Елена Лабрус – Под каблуком у Золушки (страница 39)

— Дан, — остановилась Оксанка. — Не рви мне душу.

— Ты же вроде сказала он тебе теперь всё равно, — повернулась к ней подруга.

— Но это же не значит, что я совсем бесчувственная. Он три раза потерял родителей. Три! Я не представляю, каково это даже один раз. А он…

— А он, кстати, тоже смотрел этот дом, — сказала ей Данка, открывая кованные ворота.

И красная вывеска «продаётся» на ещё не законченном фасаде бросилась в глаза сразу от входа.

Охранник из будки, которая после окончания строительства скорее всего станет гостевым домом, а может курятником, помахал им рукой.

— Он меня уже запомнил, — шепнула Данка, махая в ответ. — Я не первый раз прихожу. Опять же соседка как-никак.

Они прошли мимо груд камней и вывороченного грунта — ландшафтные работы шли полным ходом. И на затоптанном строителями мраморе парадного крыльца с навесом Оксанка так явно увидела колыбельку и себя в уютном креслице с книжкой, что даже затормозила.

— Клянусь, Кайрат остановился как вкопанный на этом же самом месте, — снова повернулась к ней вечно бежавшая впереди Данка. — Вот о чём ты сейчас подумала?

— А Кайрат? — не желала делиться своими бредовыми фантазиями Оксанка.

— А когда он говорил правду? — развела руками Данка. — Отшутился, как всегда. Сказал про бурку и папаху, которые он видел перед входом в какой-то грузинский ресторан. Чем порадуешь ты?

— Вот, думаю, про бурку с папахой, — почесала подбородок Оксанка.

— Пять баллов, — показала ей раскрытую ладонь Данка. — Хорошая из вас бы вышла пара.

Но Оксанка только покачала головой вслед подруге, уже устремившейся вверх по парадной лестнице.

— Если бы я знала, что ты потянешь меня по этажам, клянусь, я бы не пошла, — тяжело оперлась на перила Оксанка.

— Давай, давай, иди сюда, — крикнула ей откуда-то из глубины одной из комнат подруга.

— И что это? — наконец, доковыляла она и хмуро осматривала пустые стены.

— Ну, ты даёшь! — закружилась по комнате Данка. — Спальня, конечно, деревня!

— А это? — Оксанка заглянула в смежную комнату и остолбенела.

Голубые стены и потолок с облачками. Её белая кроватка вписалась бы сюда идеально. А ещё белый комод, что продавался к ней в пару.

Она аккуратно закрыла дверь. И её жестокая память услужливо предоставила воображению мужскую руку с фенечкой, лежащую на ручке двери, которую она только что закрыла. И его голос, глубокий, мягкий, бархатистый.

Что-то было в этом доме… волшебное и несбыточное, как детские мечты.

— Слушай, а пошли уже, — отвернулась от окна Данка подозрительно поспешно. — Я уже есть хочу.

И потянула Оксанку из комнаты за руку, а потом вниз по лестнице, и в заднюю дверь прочь из дома.

— Да, что случилось, Дан? — упиралась Оксанка, пытаясь освободиться от её цепкой лапки, но ей удалось это только за воротами дома.

— Да, там приехали дом смотреть. Неловко, если бы нас застали. Тоже женщина беременная, с мужем.

И Оксанке стало так невообразимо грустно, что не она, а какая-то чужая женщина будет укладывать своего малыша в её доме, в её белую кроватку.

Она ещё раз обернулась на стройные белые башенки и надулась на Данку за эту глупую прогулку. Сидели бы на лужайке ровно, и она бы знать не знала про какой-то дурацкий дом. Подруга называется!

— Давай, моем руки и за стол, — подгоняла её Данка, даже, когда они уже зашли в дом.

— Да к чему опять эта спешка? — не выдержала Оксанка.

Но что ей ответила Данка, она уже не расслышала, потому что по центру гостиной стоял Он.

Он обернулся на их голоса.

Глаза их встретились, и время остановилось.

Глава 19

КАЙРАТ

Один единственный взгляд. Это всё, что он мог себе позволить. Он не хотел портить ей выходные, не хотел форсировать события, но всё же приехал, чтобы увидеть её.

Двадцать минут в автобусе утром. И двадцать минут вечером. Вот и всё, что пока у него было. Но ради этих двадцати минут он вставал с первыми лучами солнца, бегал по парку, мучил тренажёры, принимал душ, переодевался и ехал до её остановки, чтобы двадцать минут стоять рядом с ней в переполненном автобусе.

Потом он передавал её Тане, шёл в кафетерий и покупал ей завтрак, а потом уже мог выпить кофе и сам.

Он возвращался к своей машине и весь день проводил в делах, пытаясь взять под контроль свою жизнь, в которую так бесцеремонно вломилась Роберта, родные родители, Назаров. А потом снова ждал её на остановке, чтобы ещё двадцать минут чувствовать рядом её тепло.

В первый же день в «Золушке» он умудрился налететь на Елену Сергеевну Назарову.

— Стоять! — сказала ему эта матрона, и он подумал, что поговорить с ней будет разумнее, чем сбегать. — Пошли, Кайратушка, потолкуем.

Он осмотрелся в её просторном кабинете, но присесть без разрешения не посмел. Мало того, что он выглядел в кепке и джинсах моложе, так ещё и робел перед своей бывшей директрисой до сих пор как школяр.

— Вернулся, значит? И за девушкой своей шпионишь?

Она бросила на стол свою сумку, набитую явно кирпичами, достала сигарету, закурила, открыла окно. На совесть вмонтированный строителями подоконник принял на себя её монументальный вес и даже не дрогнул.

— Есть немного, — пожал плечами Кайрат и сел на стул, на который Назарова показала ему, качнув ногой.

Две вещи любила она фанатично — курить и водить машину. Две темы, которые они никогда с ней не обсуждали — её сын и её муж. Это соглашение они заключили ещё в школе, в тот день, когда Кайрат помогал ей отвезти в больницу избитого её сыном мальчишку.

И это был не просто незнакомый парень, это был его единственный друг Санька. Ещё более обделённый, чем сам Кайрат, робкий, застенчивый парень, старший в многодетной семье алкоголиков. Кайрат так и не простил себе его смерть. Не простил, что в тот вечер это он позвал его в школьную библиотеку поиграть в комп, пока он сам будет заниматься. Не простил, что в тёмном коридоре школы Санька нарвался на злого Назарова, выскочившего из кабинета матери так не вовремя.

Нет, он умер не из-за побоев. Ошибка врачей, когда он уже начал поправляться. И дело замяли. Но, то, что Санька попал в эту больницу по его вине, Кайрат себе всё равно не простил.

В тот день, он узнал слишком много про семью Назаровых. Про то, что Влад был точной копией своего отца, у которого тоже в гневе срывало крышу. Про то, какая это беда, иметь такого ребёнка. И Елена Сергеевна в том, что он таким вырос, винила себя. Ей казалось она недостаточно его любила, и так и не смогла его полюбить. И придушить тоже не смогла.

— Он же сам Сатана, — сокрушалась она, плача в коридоре больницы. — Сколько боли он ещё принесёт в этот мир?

— Вы напрасно себя вините, — сказал ей тогда Кайрат. — Наверно, вы всё же любите его сильнее, чем думаете, раз до сих пор плачете по нему.

— Ты хороший парень, Кайрат, умный, толковый, — ответила она, вытирая слёзы. — Но давай договоримся, что мы больше никогда не будем об этом говорить. У каждого в этой жизни свой крест. И каждый должен нести его сам.

И глядя сейчас в её почти не постаревшее, только сильно раздавшееся в размерах лицо, Кайрат догадывался какой крест достался ему. За его ненависть. За то, что он не простил не только себя.

— Я сделал ей предложение, но она отказалась, — признался он, имея в виду Оксану.

— Ты пришёл слишком поздно со своим кольцом. Она устала тебя ждать, — выкинула в окно бычок Елена Сергеевна.

— Я не отдам её Владу всё равно.

— Она не нужна ему, и ты знаешь это не хуже меня, — нарушила она свой же запрет. — С некоторых пор его интересуют только парни. Но он наизнанку вывернется, пока не получит твою девушку. Тем более, она сама пришла, сама попросила помощи, — заняла она свой рабочий стул, взвизгнувший под её весом.

— Она хотела мне отомстить.

— Возможно. Но я не могу приставить к ней охрану.

— А я могу, если позволите. Меня она тоже пока ни видеть, ни слышать не хочет. Но я смогу её защитить.

Она долго смотрела на него исподлобья и, наконец, кивнула.

— Только одно условие. Это должна быть девушка.

Оксанка вряд ли знает Таню, а с Данкой он поговорит — решение было принято единодушно, только на всякий случай из ярко-красного её перекрасили в чёрный. Зелёный отлив получился нечаянно, но Тане даже понравился.

— Ты был прав, эта толстожопая к ней неровно дышит, — докладывала она на обеде, пристроившись за одним из столиков фудкорта, — но теперь она в полную силу переключилась на меня.

— Вот и хорошо. Пусть работает. И Оксана занята, и Назаров на виду. Следи только, чтобы ела. У неё вечно с этим проблемы.