Внезапно пошел дождь – не сильный, но явно затяжной. Перебираемся под навес. Только он совсем худой, и легкие струйки быстро образовывают лужи на дощатом полу. Пришлось вернуться в комнату. Ночь упала на дом, как покрывало. Сижу одна в потемках, обмотанная простыней. На веранде зажглись огни, как на деревенской дискотеке. Где-то рядом пели и веселились люди.
Выглядываю наружу. То, что увидела, было страшно и непонятно. В небе появились странные ярко-оранжевые бесшумные объекты. Они были похожи на объемные вырезанные снежинки со структурой, которая напоминала медузу. Шли сплошным потоком, закрывая все небо. От этого бесшумного полета стало жутко. Никто ничего не замечал. Это еще страшнее. Одна из медуз – бесформенная и туманная – снизилась так, что запуталась в высоких кронах деревьев и вырвалась из веток, оставив на листьях светящиеся анилиновые кляксы.
Следом за медузами пошли такие же бесшумные аппараты, отдаленно напоминающие вертолеты. Они состояли из двух частей: верхняя – похожа на серо-металлическую сигару, нижняя – на темную эллипсоидную гондолу. Вертолеты приземлялись один за другим, из них выходили люди в шинелях первых лет Гражданской войны – из сукна грязно-болотного цвета.
Кричу людям, чтобы прятались. Бесполезно. Веселье продолжается. Бегу в дом, чтобы выключить свет и спрятаться. Не успела. Как столб, прислонилась к стене, прикрывшись одеялом. В дом входят солдаты. Они безучастно проследовали по комнате, как по коридору. Их движения мало напоминали человеческие, скорее автоматические. Лица ничего не выражали. Все это происходило в звенящей тишине. Из звуков слышно только мое спертое дыхание. Мыслей никаких, только жуткий страх и ощущение близкого конца.
Ко мне, судя по всему, подошел начальник. Одеждой не выделялся. Лицо осмысленное, но грубое. Фигура напоминала невысокий шкаф – мощный и старомодный. Общение со мной было натуральным, без всяких мысленных заморочек.
Он спросил: «Что у меня болит?" – "Спина". – И быстро, словно боясь забыть, добавила, – "и коленка". Он кивнул головой, а я судорожно стала вспоминать, а что на самом деле у меня не болит? Он показал небольшой прибор, напоминающий милицейский жезл, и пообещал, что вылечит меня полностью.
Представила себе, как он будет проводить этим прибором вдоль моего тела. Как быстро снизу – от пальцев ног – до макушки – мой организм будет восстанавливаться. Подумала, что, наверное, очки мне больше не понадобятся. И даже зримо увидела, как выплевываю железные коронки – вырастут новые здоровые и красивые зубы. Он, видимо легко читал мои мысли, потому едва заметно улыбнулся.
Именно это и отрезвило меня. А мозги? Мозги мне тоже… Он выжидательно смотрел прямо в глаза. Холодный пот потек по спине. Что же тогда от меня останется? Видимо, что-то изменилось в моем лице, потому что он подошел близко-близко-близко.
И в этот момент я поняла, что не боюсь. Мысленно возникали и уходили вопросы о том, что на самом деле сейчас происходит? Эта внутренняя борьба, вероятно, длилась мгновенье, но решать-то пришлось на ВСЮ жизнь. Вот сейчас, реально, я могла избавиться от всех своих болей и мук, начать новую страницу, изменить судьбу…
Да мало ли что может случиться в новой здоровой жизни? Но вся эта радужная картина разбилась об один факт. Я ведь часто молилась, но никогда не просила Господа, Богородицу, святых дать или вернуть мне здоровье. Просила помочь в исцелении. Вероятно, отдавала себе отчет в том, что, вогнав организм в болезнь самостоятельно, и выбираться из нее я должна сама. Мне нужны были только ориентиры верной дороги.
Если это так, то тогда ЧТО передо мной? Господь послал мне помощь? Или это – искушение? Если это – искушение, то КТО меня искушает? Где-то в глубине души подлая подсказка, конечно же, шевелилась, – не надо ничего усложнять, бери, что дают.
– Ну, что?
– Нет, спасибо. Как я могу быть уверена в том, вы только избавите меня от болезни, ничего не меняя в моем сознании? И кто даст мне гарантии, что со временем, я не стану для вас просто подопытным кроликом, которого в любой миг можно будет забрать откуда угодно для экспериментов?
Он переступил через какого-то лежачего человека и пошел к выходу, но внезапно вернулся: "А ты не пожалеешь?" Я ответила, что, конечно, могу и пожалеть, но это ничего не меняет.
ПОСЛЕСОНИЕ
Проснулась от потрясения, и некоторое время лежала с закрытыми глазами. Никак не могла решить, правильно ли поступила? Отказалась от помощи или отвергла искусителя? Одно меня оправдывало. Я была уверена, что, если бы, действительно, было послано избавление от болезни, то избавитель выглядел бы иначе. Нет. Решение я приняла все-таки правильное.
Зачем понадобился карьер, сказать определенно трудно. Но, если учесть мой "бродячий" сюжет о выдавливании болячек, карьер – просто квинтэссенция глубины страданий. Если же принять во внимание, что глина бралась из этой глубины, то тогда и избавление от страданий, соответственно, находится на самом дне этой боли. То есть, боль, получается, можно победить болью. Правда, во сне мне это проверить не удалось.
Про дом и его обитателей могу предположить только собственное системное неумение отстаивать свои желания, даже, если это сопряжено с дополнительными страданиями. Кроме этого, есть еще один важный момент. Люди меня не слышат даже тогда, когда во мне заключено, быть может, их спасение. Это уже похоже на систему. Неприятно.
Что до инопланетной части, то это объяснить и легко, и просто. В последнее время на всех каналах только ленивый не рассуждал о близком вторжении и конце света. Впрочем, в разных обличиях эти сущности не раз уже вползали в мои сны.
Следом за этим сном начался следующий, на протяжении которого, смотря его и присутствуя в качестве главной героини, я продолжала размышлять о правильности выбора, сделанного в предыдущем сне.
Именно это обстоятельство для меня не просто загадка – грандиозность явления!
Бывало раньше, я "прокручивала "сонные" события, но, чтобы в одном сне анализировать другой одновременно с новыми событиями… Такого в моей сновидческой практике еще не бывало. Представляю, что могут подумать "нормальные" доктора.
СОН-б
Сон начался в квартире на Арбате. Вернее, не в той квартире, где я жила, а в доме, который, судя по географии сна, находится или рядом, или на месте ресторана "Прага". Из окна (на уровне 4 или 5 этажа), выходящего на фасадный Арбат, я разглядываю угловой 3-х этажный дом красного кирпича, который стоял на стыке Арбата и Гоголевского бульвара. Рядом с ним – стена в стену – прислонился желтый 2-х-этажный особнячок. На красном доме – вывеска какой-то продуктовой лавки. Решаю зайти в нее.
Долго преодолеваю длинный темный коридор, выходя из огромной квартиры, совсем не похожей на ту, в которой когда-то жила. Спускаюсь по винтовой лестнице – боюсь таких – и выхожу на Арбат. Родная улица совершенно не похожа на себя. Прохожих ранним прохладным утром почти нет. Почему-то направляюсь не в лавку, а в противоположную сторону – иду к метро "Смоленская" по правой стороне.
По дороге прокручиваю предыдущий сон и пытаюсь понять, что мне хотело поведать подсознание? Перебираю разные варианты и останавливаюсь на том, что, скорее всего, это было испытание искушением. И не важно, кто и с какой целью подверг меня ему. Для себя я выбрала самый правильный и единственно возможный вариант. Если НЕКТО ДОБРЫЙ хотел меня исцелить, он не стал бы искушать верой. Конечно, я не знаю, ни как Он выглядит, ни как выбирает цель, ни как действует. Но уверена, что испуг не входит с Его арсенал для подобных случаев.
И еще. Странным представляется сама последовательность помощи.
– Я прошусь на ночлег, оказавшись в незнакомом месте ночью.
– Хозяева перестилают мне постель с раскладушки на пол.
– Дед с одного взгляда определяет, что мне плохо и собирается сделать мне аппликацию.
– Пришельцы, появившиеся с пугающей быстротой и непонятной целью, тут же предлагают не просто вылечить, а, практически, меня изменить.
Рассуждая о виденном во сне, еще раз убеждаюсь, – я поступила правильно. Если бы наяву мне предложено было что-то подобное, точно так же отказалась бы от халявы.
– Здоровье – самое ценное у человека. – Говорю это вслух, не обращая внимания на прохожих. – Оно в списке приоритетов идет следом за жизнью. И здоровье – это то, что человек должен САМ сохранять. – Останавливаюсь у здания бывшего министерства культуры и, задрав голову, кричу в небо. – Жизнь не лечится таблетками!
Наверное, мне нужен именно такой акцент, чтобы придать особый статус выводу о правильности поступка. Прохожие понимающе кивают головами. Щуплый дедулечка даже бросается обниматься. Улыбаюсь, глядя в витрину, и облечено вдыхаю свежий утренний воздух.
Тут же возвращаюсь в начало СНА-б и… перехожу в сон следующий.
СОН-в
Поворачиваюсь к Вахтанговскому театру. К его правой стене примыкает большая, огороженная высокой металлической решеткой строительная площадка. В центре возвышается странный круглый подиум высотой около метра. Из его середины торчат несколько черных железных прутьев разной высоты. Разглядываю через решетку странное сооружение и вдруг оказываюсь рядом. Под рукой ощущается холодный металл. Это я пытаюсь достать до ближнего прута. Не получается. И ладно. Теряю всякий интерес к сооружению и возвращаюсь к красному домику в начале Арбата.
