Елена Лабрус – Под каблуком у Золушки (страница 24)

Он протянул ей плоскую фольгированную упаковку.

— Кай! — она села на диван у него в ногах, проигнорировав протянутый подарок. — Я не виновата. Наверно, это гормоны, но мне безумно хочется секса. И я не хочу никакого стюарда, — она обиженно надула губы. — Я хочу тебя. И хочу без этой резинки!

Она оттолкнула его протянутую руку и захныкала.

— Кай! Ну, пожалуйста! Сжалься надо мной! Я беременная, мне можно капризничать. Пусть это будет акт милосердия.

— Нет, Роб! Я уже проявил милосердие. Я разрешил тебе перетрахать хоть всю команду, чтобы унять твоё бешенство матки. Вперёд!

Он махнул по направлению к двери и снова уткнулся в телевизор.

Она демонстративно загородила экран, подняв трубку телефона.

— Суреш? Добрый вечер! Суреш, будьте добры, принесите нам пару бутылок шампанского… Да, да, я знаю, что мой муж попросил заменить консьержа. Простите его, он просто ревнует… Да, я приношу свои извинения за это недоразумение, я его улажу. И жду вас с шампанским.

Она положила трубку, развернулась и смерила его насмешливым взглядом.

— Я понял, — он откинул одеяло и начал натягивать брюки. — Посмотрю телевизор где-нибудь в другом месте.

Он застегнул ширинку, поднял с пола упавшую рубашку.

— Не буду вам мешать! — и нагнувшись к её уху, шепнул: — А резинкой всё же рекомендую воспользоваться.

Что-то врезалось в стену, пока эта медленная дверь закрывалась. Судя по грохоту, кажется, она кинула ведёрко со льдом.

Глава 12

ОКСАНА

Тонкая полоска металла на пальце и три слова — как этого мало, но это всё. Всё, что нужно. И не добавить, и не отнять. Счастье многогранно и принимает самые причудливые формы, но оно совершенно только когда сплетается в такой упругий шар. Шар из трёх слов.

Она смотрела на буквы, написанные Кайратом на небольшой бирюзовой открытке и видела больше, чем там написано. «я ТЕБЯ люблю» — он сказал именно так. Она словно слышала это. И он сказал это именно ей.

Оксанка вытерла слёзы и камень на пальце сверкнул отражением лунного света. Родители давно спали, но она не могла уснуть. И она снова плакала. Только это были уже совсем другие слёзы. Те же солёные дорожки по щекам, но как вода живая и вода мёртвая, они имели совсем разную силу. И та, что лечила сейчас её незаживающие раны и наполняла уверенностью и близко не стояла с той ядовитой жидкостью, что до этого вытравляла в ней всё живое как расплодившиеся сорняки.

Она даже приняла Данкино приглашение приехать в гости на эти выходные. И даже радовалась, что всех увидит.

Камень холодил губы, словно внутри него свежесть горных родников и мощь тающих льдов, и прохлада первого поцелуя Кая, который давал ей силы все эти годы верить и ждать. И если не сдалась она до сих пор, то сейчас уж тем более дождётся. Что бы их не разделяло, где бы он ни был.

У Оксанки тряслись руки, когда она надевала это кольцо. «А если оно не налезет? А если будет болтаться?»

Но оно село как влитое. И сейчас, целуя это кольцо, она знала, как он угадал размер.

— Не понимаю, как можно жить с такими тоненькими пальчиками, — он рассматривал металлическую полоску с надписью, кое как натянув её до основания ногтя.

Сидя на табуретке и поджав под себя одну босую ногу, на её кухне он выглядел так привычно, словно каждые выходные помогал ей лепить пельмени.

— Кай, положи кольцо на место, — посмотрела она на него строго, убрав волосы тыльной стороной испачканной в муке ладони. — Погнёшь или сломаешь.

— Как ты научилась писать? — упрямо игнорировал он её протест. — Как можно месить тесто такими руками, не опасаясь получить по перелому на каждой фаланге?

— Вот как-то справляюсь.

— А зачем ты носишь это кольцо? Ты знаешь значение этих иероглифов?

— Кай! — она гневно упёрла руки в бока, — Мне мама подарила это кольцо. Что бы там не было написано, я ношу его как подарок. Давай раскладывай мясо.

— А есть будем?

— Будем, только когда ты перестанешь рассматривать свои ногти и начнёшь мне помогать.

Тогда ей стало даже обидно за мамин сувенир. Но сейчас она как никогда понимала, что ничего не бывает зря. Именно так ей перевели надпись.

Зимой, снимая где-то перчатку, она мамин подарок потеряла. А сейчас, вращая на пальце безупречное кольцо от Тиффани, Оксана понимала, что он был сделан, чтобы однажды, склонившись над витриной в ювелирном магазине, Кайрат точно знал какого размера у неё безымянный палец.

— Боже, я даже не знаю, что сказать, — носилась вокруг неё кругами Данка как щенок за своим хвостом. — Это просто… просто потрясающе! Я так рада за тебя!

Она кинулась её обнимать.

— Я так рада за вас обоих!

— Я только понятия не имею где он и когда он вернётся, — улыбнулась в ответ Оксанка. — И почему этот конверт непонятно откуда.

— Главное, что там работает экспресс-доставка, а остальное неважно, — подвела итог Данка.

— И кстати, всё очень понятно, — сказал Павел, тыкая пальцем в жёлтый конверт. — Круизный лайнер. Бутик Тиффани. Можно даже по карте проследить где он сейчас находится.

— А что там Кайрат делает можно по этой карте узнать? — Данка покачала головой, глядя на своего парня.

— Не хотите, как хотите. Моё дело предложить.

Он хотел уйти, но Оксанка остановила его за руку.

— Нет, нет, я очень хочу знать где он сейчас находится, и что это за судно, и куда оно вообще плывёт.

— Сейчас!

Он убежал в дом. А они с Данкой сели в два мягких плетёных кресла, которые стояли на веранде с той стороны их красивого дома, что была обращена к саду.

— Чувствую солнца сегодня не будет, — вздохнула Данка, глядя на зарядивший за окном дождь. — Позвала тебя воздухом подышать называется.

— О, этот благословенный дождь, — осмотрелась в застеклённом с трёх сторон помещении Оксана. — Признаться, мне со вчерашнего вечера всё равно — дождь, снег.

— Как я тебя понимаю! Честно тебе скажу, я до сих пор не могу поверить. И даже злюсь. Что у него вечно всё не как у людей? Признание на открытке. Кольцо по почте. А если ты его не приняла?

Оксанка посмотрела на свою руку.

— Слушай, а может правда отказаться? Он же не знает, что я его надела.

— Точно! Выкинь его вот туда, — Данка показала рукой. — Потом подниму, когда никто не увидит. Но эта его самоуверенность!

Но Оксанка только улыбнулась в ответ. Сегодня ей казалось невероятным, что она вообще смела сомневаться в Кайрате. Сегодня она не только в его поступках, в каждой парящей в воздухе пылинке видела смысл. Вселенский смысл бытия.

— Смотри, — пододвинул стул вернувшийся Пашка и протянул Оксане планшет. — Во-первых, каждое судно следует заранее известным курсом, и на этой онлайн карте они все проложены. А во-вторых, у каждого лайнера есть несколько веб-камер и вот на этом сайте, — он сменил раскладку, — можно наблюдать вид с каждой. Открываем.

Он тыкал по экрану с такой скоростью, что Оксанка и не пыталась следить.

— Так. К сожалению, у них ночь, — показал он на тёмный рябящий экран. Он опять переключился. — И они где-то в Красном море. Потом Суэцкий канал, Египет, побережье Израиля, остров Крит, потом Италия.

— И что же он делает на этом лайнере, интересно? — перебила Данка.

— Да что угодно, Дан, — отозвался Пашка миролюбиво. — Он деловой человек, бизнесмен. А на круизных лайнерах проводят и деловые встречи, и тренинги, и чего только.

— Что-то не припомню, чтобы в последнее время он занимался какими-то новыми проектами.

— А он бы, конечно, тебя в первую очередь в свои дела посвятил, — сморщил Пашка нос, отвечая ей.

— О чём спорите, молодёжь?

Оксанка узнала бы её и без представления. Женщина - легенда, женщина - мечта, просто Женщина с большой буквы. Снежная Королева. Будь она моложе, наверно, у Оксанки не было бы ни одного шанса. А может и был. В конце концов, какая уже разница.

— Мама, это Оксана, — представил её Павел. — И ты ещё не знаешь, но, кажется Кайрат сделал ей предложение.

— О, блеск этого камня я увидела с другого конца комнаты. Не вставай, не вставай! — осадила она Оксанку. — Я — Диана.

Она присела перед ней на корточки и протянула руку:

— Можно?