Елена Лабрус – Под каблуком у Золушки (страница 47)

Приезд Данки с Пашкой вызвал новую бурю восторгов. И Данка в белом была чудо как хороша. Она еле дышала в абсолютно не свойственном ей декольте, но это скорее от волнения. Всех, кто пытался её обнять или потискать, она отодвигала вытянутой рукой и просьбой отложить всё на после церемонии, пока на ней ещё держится и этот макияж, и это платье.

Оксанка вцепилась в Кайрата с новой силой, когда к ним подошла Диана.

— Шикарное платье, — одобрила она Оксанкин наряд, хотя Кайрат точно знал, что покупали они его вместе.

И он даже украдкой не вздохнул, когда, помолодевшая после своих последних процедур и снова на каблуках, она чмокнула его в щёку.

Она навсегда останется в его сердце, но он даже не станет запирать эту дверь. Она была едкой солью, обжигающим перцем, пряными травами и изысканными приправами — всё это придавало вкус, но не насыщало. И время экспериментировать со специями для него прошло.

Он словно прощался с ней. И стойкое ощущение, что свадьба сегодня не у Данки, а у него самого, окрашивало всё в возвышенно-торжественные тона.

Бессмертный марш Мендельсона. Что-то он стал слышать его слишком часто.

Голос регистратора, громко произносящий такие проникновенные слова, что парни нервно сглатывали, а девушки едва сдерживали слёзы.

В тот момент, когда Оксанка поставила свою подпись в свидетельстве и протянула ему ручку, он посмотрел в её глаза и окончательно понял, что готов. «Да! — хотел он сказать ей, — Я согласен!» И то, как она смотрела на него в этот момент придало ему ещё большей уверенности.

Как велит традиция, молодожёны со свидетелями катались в лимузине по городу, возлагали букеты с каким-то памятникам, пили шампанское на мосту, смеялись и бесконечно позировали надоедливому фотографу. И всё это время Кайрат думал только об Оксанкиной руке. Он боялся отпустить её даже на время, и мучительно боялся забыть слова, которые с таким трудом подбирал, чтобы сделать ей предложение.

Это был не их день, но он понимал, что на своей свадьбе уже не будет так волноваться, потому что всё самое страшное будет позади.

— Я сократила эту программу с разъездами вдвое и всё равно мне кажется, это уже перебор.

Данка упала на сиденье и откинулась на спинку с таким видом, словно готова убить каждого, кто заставит её пошевелиться.

— Паш, поехали уже домой. К чёрту все эти виды! Всё равно потом никто не смотрит свадебные фотографии.

— Потерпи, ещё маленько, — чмокнул её в макушку муж, прислоняя к себе. — Смотри, Оксанка, и та не ноет, а ей уж точно тяжелее, чем тебе.

— Она вообще никогда не ноет, — ответила Данка. — А мне теперь по штату положено, я твоя беременная жена.

— Смирись, Павлик! — улыбнулся Кайрат. — Лучше сразу сделать как она хочет, чем сделать как она хочет, но в несколько раз дороже.

— И подозреваю, он имеет в виду не деньги, — поддержала его Оксанка.

— Дан, по какому объявлению мы набрали этих свидетелей? — обратился Пашка к жене. — Они мне явно что-то не то советуют. Давай бросим их где-нибудь по дороге.

— Чувствую, они именно этого и добиваются, — ответила Данка громко, но не поворачиваясь в их с Оксанкой сторону.

И Кайрат протянул руку и прижал Оксанку к себе. Он и правда, увёз бы её сейчас куда-нибудь подальше отсюда. Может быть даже на свой далёкий остров. И выставил бы по всему периметру вооружённую охрану.

Праздничный банкет устроили прямо у Савойских в саду.

К тому времени как они приехали, солнце начало клониться к западу. Его кроваво-красный свет ложился бликами на белоснежные скатерти столов и придавал волнующей таинственности происходящему.

Молодых поздравляли, посыпали крупой, произносили какие-то речи в их честь, и официанты сбивались с ног, бегая к столам с закусками и горячим.

Кайрат кормил Оксанку с руки, забывая, что самому тоже нужно поесть, и она даже не сопротивлялась, но заставляла его доедать половинку. Они всегда так делали. Она откусывала, стараясь захватить самый краешек, а он доедал.

Если его потом спросят, что на этом празднике было самое интересное, он без зазрения совести ответит — капелька соуса, упавшая ей в вырез платья. А самое смешное — её испуганные глаза и открытый рот при этом.

— Боже, какой холодный соус! — она осмотрелась по сторонам. — Если я залезу салфеткой за шиворот, на меня же не посмотрят странно?

— Даже если это сделаю я и без салфетки, мы мало кого уже интересуем, — ответил Кайрат.

— Мне всё равно как-то неудобно, — она взяла в руку бумажный квадратик, но так и не решалась.

— Пойдём тогда вон в те заросли, — показал он пальцем на увивающие беседку кусты.

Он со всей силы старался не смотреть на её округлившуюся грудь, выпирающую из кружевного корсажа, но это было выше его сил. Он помогал ей, придерживая вырез платья, пока она сосредоточенно пыхтела.

— Ты словно бутылку кетчупа туда перевернула, — улыбнулся он и заглянул внутрь.

Её губы оказались слишком близко.

Она ответила на поцелуй, обхватив его шею руками.

Боже, как он по ней скучал! По её близости, по её губам, по её шее, по выступающим ключицам.

Если его сейчас не оттащат, он не сможет остановится. Но кто-то деликатно кашлянул сзади.

— Простите, вы не подскажете как пройти в библиотеку? — Данкиным голосом за его спиной.

Он с сожалением отстранился, но прежде чем повернуться, ещё нежно чмокнул свою девочку, смущённо потупившую глаза.

— Не хотелось бы вам мешать, — коварно улыбнулась Данка. — Но мы там торт резать собрались, пока ещё большинство гостей вменяемы. Ждём вас.

Во время фееричного зрелища с хрустом ломающегося шоколада и падающей пластами цветной пастилы он держал Оксанку за плечи, с безумием наркомана вдыхая запах лака для волос и тыкаясь губами в жёсткие колкие пряди.

Он ждал, когда можно будет её увести. Ей протянули тарелку с бесформенным куском бисквита.

— Я знаю место, где никто не помешает тебе его съесть, даже если ты вывалишь его целиком в свой вырез, — шепнул он.

— Я согласна пойти туда даже без торта, — улыбнулась она.

И Кайрат точно знал это место.

С фасада сняли вывеску «ПРОДАЕТСЯ», но отсутствие наружного освещения пока делало дом мрачноватым. Крыльцо было всё таким же затоптанным, но отделочные работы шли полным ходом — грязь была неизбежна.

Кайрату обещали, что до конца июня всё закончат. На июль он нанял дизайнера по интерьерам, и она уже привезла эскизы и образцы. Если ему повезёт, он может получить даже Оксанкино одобрение, если нет — он расчитывал угадать, что ей понравится.

К августу всё должно быть закончено. И он надеялся, что никого не распнёт, потому что срывов сроков не произойдёт.

Он знал, что Оксанка здесь была, но что она будет вести его за собой стало приятной неожиданностью.

— Хочу тебе кое-что сказать, — тянула она его за руку.

— Для этого обязательно подниматься так высоко? — он переживал скорее за неё.

— Нет, но эта комната мне понравилась больше остальных.

— Надеюсь, это спальня, — улыбнулся он, помогая ей подниматься.

— О, да! Надеюсь, там уже стоит кровать?

И ему очень нравился её настрой. Жаль только, что кровати там не было.

Звук похожий на выстрел эхом пронёсся по пустому дому. Кайрат успел судорожно прижать Оксанку к себе, прежде чем цветными всполохами фейерверка ударило по окнам.

Это было безумие с его стороны тащить её в пустой дом, у него аж спина взмокла, как он испугался.

— Боже, какая красота! — безмятежно развернулась она в сторону открытого балкона. — Пойдём, пойдём посмотрим!

Он едва выдержал пару взорвавшихся в небе фонтанов. Она была в его объятиях. В его крови бурлил адреналин, и он решил: сейчас или никогда.

В тот далёкий день, когда девочка с синими глазами коснулась его руки, забирая свою ленту, один конец атласной полоски подняло ветром и обвило их соединившиеся руки. И он тогда смутился, а она улыбнулась.

Он достал из кармана бережно сохранённый его матерью лоскуток, взял за руку свою девушку и положил его сверху.

— Я всегда любил тебя. И всегда буду тебя любить. И если в глубине своего сердца ты найдёшь силы, чтобы поверить мне, клянусь, я сумею сделать тебя счастливой.

Она подняла конец ленты и положила за его запястье.

— Мне не придётся ничего искать. Я всегда любила тебя, Кай. И, видимо, уже не смогу разлюбить.

Он опустился на одно колено и тогда только поднял на неё глаза.

— Выходи за меня?