Елена Лаевская – Данница (страница 35)

Сейчас я думаю о том, что совсем не напрасно отправился в путь и что получу от него взамен больше пользы, чем вреда. Встреча с душой моей Меллори, поездка в Университет, Данница Ивка, с которой связывает нас загадочная невидимая нить, неожиданное мое открытие на Кладбище Гигантов — все это неоспоримые тому доказательства.

И даже свидание с дядей, представляющимся мне всегда премногоядовитой змеей Горглой, не пугает меня больше. Наоборот, я готов прижать к груди близкого мне по крови человека, благодаря которому стало возможным знакомство с региной.

Ах, как соскучился я по ее живым темным глазам, порывистым движениям тонких рук, открытой улыбке.

Скольких драконов загоню я, пылая желанием как можно быстрее вернуться домой. Меня не задержат ни проливные дожди, ни наводнения, ни ураганы.

Но, клянусь местом в небесной лодке, как странен и разнообразен Мир. Как тесно переплетены в нем события и люди, города и дороги, земля и небо.

То, что казалось причиной, становится вдруг следствием, и наоборот. Как будто там, на оборотной стороне жизни, стянуты мы многочисленными узелками и стежками, которые не видны нам, но соединяют часто самым необыкновенным образом. Хотелось бы мне взглянуть с той, изнаночной стороны, на это полотно. А впрочем, кто сказал, что именно та сторона и является изнанкой? Может быть, она и есть прячущееся от нас лицо?

И какое предназначение сулит мне загадочный невидимый отправитель странных посланий?

«Выполни свое предназначение». Если бы я знал, в чем оно заключается, то давно бы уже занялся его исполнением. Но, как видно, отправитель не торопится возложить на меня эту ношу. Не пришло еще время. Не нашлось место. Не взяты крепко за нити человечки-марионетки, воображающие себя хозяевами жизни.

Но что-то расписался я не в меру. Подходит к концу последняя тетрадь. Надо перестать быть многословным. А то может не хватить места для записи каких-нибудь важных событий.

Записки ни о чем и обо всем, сделанные Магом-У-Терры во время путешествия.

Давно и упорно умирающий дядя принял Мага-У-Терры в столовой. Только что подали обед. На столе, покрытом кружевной скатертью со знаменитой золотой нитью, дымился в тарелках тонкого фарфора протертый морковный суп на сливках, золотились в хлебнице кусочки бисквита, весело трещали в камине сухие поленья, ярко горели свечи в серебряных подсвечниках. Бесшумные слуги выверенными движениями расставляли окутанные аппетитными запахами блюда: жаркое из кролика, вареные овощи в ароматных соусах, жаренных на вертелах лесных птиц.

Мажордом в лиловом камзоле объявил о прибытии гостя, отодвинул от столешницы массивный резной стул, склонился в поклоне.

Маг-У-Терры клюнул дядю в сухую, гладко выбритую щеку и сел на указанное ему место. Приподнял витую серебряную ложку, заколебался на мгновение, подбирая приличествующие случаю слова.

— Ты ешь, — покровительственно изрек дядя, отламывая кусочки от сухого пресного бисквита. — Я не такая бесчувственная скотина, как некоторые. Родную кровь всегда привечаю.

— И я вас тоже очень люблю, дядя! — Маг-У-Терры зачерпнул ложкой горячего супа и с удовольствием проглотил. Тоскливое настроение, в котором он обычно тонул с головой при виде дяди, почему-то не появлялось. На душе было спокойно. И даже весело почему-то было. Хотелось, как в детстве, озорничать, смеяться, скакать на палочке верхом. И вообще ни о чем не думать, и ожидать от жизни только хорошего.

— Не похоже что-то, — пожевал дядя морщинистыми губами. — Любящие племянники являются по первому зову, а не собираются несколько месяцев.

— Дядюшка! Родной! — отвечал маг. — Я выехал по первому зову, даже побриться не успел, но вы просто не представляете, сколько опасностей подстерегает бедных путешественников в дороге. Меня чуть не убили разбойники, чуть не ограбили пираты, чуть не засыпал в горах оползень, почти спалил лесной пожар.

Подумал и добавил: «А еще я месяц провалялся в лихорадке».

— Говорил я твоему Па, не бери в жены девушку из рода Марголис. От них рождаются слабые дети…

— Говорили, дядя. Но у Па в это время приключилось воспаление ушей. Так что вашим полезным советом он воспользоваться не смог. И, надо сказать, об этом никогда не жалел.

Дядя положил ложку и уставился на племянника так, будто увидел впервые. По острому подбородку зазмеилась тонкая струйка супа. Этакий самозванец сидел за столом, куда, за неимением друзей, допускаются лишь близкие родственники.

Маг-У-Терры понял вдруг, как, в сущности, беззащитно выглядят морщинистые, набрякшие, в красных прожилках веки. А выцветшие, мутные глаза затопила растерянность. И ей там, бедной, неуютно и непривычно.

Сколько же дяде лет? И сколько из них он живет один? Или старик из тех несчастных, жаждущих, как степная земля редкого дождя, внимания и любви, кто одинок всегда, даже в шумной толпе, даже в кругу родных.

— Что с тобой случилось? — строго спросил старый маг.

— Со мной случилась дальняя нелегкая дорога. Она часто меняет людей, дядя. Давайте лучше покончим с обедом и пойдем на прогулку. У вас прекрасный сад, гораздо лучше моего. Если позволите, я буду поддерживать вас под руку.

— Сам обойдусь, — буркнул дядя. — Еще не хватало, чтобы всякие сопляки… А вообще-то я самодвижущуюся коляску изобрел. Три дня заклинание писал, запарился даже. Я все-таки хороший маг, не то что некоторые. Тебе, так и быть, покажу бумагу. Ты оценишь.

Маг-У-Терры заклинание дяди оценил. Две страницы тончайших, изящных словесных кружев. Их семья не зря славилась среди волшебников королевства. Не зря их призывали на помощь государственные советники в особо сложных случаях. С каким бы удовольствием он сам прочитал заклинания. Где надо — повышая голос, где надо — переходя на шепот. Где надо — растягивая слова, где надо — скороговоркой. Да что там. Ему не по зубам даже простенькое волшебное предложение. Ему никогда не сотворить даже самочистящиеся башмаки.

Самодвижущаяся повозка неторопливо катила по дорожкам сада. Дядя сидел впереди, сжимая в руках похожее на баранку рулевое колесо и, неверное, воображал себя морским волком, капитаном бригантины, попавшей в сильную бурю. Во всяком случае, сгорбленная спина его распрямилась, глаза приобрели стальной блеск, а губы сжались в тонкую бледную нить.

Маг-У-Терры расположился на соседнем сидении. Ему, по-видимому, следовало представить себя испуганным юнгой. Но не получалось.

Повозка резко затормозила под старым каштаном: дорогу пересекал огромный аспид с беспощадными глазами убийцы и жалом на остром хвосте. Из кроны каштана высунулась волосатая лапища с семью пальцами. Пальцы потянулись в сторону молодого мага. Тот на всякий случай отодвинулся. Белый, похожий на лилию, цветок с нежными листьями склонился к повозке и вдруг впился неизвестно откуда прорезавшимися зубами в лакированную дверцу.

— Рассказывай, — приказал дядя, остановив повозку у маленького, идеально круглого пруда с лупоглазыми рыбинами. — Хочу слушать о твоих приключениях.

И молодой маг взялся рассказывать. О разбойниках и вороватых хозяевах постоялых дворов, о Даннице Ивке и их случайной-неслучайной встрече, об Университете, о Кладбище Гигантов. Об утренней росе и алом закате, о пении птиц и хрюкание драконов. Длинная речь давалась Магу-У-Терры с трудом, но он упорно продолжал свой рассказ, не обращая внимания на едкие, как щелок, замечания: «Ты на это не способен. Тут и дурак бы сообразил. Я бы сделал гораздо лучше».

Сегодня дядино злословие племянника не раздражало.

Дядя слушал с интересом, кивал головой, в особо напряженных местах стучал сухим кулачком по лакированному борту повозки.

Когда история была закончена, старый маг посидел некоторое время, пожевал губами, сказал, наконец: «Пожалуй, мне тоже следует кого-нибудь навестить. Надо выяснить, кто из моих дальних родственников еще не откинул когти, и отправиться к нему в гости. Заодно испытаю на прочность свою повозку. Присоединишься?»

— Я бы с удовольствием, — тщательно подбирая слова, ответил Маг-У-Терры. — Но неотложные дела призывают меня вернуться домой.

— Это какие? — полюбопытствовал дядя.

— Я бы предпочел не распространяться…

— Сердечные, значит, — заключил дядя. — Надеюсь, она из хорошего рода, иначе нарожает тебе черт знает кого, как Ма твоему Па.

Маг-У-Терры тихо вздохнул: дядя был дядя. И исправляться не собирался.

Лохматая, странно горячая лапа высунулась, наконец, подальше из ветвей каштана, добралась до Мага-У-Терры, нежно погладила по шее. Из густой листвы донеслось громкое посапывание, гуканье с всхлипами и придыханиями. Маг напрягся — показалось, что его сейчас будут есть.

Лупоглазые карпы в озере сплотили ряды, высунули из воды плоские головы и пропели государственный гимн приятным, чуть квакающим тенором. Дядя, прикрыв веки, тихо подпевал.

Запыхавшийся слуга принес поднос с запотевшей бутылкой белого вина и корзинкой сухого соленого печенья.

Дядя и племянник чокнулись бокалами, пригубили. Вино было приятное. Прохладное, бодрящее, с горчинкой.

— Да! — дядя дотронулся рукой до лба. — Совсем забыл. Тебя ждет послание. Кто-то, пожелавший остаться неизвестным, положил у ворот. Лапусик, крокодил мой, нашел и принес. Умница такая. Да не хлопай ты глазами. Третьего дня доставили. В конверте с сургучной печатью и с надписью «Лично в руки». Я его, конечно, тут же и вскрыл. И не смотри на меня так. Должен же я быть в курсе дел единственного племянника. Ничего не случилось с твоим письмом. Вот оно.