысли, что после этих бесед чувствую себя обновленной.

А еще я думала о том, как же все-таки странно устроена жизнь. Мама умерла, когда мне было тринадцать. То есть я была уже достаточно взрослой и хорошо помнила наши с ней отношения. Безусловно, их нельзя было назвать плохими. Но почему-то в них напрочь отсутствовали теплота и нежность, сквозившая в каждом слове, каждом жесте Ксении. Точно мама боялась, что, если покажет мне, как сильна ее любовь, то сделает уязвимой меня. А может быть, себя? Не знаю. Но свои чувства она тщательно скрывала за излишней требовательностью и придирчивостью. Во всяком случае, я не помню, чтобы мы с ней сидели за чашкой чая и доверительно беседовали. С отцом — да, а с ней нет. Если же разговоры и начинались, то заканчивались они неизменно какими-то разборками, ссорами, после чего я обиженно уходила к себе в комнату, а отец говорил ей: «Леля, ну нельзя же так! Она ведь перестанет с нами делиться». Я не очень понимала, чем же таким я с ними делюсь, ведь у меня ничего не было, а игрушки мои родителям не нужны. И частенько ворочалась в постели без сна, пытаясь понять, как мне вести себя с мамой, чтобы она перестала меня ругать.

— О чем вы задумались? — прервала мои мысли Ксения.

— О доме. Точнее, о домах. О своем, о вашем и об этом.

— Каждый фасад — лицо хозяина?

— Да… Что-то в этом духе. Интересно бы узнать историю этой усадьбы.

— Она и в самом деле довольно любопытна. Этот дом раньше называли домом с привидением.

— Шутите?

— Нисколько. Жена последнего графа внезапно исчезла. Точно растворились. Уж судейские ее искали, искали, но без толку. Однако уголовное дело против графа возбудили. Подозревали его весьма серьезно.

— И что?

— Да ничего. Не нашли ее. Графа отпустили за недоказанностью улик. Но пятно на нем осталось на всю жизнь, и даже родные подозревали его в убийстве.

— Не понимаю. Что же он мог с ней сделать?

— В лесу, рядом с озерами, много пещер. Они как катакомбы. Если знать ходы, то можно спрятать тело так, что его никто и не найдет.

— А при чем здесь привидение?

— Ну как же! Графиню-то не похоронили. Вот она и бродит по ночам, все пытается найти убийцу и отомстить. А я думаю, что душа ее не может успокоиться, все бродит, неприкаянная.

Я пристально посмотрела на свою старшую подругу и увидела, как в глазах Ксении появились смешинки.

— Ловко вы меня! А я чуть было не поверила.

— На самом деле я лишь чуть-чуть приукрасила. Об этом привидении много говорили, но только очень давно. Когда я еще была девчонкой. Но пойдемте, у нас еще уйма дел.

Ксения сегодня уезжала, и ей нужно было еще собраться. Зная мою слабость к этой усадьбе, она так повела меня через лес, который окружал дом, чтобы по дороге мы могли увидеть его со всех сторон. И вот мы с Ксенией вышли на тропинку, которая, если по ней чуть-чуть пройти, упиралась бы прямо в выход с торца усадьбы.

— Давайте покурим, — предложила я. — А то у меня сейчас начнется кислородное отравление.

Я достала сигарету и уже щелкнула зажигалкой, как дверь дома отворилась. И на дорожку вышли двое мужчин. Одному из них было лет тридцать. Внешне он был чем-то похож на викинга, каким его растиражировал наш кинематограф. Высокий, атлетически сложенный, с длинными светлыми волосами, спускающимися до плеч. Довершая сходство с героем киноэкрана, лицо его украшала аккуратно подстриженная бородка, которая придавала его облику благородные штрихи.

Другому мужчине было около сорока. Он был коренаст, невысок, русоволос, с неправильными, но приятными и мужественными чертами лица. В принципе, такие не в моем вкусе. Но как только я увидела его, я уже не могла отвести глаз от его лица. Более того, я даже выронила сигарету. Сердце ухнуло куда-то вниз, и, несмотря на довольно прохладный день, меня обдало жаром. Я даже немного расстегнула куртку, поскольку стало тяжело дышать.

Что же это такое? Нечто острое и щемящее пронзило меня изнутри, и мысль о стреле Амура, поразившей прагматичную городскую девушку, промелькнула у меня в голове почти на полном серьезе. Я застыла на месте, ловя на себе удивленные взгляды Ксении. Когда-то я читала, что у каждого человека — и мужчины, и женщины — есть свой, подсознательно сформированный психотип идеального партнера. И если мы вдруг, нечаянно-негаданно, встречаем человека, один к одному похожего на этот глубоко спрятанный внутри образ, то… влюбляемся, очертя голову. И окунаемся в это чувство, точно в омут головой, невзирая ни на какие доводы рассудка.

Тем временем мужчины шли, о чем-то оживленно беседуя, я бы даже сказала, споря. Потом тот, который был постарше, подошел к машине, рывком открыл дверь, плюхнулся на сиденье. Хлопнув дверцей, он рванул с места, даже не попрощавшись со своим визави. «Викинг» с недоумением смотрел вслед отъезжающей машине. Затем он обернулся и увидел нас. Некоторое время он еще постоял, точно о чем-то раздумывая, а потом, словно, приняв решение, пошел к нам навстречу.

— День добрый, Ксения, давно вас не было, — сказал «викинг» низким, но в то же время бархатным, завораживающим голосом.

Он улыбался, а я удивленно смотрела то на него, то на Ксению.

— Добрый, добрый, Митя. Рада нашей встрече. Я показывала Лере вашу красоту. Очень уж ей нравится этот дом.

— Да… — протянул Митя. — Дивное место.

Он пристально посмотрел на меня. У него были синие-синие пронзительные глаза. Казалось, они проникали глубоко в душу, почти до самого дна…

— Знакомьтесь. Моя дальняя родственница Лера. А это — управляющий всего этого великолепия…

— Дима, — представился «викинг».

— Очень приятно.

— Я рада, что мы встретились, а то уже хотела вам звонить, — сказала Ксения.

Она вообще как-то очень приветливо смотрела на Диму. И он тоже чуть ли не светился, когда говорил с ней. Глядя на них, я поняла, что они куда больше, чем соседи, скорее всего, добрые приятели. А еще — что Диме очень приятно общество Ксении. Как только она закончила фразу, его лицо тут же приняло обеспокоенное выражение.

— Что-то стряслось? — спросил он.

— Нет, к счастью, ничего. Просто я завтра рано утром уезжаю, и Лера остается здесь одна. Мало ли что ей может понадобиться, так вы уж за ней присмотрите.

— О чем речь! С превеликим удовольствием.

— Спасибо. Ну мы пойдем, а то мне еще собираться, — заторопилась Ксения.

— Как? — удивился Дима. — И даже в дом не зайдете? Показать родственнице все великолепие изнутри?

Ксения насмешливо улыбнулась и в упор посмотрела на Диму.

— В другой раз. Мне и правда сейчас некогда. А вы… при случае обязательно ей все покажете.

— Ну ладно, — добродушно согласился он. — И все-таки жаль. Зашли бы… Хоть чаю бы попили. Что ж… Если вы не возражаете, я возьму шефство над вашей родственницей.

Ксения кивнула. Дима подошел ко мне. Взял мою руку и церемонно поднес к губам. Ксения чуть насмешливо за ним наблюдала, а я слегка растерялась. Но он, не выпуская моей руки, тотчас же заговорил.

— Очень рад нашему знакомству. Надеюсь, теперь мы станем чаще видеться?

— Может быть, — неопределенно сказала я.

— Вы уже были в местном баре?

— Еще не успела.

— Обязательно сходите. Кухня там отменная. Да и столы неплохие.

— Какие столы?

— Бильярдные. Впрочем, не знаю, прельщает ли вас это?

Я улыбнулась, но ничего не стала объяснять. Взяла под руку Ксению, и мы пошли домой. Нам предстояло еще множество дел перед ее отъездом.

Дома Ксения устроила небольшие сборы и самый настоящий переполох. Она вечно что-то теряла, сетуя на то, что вещи куда-то пропадают непонятным образом. Потом находила их, складывала в сумку, потом вытаскивала и говорила, что нет, это совершенно не то. А вот где лежат совершенно необходимые ей вещи, она не помнит. Ксения смеялась и жаловалась, что старость, как и слабоумие подкрадываются незаметно. Всегда исподтишка. Я, в меру своих сил, старалась помочь. Правда, на мой взгляд, не очень-то успешно. Но наконец-то сумка была упакована. Ксения, которая до этого носилась по комнатам с такой энергией, что могла переплюнуть батарейки «Энерджайзер», обессиленно опустилась в кресло.