Елена Кузьмина – РИЖАНИН. Сберкнижка на предъявителя (страница 5)

– Так и что же она говорит обо всей этой ситуации?

– Говорит, что в воскресенье, 3 мая, зашла в дом Зариней, чтобы взять собачьи витамины и застала там озабоченную Анну Аскольдовну, которая, вроде бы, занималась уборкой, но была неприветлива и не обрадовалась ее приходу. Лариса взяла витамины, вышла, дала их Грэму и ушла. Больше она ее не видела. О сберегательной книжке вообще ничего не знала.

– А отпечатки пальцев?

– Милый мой! Какие отпечатки, если заявили они через неделю после кражи?!

– А еще что-нибудь известно обо всей это компании?

– Остальные сведения разрозненны и совершенно не складываются в единую картину. Именно поэтому ты и нужен, – Валера перелистнул блокнот на чистую страницу, взял ручку, в верхнем левом углу поставил дату и подчеркнул ее. – Сейчас составим список того, что тебе надо выяснить и того, чем буду заниматься я.

– Начать, наверное, надо с Зариней, – Андрей тоже открыл блокнот и, также как Валера, поставил дату.

– Да. Обязательно надо опросить всех причастных к делу обитателей Царникавы, но путь свой лучше начни с отделения милиции. Посмотри на участкового, поговори с ним. Если человек нормальный, то будет у нас такой сторонний взгляд изнутри, – Валера в одну колонку записал:

«Царникава:

= милиция

= Зарини

= Озолини

= Кирши

= ?»

Поставив вопросительный знак, сказал:

– Возможно, появятся еще какие-нибудь фигуранты.

– Если Анна куда-то отправилась, то куда и зачем?

– Надо выяснить все, что касается Анны. Если есть друзья или родственники в пределах Латвии, надо будет к ним съездить, если где-то в пределах Союза, надо будет сделать запросы. На самолетах она не улетала. Ответ из Аэрофлота уже получили. Что говорила на работе, дома, у Зариней. Постарайся справиться до конца недели.

– Хорошо. Постараюсь, – Андрей посмотрел на часы. – Давай закончим с планом, пообедаем и я уже сегодня туда отправлюсь!

– Да. Было бы очень неплохо. Времени потеряно много. Трудно будет собирать достоверные сведения о конкретном времени и датах.

– А почему дело передали в управление с таким опозданием?

– Ты сейчас кого об этом спрашиваешь? – Валера удивленно поднял брови. – И какого ответа ждешь?..

– Ну, извини! А то мало ли, может, знаешь.

– Могу только догадываться, но это занятие неблагодарное и безперспективное.

– А что с Перовой будем делать?

– Сначала разберемся с Царниковой.

Валера снова заглянул в блокнот на страницы с записями об обстоятельствах дела, пару минут проглядывал их и добавил:

– Вот еще один немаловажный факт: в день, когда якобы пропала Анна Озолиня, в Центральной сберегательной кассе Риги она получила тысячу рублей со сберегательной книжки на предъявителя. Номер и серия книжки соответствуют той, что пропала у Зариней.

– Значит, украла и сбежала?

– Возможно, но совсем не обязательно, – он посмотрел на Андрея. – Ты же прекрасно знаешь, не пойманный – не вор.

– Это точно! – поднимаясь, сказал Андрей. – Я когда своих карманников по ювелирным «собираю», задерживать можно только того, кто чужой кошелек уже в свой карман положил… Пошли обедать!

***

Андрей вышел из электрички и направился в сторону отделения милиции. Царникава – поселочек совсем небольшой. Вся инфраструктура расположена на центральной площади, если этот пяточок вообще можно назвать площадью. Аптека, почта, переговорный пункт, промтоварный магазин, остановка междугороднего автобуса, милиция – все рядом. Но все очень миниатюрное: в аптеке один прилавок и один продавец, в переговорном пунке одна телефонистка, на почте тоже – одна работница за стойкой. Он зашел в здание местного самоуправления на боковой двери которого висела табличка со словом «МИЛИЦИЯ». Небольшой холл и две двери без опознавательных знаков. Дверь напротив входа показалась Андрею более привлекательной и он в нее постучался. Послышался шорох, шаги и дверь открылась. На пороге стоял пожилой мужчина, лет шестидесяти в милицейской форме, со спокойным лицом, светлыми, внушающими доверие глазами и дружелюбной улыбкой:

– Здравия желаю! – поприветствовал он и протянул руку. Голос был приятный. Слышался довольно сильный латышский акцент. – Приятно увидеть в глубинке представителя закона из столицы.

– Здравствуйте! – навстречу протянул руку Андрей. – Меня зовут Андрей Андреевич Захаров, инспектор уголовного розыска, я из республиканского управления милиции.

– Ивар Германович Лусис, оперуполномоченный, то есть, тоже инспектор, – вытянув руки по швам, представился собеседник. – Проходите, пожалуйста. Я вас чайком угощу.

– Спасибо, – Андрей зашел в кабинет. Помещение небольшое, обстановка совершенно стандартная, но присутствие хозяина угадывалось.

– Как я понимаю, вы по поводу сберкнижки Зариней приехали? – спросил он, вставляя в розетку вилку алюминиевого электрического чайника.

– Не только. Еще и по поводу пропажи Озолини, – Андрей сел за стол для посетителей – небольшой, придвинутый к письменному столу хозяина кабинета – и достал свой блокнот. – Она же еще не нашлась?

– А разве их не объединили?

– Кого?

– Ну как, кражу и побег? – в голосе Ивара звучало удивление. Он с задумчивым видом расставлял на столе стаканы для чая в металлических подстаканниках, блюдца с печеньем и шоколадными конфетами.

– А вы думаете, что Озолиня убежала?

– Понимаете, думать я могу все что угодно, – он налил в стаканы заварку, кипяток и сел не за письменный стол, а напротив Андрея. – Но то, что ее уже почти два месяца нет – это факт. Когда я учился в школе милиции, преподаватель нам настоятельно рекомендовал оперировать исключительно фактами.

– Это, конечно, понятно. Но мне как раз хотелось бы узнать, что вы обо всем этом думаете. Как давно вы здесь работаете?

– Вообще-то я здесь родился и вырос. В местную милицию меня направили сразу после войны. Так получилось, что воевал я в Советской Армии и когда вернулся домой, властям были очень нужны благонадежные кадры из местного населения. Так я и начал свою работу милиционером.

– А Озолиня тоже из местных?

– Да. Хутор ее родителей был возле Адажи, у самой Гауйи. Вышла замуж за крестьянина в доме которого сейчас и живет. Мужа убили на войне. Так и осталась одна с маленьким сыном. Всю жизнь им и занималась. Но поскольку жила без мужика, любви и внимания ребенку доставалось с избытком. Даже удивительно, что Айвару жениться удалось при такой заботливой мамочке.

– У них с женой большая разница в возрасте, – заметил Андрей, проглядывая свои записи. – До того, как они сошлись он не был женат?

– Нет. Что вы?! – замахал руками Ивар. – Еще большая удача, что ему с Ингой удалось создать семью. Да и то, наверное, только из-за того, что они сошлись в Адажи. Айвар трактористом там работает. Большую часть времени на работе, в мастерских. Там и познакомился с этой девушкой. Та еще совсем молоденькая была. Привел ее домой и объявил матери, что Инга ждет ребенка и жить они будут вместе.

– А мать в штыки?

– Было немножко. Но против пуза не попрешь. Она же тоже женщина. И внуков ей, где-то, в глубине души, понянчить хотелось. Но Ингу она иначе, как вертихвосткой первые годы не называла. Да и сейчас не очень-то хорошо к ней относится. Та в магазине работает, вокруг нее постоянно народ крутится, на язык не сдержанная, одевается по моде, много себе позволяет.

– Да уж. Стандартный взгляд матери-квочки на молодую жену сына.

– Ну, доля правды в ее словах все же есть. Молодежь действительно ведет себя несдержанно. А сынок ее, Айвар, еще и сильно выпивает. Мать думает, что это тоже Ингина заслуга.

– А на самом деле?

– Я с ним вместе не пил, не знаю, – Ивар развел руками. – Но народ говорит, да и практика показывает, что помощь женщины в том, чтобы рюмку до рта донести, совсем не обязательна. Скорее, Инга тоже от этого страдает. Ведь детки растут, им отцовское внимание чувствовать нужно.

– И что же могло побудить Анну бросить любимого сыночка, внуков и убежать? – недоуменно спросил Андрей.

– Я тоже не понимаю, но чужая душа потемки.

– Как у них в доме с деньгами?

– Как и у большинства, – Ивар нахмурился. – Хоть все взрослые и работают, но дом достаточно ветхий и двоих детей поднимать надо, да и бутылка единственному мужчине в семье мешает здравые решения принимать.

– Значит, деньги все-таки могут быть существенным мотивом?

– Не знаю. С одной стороны, конечно, могут. А с другой – я очень давно Анну знаю и наблюдал, как она самоотверженно все годы трудилась, чтобы и огород был в порядке, и заготовок на зиму хватало. Дворником пошла работать, чтобы с внуками можно было остаться, если заболеют, и к Зариням пошла, чтобы дополнительная копейка в доме появилась. Не похожа она на воровку. К тому же, она у Зариней лет пять уборкой занималась. Почему только сейчас решила украсть?

– А может какие-то непредвиденные расходы намечались или у родственников что-нибудь случилось и деньги понадобились?

– У нее из родственников только тетка в Магадане, – Ивар протянул руку и взял со своего письменного стола лист бумаги. – Я вам и адрес подготовил. Родителей расстреляли фашисты и хутор сожгли, а тетку при Сталине снег чистить отправили. Такая вот у нас разнообразная история.

– Вы запрос в Магадан посылали?