Елена Кучерявая – Любовь всей моей жизни (страница 9)

– А я плакать не могу, Маша,– все слезы выплакала, сил больше нет, детей только жалко,– прошептала сестра.

Манефа села на край кровати, взяла исхудавшую руку:

– Все будет хорошо, ты поправишься.

– Да, хороша Манечка, я тебя ждала… попрощаться. Молись за меня, не забывай,– она слегка сжала руку сестре. Потом плотно укрылась одеялом и закашлялась.

Всю ночь Манефа не сомкнула глаза, прислушиваясь к дыханию сестры, переполненная от молока грудь ныла. Наутро она обняла всех на прощание и с тягостным чувством поехала домой. Маня чувствовала себя морально истощенной, прижав к себе теплую, кудрявую головку дочери, провалилась в сон. Только закрыла глаза и видит: большое белое поле все в снегу, а навстречу ей бежит молодая Маруся.

На работе Маня рассказала свой сон нянечка: умрет скоро, сказала тетя Оня. На следующий день пришли вести из дома: Маруся умерла. Та же самая тетя Оня посоветовала: «Не ездили бы вы уже, Манефа Ивановна, попрощались ведь. А то у вас малышке девять месяцев всего. Она вон без вас вся не своя ».

На похороны сестры Маня не поехала и через неделю получила письмо с одной строчкой: Как ты могла не проводить сестру в последний путь? Мама.

Сердце предательски сжалось, и в душе поселилась вина. Мама у Мани была неграмотная, значит, попросила соседскую дочку, догадалась Маня.

Катю выписали из больницы, она должна была вернуться на работу. Вечером она полезла на стремянку и упала, повредив колено. Оказалось, что перелом. Катерина опять попала в больницу.

На весну у Коли была запланирована поездка в госпиталь и Маня с девочками осталась одна дома. На неделе ее ждала любимая работа, по выходным визиты к свекру и свекрови. К тому времени они жили в большом, новом доме по улице Коммуны. С колена у Кати сняли гипс, ногу нужно было разрабатывать, но она этого не делала, так как жаловалась на постоянную боль. В колене образовалась конъюнктура и на всю оставшуюся жизнь , нога так и не сгибалась. Работу Екатерина оставила под предлогом частых болезней, и все свободное время проводила дома с мамой.

Незаметно наступила лето, Оля уверенно топала на своих пухлых ножках, бежала с радостью на встречу к матери, когда та появлялась в ясельной группе. Коллектив детского сада был дружный, за детьми ухаживали отлично, Купали, укладывали спать на веранду и вкусно кормили. Именно на работе Манефа впервые попробовала новые блюда: фаршмак, цветную капусту в кляре, пышный омлет и булочки с изюмом…

В летний отпуск поехали к родителям Мани в деревню, туда же были приглашены и сестра Клаша с семьей. Вечером она рассказала Манефе, что у мужу Терентия обнаружили туберкулез.

– Знаешь, – сказала Клавдия, не могу я с ним спать, все боюсь заразиться.

Не хочу, чтобы дети мои одни росли. Хоть бы замуж их выдать. Девочки, кстати собрались поступать в медицинский.

– На следующий год?– спросила Манефа сестру.

– Да.

Дальше разговор не клеился.

– Ты, не унывай, – сказала Маня перед сном сестре,– все хорошо будет.

Клаша только, молча, посмотрела в ответ.

10 Дети

В тысяча девятьсот пятьдесят пятом году Таня пошла в школу. Была она очень маленького роста, видно пошла в мать. Молчаливая, будто жила в своем мире, где ей было тепло и уютно. Она очень любила рассматривать книги с красочными картинками, которые дарил ей дед Степан и старые открытки. Их дедушка вклеил в специальный альбом. И вместе с героями на открытках Таня уносилась в сказочный мир с жар птицей, конька Горбунка, снегурочкой и дедом Морозом.

Читать Таня выучилась очень быстро, и теперь любимое занятие ее были книги. Они стали лучшими друзьями, в отличие от вечно занятой матери и молчаливого отца. Плавать или играть в шумные игры девочка не умела, потому что мать близко не подпускала их к опасностям, а опасности Манефа видела везде. Велосипед, лыжи, санки, коньки, игры на воде, домашние животные, все, по мнению матери, представляло опасность для детей.

Во втором классе у нее появилась новая страсть. Дедушка Степан подарил им новый музыкальный инструмент. Черное пианино «Урал» из натурального дерева, большое и добротное, как и сам дед. Таня, затаив дыхания, гладила крышку и мечтала научиться играть на этом чудо инструменте. Сверху пианино покрыли белой, вышитой теткой салфеткой с красивыми цветами «анютины глазки», как называли их все домашние. Украсили фигурками. Таня очень любила эти фарфоровые статуэтки. Ванька на гусях из сказки, которого подарил отец маме на день рождения. Белочка с орехом в лапках из сказки Пушкина. И большая черная лошадь, каслинское литье, которую купило дед. Таня любовалась этими героями и представляла, как она поселит их в свое собственном доме, будет рассказывать про них разные истории маленькой дочке или сыну. Ее записали в музыкальную школу, пройдя прослушивания, Таня начала постигать нотную грамоту. Девочку не нужно было просить выполнять домашнее задание, придя из школы, она сама бежала к инструменту. Сначала с благоговением проводила тонкими пальчиками по крышке пианино, как бы приветствуя нового друга, и садилась играть. Про себя она уже решила, что обязательно свяжет свою жизнь с музыкой. Отец тоже одобрял увлечение дочери, он любил слушать классическую музыку. Моцарт, Бетховен были его любимые композиторы, оставшись дома одни, Таня с отцом часто обсуждали эти произведения. Однажды они попробовали поделиться своими мыслями с матерью, но в ответ увидели такое недоумение в глазах, что больше по вечерам эта тема в доме не поднималась.

Частенько Таня чувствовала на себе недовольный взгляд матери, которой не хватала терпения и времени на объяснения домашнего задания. Манефу действительно раздражала молчаливость и медлительность дочери, которая вечно витала в сказочных грезах. Часто одергивая девочку, потом корила себя за нетерпение и старалась сгладить ситуацию. Приносила Тане вкусные гостинцы, неловко целовала в золотистую макушку.

И все- таки Таня очень любила свой дом: уютную квартиру, всегда с вкусной едой, пышной елкой к новому году, которую украшали игрушками, орехами и конфетами. В подполе стояли целые ящики с яблоками и апельсинами. Варенье, соленые огурца, помидоры и компоты. Таня спускалась туда вместе с отцом. Мама была отличной хозяйкой, все в квартире сияло чистотой, еды готовилась самая вкусная на свете.

Родилась Таня пятого января. Обычно на Урале этот месяц холодный и снежный. Часто вечерами девочки с отцом ходили на городскую площадь, кататься с горки. Возвращались затемно, по пустым улицам, все вместе дурачились во дворе, валяясь в снегу. Удивительно и приятно было лежать в мягком сугробе, смотреть, как кружатся и падают одинокие, редкие снежинки. Отец любил ловить их на варежку и разглядывать вместе с дочерьми, а потом возвращались в теплую квартиру, пили чай с вареньем и слушали с отцом Моцарта. Вот отец ставит пластинку и с ходу восклицает: « Моцарт- ты Бог!» Лицо его сразу преображается. Это так трогательно и девочкам, кажется, что Моцарт это ангел. Ангел-хранитель отца. В этом году у Тани чудесный подарок, на день рождения дед подарил велосипед, и она выучилась ловко катать на нем по квартире сестру, это стало их любимым занятием.

К лету Клаше предложили сделать операцию на легких, так как на рентгене нашли затемнение размером с» копейку».

– Операция не сложная, – радостно сообщила Клавдия матери, сказали, не буду знаться с врачами совсем. И хотя в душе она очень боялась операции, но все же согласилась. Она мечтала о будущей счастливой жизни с любимым мужем. И конечно очень хотела увидеть своих девочек врачами, в то время они уже были студентками медицинского института.

Частичная пульмактомия ,не по науке – это удаление туберкулезного очага в легких была назначена на второе августа. Третьего августа Мария Родионовна приехала проведывать дочь , в приемной ее встретил врач. Сердце у матери сжалась.

– Операция прошла, успешна,– начал врач, но позже возникли осложнение: тромбоз легочной артерии. Это и привело к смертельному исходу.

Пожилая женщина смотрела на врача с каким-то недоумением. Казалось смысл происходящего, а именно смысл сказанных слов, никак не мог дойти до нее.

– Я же к дочери приехала,– сказала она шепотом. – Она сказала легкая операция, каверна с копейку. С врачами знаться не будет.

После этой фразы она будто осела, продолжая беззвучно шептать губами.

– Вам плохо?– участливо наклонился к ней врач.

Она отрицательно помотала головой и поспешила к выходу. Звук города, яркий свет, одновременно оглушили и ослепили ее. Не помня себя, Мария вернулась домой со страшными новостями.

На следующий день Манефа узнала, что сестра Клаша умерла. Оставив детей и мужа, поспешила домой, не зная как помочь и утешить старых родителей. На похороны собрались все дети: брат Григорий, сестра Анна, Лиза и Манефа. На семейном совете решили, что родителей не следует оставлять одних. Григорий предложил им перебраться в Тюмень.

– Сделаем Вам, тятечка, пристрой отдельный, возле моего дома и будете жить как хозяева вместе с нами.

Родители согласились, по отъезду детей, отец продал корову, разделил деньги всем поровну, не забыв и внучат. Поехал к сыну строить новый дом- пристрой. Жену Марию пока оставил на Октябрьском. Осенью Манефа приехала, чтобы проводить мать в Тюмень. С обещанием часто приезжать к ним в гости. Вечером мама сунула ей рубль.