Елена Кутузова – Не оставляй меня (СИ) (страница 18)

— Не стоит. Если все серьезно, сама расскажет. А нет — нам и знать не надо. Она уже большая девочка, сама разберется.

— И все же…

— Дорогая, она нас когда-нибудь подводила? — поинтересовался король и с разбегу прыгнул в бассейн. Королева взвизгнула — брызги долетели и до неё, намочив одежду.

— Ну, держись! — и она нырнула за мужем.

Адель улыбалась, глядя, как резвятся родители. Она видела их такими только на отдыхе — несколько дней в году. И не стала мешать. Поднялась к себе в комнату.

— Ну, и что думаешь делать?

Отражение в зеркале не ответило.

— Родителям не до меня… И это правильно, и так редко удается побыть наедине… Так что придется с тобой советоваться. Скажи, с чего мне этот лейтенант померещился? Или я по его придиркам соскучилась?

Адель наклонилась к самому зеркалу. Глаза в глаза, так, что видны прожилки в трепещущем зрачке.

Звон прервал беседу. Девушка развернулась, в руке сверкнула шпилька — за неимением другого оружия, сгодилась бы и она.

Но в дом никто не ломился. Просто ветер чуть сильнее качнул колокольчик, и он ударился о фрамугу. Адель аккуратно собрала куски отцовского подарка, стараясь не порезаться об осколки стекла. И повернулась к зеркалу. Голос подрагивал от ужаса, когда она спросила у своего отражения:

— И что теперь будет?

Отражение промолчало. Вместо него заговорил телефон. Адель схватила трубку: звонил брат.

— Привет, малышка. Как вы там? Родители здоровы?

— Родители отлично, вон, плещутся в бассейне, как дети малые, — Адель поднесла трубку к окну, чтобы брат сам услышал.

— Ну, а у тебя все хорошо? Голосок грустный.

Скрыть от брата у Адель никогда ничего не получалось.

— А у меня все ужасно, — выдала она.

— Так, — было слышно, как брат отдает кому-то распоряжение не мешать, — рассказывай.

— Я превратилась в сплошную катастрофу! Когда летела до острова, у пилота давление поднялось. И у охранников.

— Дальше, — потребовал брат. От игривого тона и следа не осталось.

— Вокруг меня все ломается. Посуда бьется. Мама спотыкается. Отец еще держится, но…

— Не знаешь, что делать?

— Делаю! У меня день с медитации начинается. Ею же и заканчивается. От дум уже голова болит.

— А что папа?

— Папа подарил мне колокольчик. Только… он только что разбился.

— Что?

— Ты только не паникуй…

— Какой к черту… — голос на том конце трубки срывался, — Так. Ты сама спокойствие сохраняй. Папе сказала?

— Не успела. Да и прерывать их не хотела. Ой, подожди, там что-то происходит… — с улицы долетели странные звуки.

Адель подошла к окну.

— Кост, ты только не волнуйся…

— Что? — голос принца охрип. — Деля, не пугай…

— Кост, кажется, маму взяли в заложники.

3

Секундное замешательство и — четкий приказ:

— Опиши, что видишь.

— Мужчина… Кост, это один из телохранителей. Он целится в маму и что-то говорит папе, я не слышу, что именно… Так, братик, пожелай мне удачи. И пришли поскорее помощь.

— Деля! Деля, ты что задумала? Де…

Принцесса прервала звонок. Угрожающий её матери мужчина поднял голову и посмотрел на окна. Её он видеть не мог — занавеска скрывала происходящее в комнате. Но предатель знал: в доме, кроме королевской четы, находится их дочь.

— Эй! Проверь комнаты!

Это Адель хорошо расслышала. И начала действовать.

Шпилька в ладонь толщиной. Принцесса давно её не пользовалась, но и не убирала с туалетного столика, ей нравились орнамент и подвески. Сейчас же важным оказался материал украшения — сталь. Когда-то набор подарили в мастерской, производящей холодное оружие. Деля усмехнулась: украшения и мечи. Лучше бы нож для бумаг подарили.

На ногах — сандалии без каблуков. Одежда не стесняет движений. А главное — огромное преимущество перед нападавшими: знание местности. Адель, сколько себя помнила, все каникулы проводила здесь, на Острове. Она знала этот дом едва ли не лучше Дворца, а в окрестностях они с братом играли в прятки. Вряд ли предатели знают местность так же хорошо.

Времени на составление плана не оставалось — на первом этаже уже слышались шаги. Адель метнулась в соседнюю комнату. Там окна выходили на другую сторону дома. Слезть по решетке для цветов было делом минуты. Эти же вьюны сослужили еще одну службу: укрыли от врага. Сквозь просвет между листьями Адель хорошо видела, как бывший охранник высунулся в окно, проверяя окрестности. Он был спокоен. Король в их руках, а принцесса… да что она сделает?

Губы Адель чуть тронула улыбка. Неуместная, но сдержать радость она не смогла: нападающие не знали, что она курсант Королевской Военной Академии. А это уже преимущество. Небольшое, поскольку телохранители сами её заканчивали, но все же… Еще бы оружие достать…

Взгляд Адель переместился на постройки вдали от основного дома. Нужно добраться туда, а потом… Принцесса прислушалась: мужские голоса доносились с противоположной стороны дома.

— Пора!

Адель петляла, как заяц, удирающий от лисы. От куста к кусту, от стола к стулу. Но между ней и постройками раскинулась лужайка. Поливная система еще не отключилась, и веера водяных струй переплетались, образуя сеть. Кое-где в ней запуталась радуга.

Но девушку не интересовали красоты. Светлая одежда делала её хорошей мишенью на зеленой траве. Ни кустика, ни скамеечки — ничего, что можно было бы использовать в качества маскировки.

Адель закрыла глаза и выровняла дыхание.

— Сейчас! — скомандовала себе между двумя ударами сердца. И рванула вперед.

Спринт в школе. Спортивная секция в университете. Бег на время в Академии… Никогда и нигде Адель не выкладывалась так, как сейчас. Летела по прямой, плюнув на маскировку и риск быть обнаруженной. Кровь стучала в висках, и сердце ухало уже не в груди, а у самого горла, словно собиралось выскочить. Но прежде, чем в глазах окончательно потемнело, Адель перекатом ушла за укрытую брезентом скамейку, забилась под складки ткани и долго лежала, пытаясь отдышаться. Кашель рвался наружу, но все, что позволила себе девушка — шумное дыхание.

— Раз, два, три… — считала Адель вдохи и выдохи, подстраивалась под ритм, приводила себя в порядок. И когда исчезла пелена перед глазами, осторожно выглянула.

Струи воды создавали сверкающую в лучах солнца вуаль. За ней царил покой: Стена дома, затянутая вьюном, кусты роз. Среди зелени расположились кресла и гамак звал отдохнуть. Рай на земле. Рай, что вот-вот превратиться в ад.

Адель оценила обстановку и юркнула в ближайший домик. Как раз вовремя — на тропинке у лужайки появился мужчина. Пистолет в руке и пятна на когда-то белой рубашке выдавали, что намерения у него далеко не мирные.

Адель благодарила небеса за страсть деда к оружию. Именно в его правление на Острове построили тир. Дед научил стрелять не только собственных детей, но и внуков. Адель больше всего нравился спортинг.

Она нашла свое оружие. Полуавтоматическое ружье, простое с виду, но отлаженное. И тут же отложила в сторону: времени на расконсервацию не было. Адель пошла вдоль стоек в надежде, что отец нашел время на тир. Она не ошиблась: несколько ружей стояли, готовые к стрельбе.

Патроны тоже нашлись быстро: стандартные, заряженные дробью. Адель выбирала те, что с капсулами, чтобы хоть немного увеличить дальность стрельбы. Хотя большой разницы не было — подбираться придется почти вплотную.

Основной проблемой казалась та самая лужайка. Адель задумалась: обходит её долго, а пересекать… От размышлений оторвал хлопок двери. Сердце забилось в такт шагам и девушка отступила. Стрелять, даже в упор, казалось неразумным: выстрел услышат в доме. А сколько нападающих, принцесса не знала. Кроме королевской семьи на Острове находились два телохранителя, стюардесса и два пилота. Их уголок находился далеко, так, что связь держали с помощью специально проложенной телефонной линии. И хотя координаты Острова приравнивались к государственной тайне, предателям никто не мешал выдать её сообщникам.

Шпилька скользнула в ладонь. Адель переложила её в другую руку и вытерла пот об одежду. Звякнули патроны — жилет с карманами, который она нацепила на себя вместо подсумка, сковывал движения. Осторожно, стараясь не шуметь, Адель положила его на пол.

Шаги приближались. Как только мужчина переступил порог, принцесса начала считать.

— Семнадцать, восемнадцать…

От двери до места, где она скрывалась, ровно двадцать один шаг.

— Двадцать!