Елена Кутукова – Мой (чужой) жених (страница 2)

Таня тут же поставила чайник, выгрузила на кухонный стол небольшой тортик и воткнула свечи. К счастью, она предпочла цифрами, иначе торт был бы похож на маленького ежика.

«Двадцать лет – это много или мало?» – вяло подумала я, набирая в лёгкие воздуха, чтобы затушить свечи. Но бойкая Олеся напомнила, что сначала не мешало бы загадать желание. А то как-то совсем уж уныло. День Рождения это или как?

Главным моим желанием уже столько лет было, чтобы брат выздоровел. Я загадывала его из года в год на все праздники: День Рождения, Новый год, даже на падающую звезду. Да что там, я даже святым молилась, чтобы произошло чудо. Но увы… Чуда не было. Брату все еще требовалось лечение, на которое нужно много денег.

Я отвела взгляд, чтобы скрыть набежавшие так некстати слёзы. Ещё не хватало испортить настроение девочкам.

Неожиданно на глаза попался женский журнал о моде, с обложки которого мне улыбалась известная модель Валерия Литовски. Безумно красивая стройная девушка с изящной фигурой, блестящими волосами и идеально правильными чертами лица. Я часто брала у девочек журналы, чтобы прочитать о ней. Слишком ее история напоминала сказку о Золушке. Девушка из глубинки покорила владельца модельного агентства своей красотой и теперь купалась в роскоши. Ей не надо допоздна работать, не нужно хвататься за любой потенциальный заработок. А все потому, что она родилась красивой.

Я грустно вздохнула: давно смирилась, что такой мне не быть. Если с внешностью что-то можно сделать, то с ростом нет. Да и тратить деньги на такую чушь, как наведение красоты, когда жизнь брата висит на волоске?! Ну уж нет.

И все равно я продолжала пялиться на обложку. Сложно оторвать взгляд от улыбчивой девушки. В ее жизни нет проблем, и все благодаря красоте, а теперь и деньгам. Всему, чего у меня нет.

Но сегодня я обещаю, что у нашей семьи все будет. Мы справимся! Как-нибудь переживем и этот новый кризис, а мама обязательно найдет работу. Вдруг повезет найти с хорошей зарплатой? После всего, что мы пережили, должно же когда-нибудь случиться нечто хорошее.

Пора собираться в клуб, но мне не в чем пойти, и даже в свой День Рождения придется отправиться во взятом взаймы у подруги платье. Таня говорит, что все нормально, что это обычная практика. Но я знаю, что это ненормально, и я все сделаю, чтобы такого не повторилось больше, я обязательно найду способ заработать.

Глава 2

Утро встретило меня дикой головной болью, отдающей в виски. Казалось, каждая клеточка моего тела горит от этой нескончаемой агонии. Не было сил даже открыть глаза, не то чтобы встать. Почему же так больно? Словно я попала асфальтоукладывающий каток, а не мирно отмечала свой День Рождения в клубе. Да уж! Никогда не ходила по таким местам, так не стоило и начинать. А сейчас еще нужно встать на работу, иначе мама сама отправится меня будить. Она ни слова не скажет о ночной гулянке, промолчит, что никогда не позволяла себе подобного, и, скорее всего, грустно вздохнет, что не может дать мне другого будущего, престижного института, безбашенной молодости, вороха различных нарядов. Вместо этого я должна заботиться о семье, хотя, на мамин взгляд, мне пора уже подумать о своей. Но могла ли я бросить родных на произвол судьбы, отлично зная, как плачет ночами мама от безысходности, зная, что они скандалят с отцом из-за вечной нехватки денег, из-за того, что ему приходится вспахивать на нескольких работах? Он винит маму еще и потому, что именно она хотела второго ребенка, в том, что малыш родился с пороком сердца, а врачи не увидели этого вовремя. Утром я обнимала ее и говорила, что ничего, все лечится, и Ваня обязательно выздоровеет.

Я продолжаю лежать и все еще жду, когда прозвенит будильник. На завтрак меня как всегда ждет овсянка. И не потому, что это полезно, хоть мама в который раз заверит меня в этом. Просто овсянка одна из самых дешевых круп, а нам как никогда нужно экономить, после того как она потеряла работу. Хотя экономить нам нужно всегда. Чтобы хоть как-нибудь сводить концы с концами, чтобы накопить на вожделенную и так жизненно необходимую Ване операцию. А ведь время стремительно утекает, и мы можем не успеть, мой брат просто может не дожить до того, как получится накопить нужную сумму. И накопим ли мы ее с этими вечными долгами?! А ведь и цена на саму операцию может возрасти. Эта мысль приводит меня в отчаяние, хоть я и понимаю, что нужно стараться об этом не думать. Мы найдем деньги, мама обязательно устроится куда-нибудь работать, да и я что-нибудь придумаю.

Слишком свежи были в памяти воспоминания о последнем приступе. Бледный, весь в поту, шестилетний Ваня, вцепившийся ледяной рукой в мою и пытающийся нормально дышать и унять слезы. Его голос звучал совсем тихо, когда он спрашивал меня, умрет ли он. В его возрасте дети не должны думать о смерти, не то чтобы так близко к ней подступать. В его возрасте дети должны веселиться, бегать целыми днями на улице, играть в мяч, кататься на горке, а не тихо смотреть на все из окна, прекрасно зная в свои шесть лет, что обычная жизнь – запретный плод. Подобная активность попросту убьёт его. Только операция подарит ему нормальную жизнь. Я отлично понимала, что кроме членов семьи маленькому Ване надеяться не на кого.

Мы обращались уже в благотворительный фонд, только толку от этого не было, лишь одни проблемы. Нет, деньги собрали, но вот только один из организаторов этого фонда попросту удрал с ними куда-то за границу, поэтому оставалось надеяться только на себя.

Время шло, но будить меня никто не торопился, ни мама, ни Ваня, который сейчас не ходил в детский сад, пока она была дома. Ни к чему тратить деньги на садик, пока она не найдет работу. Быть может, мои родные уже решили, что я давно встала и ушла? Что ж, пора вставать.

Я только успела об этом подумать, как почувствовала на себе чью-то руку, открыла глаза и тут же застыла, едва сдержав крик. Рядом со мной спал мужчина, незнакомый мужчина, который по-хозяйски обнимал меня. Каким-то чудом я все-таки смогла вырваться из его захвата, который раньше приняла за объятия, и он перекатился на другую половину кровати. Непривычно огромной кровати. Только сейчас мне бросились в глаза голубые обои, и я наконец огляделась. И мое затуманенное алкоголем сознание возвестило, что ко всему прочему я еще и очутилась черти где. Хотя, с другой стороны, это лучше, чем если бы я оказалась дома. Я никак не могла оторвать взгляда от красноречиво разбросанного на полу белья и одежды, слишком ясно свидетельствующих о том, как прошла эта ночь. Впрочем, я бы и без этого смогла догадаться. Похоже, я подцепила его в клубе. И, к своему ужасу, осознала, что даже имени его не помню.

И это мой первый мужчина?! Происходящее напоминало катастрофу, я, конечно, никогда не мечтала о какой-то великой любви, слишком хорошо знала, что она бывает только в книжках, но никогда не думала, что все будет так.

Нужно было побыстрее отсюда убраться, поскорее забыть все это как страшный сон. Тем более, мне нужно спешить на работу, я наверняка уже опаздываю. Вот думала бы я о работе вчера, глядишь, тут бы не оказалась. И вообще, нечего было ходить по клубам, когда в семье такие проблемы.

Я поднялась с кровати, чувствуя при этом себя как-то странно. Словно слабый ток прошел по всему телу, вновь и вновь отдавая в виски. Хотя чего я хотела? Это ж надо напиться до такой степени, чтобы не помнить, где ночевала и с кем. Нужно поскорее найти свою одежду и убраться из этого кошмара. Вот тут-то меня поджидал первый неприятный сюрприз: среди разбросанной по полу одежды моей не нашлось. Я уже подумывала поискать ее в другой комнате. Как вдруг краем глаза увидела свое отражение в огромном зеркале над деревянным резным комодом и едва сдержала крик.

Нет, там не было никаких последствий вчерашней бессонной безбашенной ночи. Впрочем, насчет безбашенности я могла лишь только догадываться. Ибо плохо помнила, что произошло после того, как мы с девочками зашли в клуб.

С лицом было все отлично, даже слишком, вот только оно никак не походило на мое, в этом и была проблема. Огромные васильковые глаза, смотревшие на меня с легким удивлением, высокие скулы, острый подбородок, кожа без единого изъяна. Это лицо я знала, столько раз видела в журналах. Лицо Леры Литвински, той самой модели, о которой я думала вчера.

Посмотрела на руки и только сейчас заметила длинные, идеальной формы ногти, покрытые розовым лаком. И как я его раньше не заметила? Мне как медсестре подобное запрещено, только прозрачный лак. Провела рукой по длинным, по самую поясницу, волосам, стянутым в высокий хвост, так непохожий на мой мышиный хвостик, больше напоминающий солому.

Коснулась слегка выступающих ключиц, в полном неверии дотронулась до абсолютно плоского, немного впалого живота. Все казалось таким реальным.

«Но так не бывает!» – настойчиво пульсировало у меня в голове. Это что, сон? Не успела я обдумать мысль, как зазвонил телефон. Песня звучала настойчиво, громко и, конечно же, разбудила моего… любовника?!

– Лера! Черт возьми… ответь наконец! – прозвучал голос из-за спины.

Но этот голос был мне знаком. Его обладателя я видела вживую лишь однажды, но запомнила точно на всю жизнь. На кровати лежал тот самый мужчина, который угрожал нашему заведующему всего сутки назад. Тот самый мужчина, которого лучше не злить.