Елена Кузьменкова – Пепел затмения (страница 2)

– Получив силу, ты должна уметь управлять ею, – говорила Ада своей маленькой дочке. Малышка смотрела на нее серьезными, прозрачными, как родник, зелеными глазами. Ее хрупкое тело вибрировало от полученной энергии, и девочка была напряжена. Она чувствовала себя сосудом, доверху заполненным водой, и боялась неосторожным движением расплескать эту силу.

– Не бойся, – Ада присела перед девочкой. – Дыши ровно. Закрой глазки. Послушай, как стучит твое сердечко. Чем медленнее ты дышишь, тем спокойнее стучит сердце, и успокаивается разум. Помни, ты владеешь силой, а не она владеет тобой.

Ева, не открывая глаз, нахмурила лоб.

– Мама, – громким шепотом сказала она, – мне очень хочется что-нибудь сделать.

Ада засмеялась. Она прекрасно понимала свою дочь. Это ощущение переполненности силой всегда вызывало у нее желание сотворить что-нибудь грандиозное, мощное и желательно громкое.

– Отлично, думаю, небольшой дождь с грозой сегодня никому не повредит.

Вместе они притянули тучу, еще только назревавшую у горизонта, и позволили ей погреметь раскатистым громом, а потом пролиться коротким, но мощным освежающим ливнем.

Обучение шло быстро и весьма успешно. К десяти годам маленькая Ева владела магией всех четырех стихий, как и мать, могла читать в сердцах людей, а еще умела общаться с животными. Возле нее постоянно находились какие-нибудь зверушки. Ева подбирала раненых птиц и животных, приносила их в лесной дом, где ухаживала и лечила, а потом выпускала на волю. Многие из них оставались ее друзьями и не уходили далеко. Иногда это даже становилось проблемой. Люди из окрестных деревень стали бояться приходить за помощью в лесной дом, потому что на тропинке, загораживая дорогу, их стал встречать матерый одноглазый волк. Он предано охранял свою спасительницу, освободившую его из старого капкана.

– Ева, ты должна прогнать его. – Говорила Ада дочери. – Он не должен жить с людьми, это дикий зверь. К тому же он может напасть на кого-нибудь.

– Ну что ты, мамочка, – возражала Ева, широко распахивая свои прозрачные глаза. – Рик очень добрый. И я его попросила вести себя прилично.

Ада скептически оглядывалась на большого грозного зверя, который возлежал во дворе, щуря от яркого солнца, свой единственный глаз. Второй он потерял еще в молодости в результате драки за лидерство в стае. Ада и сама всегда легко находила общий язык с животными, но для этого ей приходилось специально использовать свой дар. У Евы же это выходило само собой. Она вела со своими подопечными долгие беседы на равных и была уверена, что те понимают каждое ее слово, также, как и она понимала их.

Лет с четырнадцати Ада сняла с дара дочери последние запреты – Ева научилась видеть сущностей потустороннего мира, могла общаться с мертвыми. Ада не боялась за девочку – та была ответственна и умна.

Лечить Ева тоже умела, этому ее больше обучала бабушка – ведьма-целительница Мелоди.

В шестнадцать лет Ева, по сложившейся не так давно традиции, отправилась в оплот всех ведьм – Хранительниц, таинственный и неприступный замок в горах. После заговора, который не так уж давно готовила главная Хранительница, чтобы установить свою власть в королевстве, было решено, что каждая ведьма, достигшая шестнадцати лет и вступившая в полное владение свои даром, должна принести клятву. Эта клятва гарантировала сохранение одного из важнейших законов Мироздания – закона Равновесия. Новая традиция переросла в красивый обряд посвящения. Каждая молодая ведьма считала за честь поучаствовать в нем. Кроме того, клятва и обряд объединяли всех Хранительниц, они могли рассчитывать на помощь друг друга. При желании и необходимости любая ведьма могла беспрепятственно войти в замок, попросить помощи или совета, воспользоваться обширной магической библиотекой или пройти обучение. Не все ведьмы становились Хранительницами и делали целью своей жизни служение людям и земле, на которой жили. Некоторые предпочитали идти по темному пути. Их никто не преследовал и не осуждал, но связь с Белыми ведьмами они теряли. Надо сказать, что Хранительницы тоже могли использовать черную магию, но только если это было нужно для достижения благих целей. Главными принципами их магической миссии было непричинение вреда, сохранение баланса между силами зримого и незримого мира, защита и помощь людям.

Воспитанием Евы занималась не только Ада и Мелоди. Большое внимание дочери уделял и отец – лорд Николас Брайди. Он, конечно же, знал, что его дочь – весьма необычный ребенок, и все же он не хотел, чтобы ее мир был ограничен только магией.

– Ева получит все, на что имеет право по рождению, – твердо заявил Ник, глядя на малышку в колыбели. – От тебя она получила свой дар, а я дам ей блестящее образование. У нее будет все, чего она только захочет.

– Я так понимаю, – с улыбкой произнесла Ада, – ты собираешься избаловать ее.

Ник на мгновение задумался, а потом согласно кивнул, расплываясь в счастливой улыбке.

– Боюсь, что все будет именно так. – Признал он. – Следи за мной, но останавливай только в крайнем случае.

Ада со смехом покачала головой.

Неизвестно, что следовало считать крайним случаем, но Ева действительно не знала ограничений в своих желаниях. Ник пытался быть строгим только в вопросах образования. Он сам научил девочку читать и писать, у нее также оказались неплохие математические способности. Кроме того, когда ей исполнилось десять лет, Ник пригласил для дочери учителя музыки. И в этом, пожалуй, был его главный провал. Ева почему-то невзлюбила и учителя, и изящный клавесин, поселившийся в библиотеке. Музыка, которую играл для нее учитель – высокий худощавый мужчина средних лет, казалась ей слащавой и ненастоящей. Ник настоял на занятиях, и Еве пришлось потратить некоторое время на обучение. Но ее терпения надолго не хватило. Бунт был тихий, но тщательно спланированный. Учитель никак не ожидал, что во время того, когда он показывал Еве, как играть очередную гамму, крышка клавесина неожиданно захлопнется. Она не была тяжелой, но все же ощутимо ударила его по пальцам. Мужчина вскрикнул и с недоумением уставился на инструмент. Как могла крышка сама по себе закрыться? Он перевел взгляд на невинное лицо ребенка, сидящего рядом, и увидел мимолетную улыбку. В этот день занятий больше не было. Но при следующем уроке все повторилось. Крышка снова сорвалась со своего места и ударила музыканта по пальцам. Он с проклятием вскочил с места, глядя на клавесин, как на чудовище. Учитель понял, что твориться нечто странное. В следующий раз, когда проклятая крышка опять рванула вниз, ему удалось уловить связь между началом движения и слегка сузившимися зелеными глазами ребенка, смирно сидевшего рядом. Руки удалось вовремя убрать от клавиатуры.

Разразился скандал. Музыкант до этого момента игнорировал слухи и осторожные высказывания слуг о своих хозяевах, вернее о прелестной хозяйке леди Аде и ее дочери. Он считал эти слухи абсолютной чушью, но теперь сам убедился, что они не лишены оснований. Учитель вспомнил и другие странности, на которые сначала не обратил внимания. Это и постоянный поток жителей окрестных деревень к некому домику в лесу, где хозяйка замка проводила большое количество времени, и разговоры о том, как леди Ада решила ту или иную проблему, вылечила или помогла. Сама его маленькая ученица тоже не казалась ему обыкновенной. Припомнились книги, которые читала девочка. Их странные, старые, исчерченные рисунками страницы были отнюдь не сказками. А совсем недавно музыкант видел, как девочка подняла во дворе упавшую птичку. Он мог бы поклясться, что птица была мертва – скорее всего она врезалась в стену замка и разбилась. Тем не менее, полежав в ладонях маленькой Евы, птичка вдруг встрепенулась, зачирикала и резво вылетела на волю. И вот теперь музыкальный инструмент, который был против того, чтобы на нем играли. Вернее, чтобы он обучал Еву игре на нем. Он сразу понял, что девочке не нравится это занятие, теперь в этом не осталось сомнений.

Учитель долго кричал, возмущался и почти откровенно назвал хозяйку ведьмой. В шаге от этого его остановил суровый взгляд хозяина – лорда Николаса. Он сначала пытался успокоить возмущенного мужчину, но оскорблений, даже скрытых, в адрес своей жены и дочери явно не потерпел бы. Музыкант покинул замок.

– Почему тебе не нравиться музыка? – удивленно спросил Ник у дочери.

– Она мне нравится, – возразила девочка, – но другая.

– И какая же?

– Я покажу тебе.

Теплым летним вечером девочка взяла отца за руку и повела его в лес. Она привела его на поляну, ниже которой протекал ручей.

– Закрой глаза, – попросила она, и Ник послушно опустил веки. – Теперь просто слушай.

Сначала Ник слышал лишь легкий шум ветра в прибрежных кустах. Он нетерпеливо заерзал на пригорке, на котором сидел, но тут же почувствовал, как Ева положила ему на голову свои маленькие ладошки.

– Слушай, – строго повторила она.

Ник расслабился и почувствовал, как звуки вокруг стали вдруг объемными, живыми. Шум ветра превратился в тихий фон, поверх которого ярче и разнообразнее зазвучали голоса птиц, нежными переливами откликнулся ручей. Мимо его головы пронеслись стрекозы. Казалось, сама земля дышала, отзывалась звуками, запахами, движением воздуха. Ник почувствовал, как эта живая музыка проникает в него, растворяя все лишнее и добираясь до самого сердца.