Елена Крыжановская – Принц Домино (страница 8)
Когда шёл Император по шестому крылу, налетел и ослепил его белый вихрь. Будто снежная метель среди лета. А это всего лишь развеял ветер мешок с мукой, потому что там собирались печь хлеб. Уже знали, что к ним идёт Император, думали успеть рано утром, встретить дорогого гостя горячим хлебом. Не успели. Всё равно это крыло называлось сначала Хлебным, а потом Белым. И сейчас его называют и так, и так.
Подошёл Император к северной башне и решил назвать её Белой башней, потому что вспомнил недавнюю «метель» из муки и подумал, как красива она будет зимой, покрытая снегом. Но пока до зимы далеко, символом башни выбрали ветряную мельницу. Её крылья похожи на снежинки. И мост её назвали Белым, или Хлебным мостом.
Из окна Белой башни хорошо видны горы. С них дул северный пронзительный ветер. Император даже не смог пройти следующее, седьмое крыло по верхней дорожке, укрылся от ветра на Галерее. И назвал этот участок Холодным крылом.
Он подумал, никто не захочет жить там, но близость гор, самоцветных шахт и золотоносной речки привлекла очень многих. И построили в Холодном крыле большие камины в комнатах и плавильные печи для руды в ремесленных рядах, и живут припеваючи.
Император по Галерее дошёл до моста и увидел на его перилах гнездо диких ос. Ветер стих, снова выглянуло солнце. И правитель подумал, хорошо бы тут, в укрытом от ветров внутреннем дворе, устроить пасеку и качать мёд. И теперь там Медовый ряд, а пограничье вокруг Быстрого моста называют Осиным гнездом. Правда, сами себя они называют Рой.
– Нянь-Зин, а почему этот мост – Быстрый? Разве не все наши мосты одинаковые?
– Так-то так, но, когда проводили эти ужасные гонки, мост Осиного гнезда часто выигрывал. Вот хвастуны и прозвали его Быстрым. И поставили там скульптуры стаи гончих собак. Императору осталось ещё одно крыло, восьмое. И дорога его была такой гладкой и радостной, что назвал он это место Шёлковым крылом. А теперь там и правда делают лучший шёлк.
– Почему Император радовался?
– Так ведь он шёл домой. Перед ним в огненном венце уже поднималась первая башня, от которой он начал свой путь. И решил Император, что не хочет жить нигде, кроме этой башни. И не будет править ничем, кроме Солнечного крыла. Остальные участки нового замка-империи раздал всем родственникам. Каждый выбрал место согласно своему характеру и правил там по своему вкусу, живя в мире с соседями.
Стал наследник Домино Первым Императором, но корона была ему не нужна.
Его любимая жена, дочка кузнеца, никогда не хотела править. Потому императорская чета жила скромно, никому не мешала. Даже в судьи империи Первый Император назначил свою старшую сестру, белую принцессу, которая выбрала Белую башню.
А когда наш Первый Император состарился, захотел он переселиться из башни в маленький лесной домик, поближе к природе, чтобы вести ещё более тихую и простую жизнь. Только жена осталась с ним да любимая собака.
Дети и внуки с трудом отпустили старых родителей, навещали их, и никто не помнит, сколько прожил Император «на пенсии». Кажется, очень долго. Но все знают, что никто с тех пор в Домино не пожелал для себя звания императора. И корона, и трон нашей империи свободны… Ты уже спишь, Котёнок?
– Не-а! Расскажи ещё про Паучью башню!
– Да, случалось, некоторые места замка за прошедшие века меняли названия. Однажды в Белой башне зимой вспыхнул страшный пожар. Потому что в ней было холодно и камин очень жарко топили. Все спаслись, но башня выгорела дотла. Стены её так закоптились, что стала Белая башня черной.
И тогдашняя белая королева, увидев, во что превратилось её родовое гнездо, не пожелала вернуться в башню. И решила навсегда остаться в Белом крыле.
«Но, душечка! – сказал её муж. – В нашей башне поселятся мрак и запустение!»
«Пусть! – отрезала королева. – По крайней мере, они поселятся там не вместе со мной!»
И с тех пор Белая башня стоит заброшенная. Стены её почернели, вся она окутана жутким мраком и паутиной. Только огромные пауки бегают там, да смельчаки со всей империи приходят испытать себя. Провести несколько часов на спор в Паучьей башне. Так её теперь называют.
Вместо мельниц по её стенам расползлись изображения пауков. Место это особое. Мрачный лабиринт, заповедник страха. Вся империя Домино безопасная для детей, только в Паучьей башне неизвестно, что с тобой может случиться…
Мост её от пожара не пострадал, только закоптился. По нему по-прежнему возят хлеб, только называют теперь Чёрный мост, хотя он не чернее других! Котик…
Из-под одеяла долетало ровное дыхание спящего принца. Нянька усмехнулась, прикрутила свет в газовом ночнике до самого тусклого, чтоб светил не ярче лесной гнилушки, и ушла к себе.
Высочайшее воспитание
Надежды Лана сделать из сына знатного охотника пока не сбылись. В четыре года отец собирал Котёнка в лес на утиную охоту, но нянька подняла такой крик, что принц ещё несколько лет не рисковал возвращаться к этой теме. Но к оружию наследника приучал, и Котик делал успехи.
Зинаида не только защищала воспитанника от неуместных, по её мнению, родительских «чудачеств», но и не давала спуску самому принцу. Особенно Котёнку доставалось за его страстную любовь к гонкам по мостам.
Нечего говорить, принц следил за соревнованиями с верхушки башни, он и сам любил кататься в гремящей тележке, которую нянька называла не иначе как «адской». У маленького принца и пожилой крестьянки обнаружилась одна общая странность. Котик множество раз за свои четыре года доезжал до Снежинки, но никогда не бывал там, ничего не видел за стенами. Тележка тут же разворачивалась на загнутых перилах и неслась обратно. А на ярмарки его почему-то не брали.
Нянька, хоть неоднократно за свою жизнь бывала в Снежинке на народных гуляньях, ни разу не ездила туда по мосту, только наземным путем.
– Опять со своим бестолковым двоюродным Филькой по перилам гоняли? – ворчала она, когда растрёпанный и раскрасневшийся воспитанник еле поспевал вернуться с прогулки к обеду. – Свернёте себе шеи на энтой железке!
– Нянь-Зин, империя Домино неприступна и бе-зо-пас-на! – дразнился Котик. – И не говори про Фильку «двоюродный»! Он – мой брат! И нормальный пацан!
– Где ты слов таких понабрался-то? – вздыхала нянька. – Ваши с Феликсом матери – родные сестры, значит, вы с ним – двоюродные. Братец твой, конечно, кто же ещё! А того не понимает, здоровый лоб, что нельзя такого мальца на железку пускать! А ну как застрянете? Сил не хватит вернуться!
– Почему же нельзя? – снисходительно возражал Котик. – Мы сто раз катались! Мы качаем по очереди, а когда тележка разгонится под уклон…
Открытые четырёхместные «скорлупки», подвешенные к верхним перилам, приводились в движение силой самих пассажиров. Те качали рычаг, как в дрезине, и тележка бежала по двойным узким брусьям. Но мосты шли не ровно, а волной. В начале пути тележка разгонялась, потом её скорость надо было поддерживать, чтобы взлететь на новую «горку». Тележки двигались по бесконечной петле, их колёса катились только в одну сторону – столкнуться или развернуться с полдороги невозможно. Нянька боялась, что её любимцу не хватит сил вернуться домой. Но дети Домино любили этот «аттракцион» больше всяких качелей.
– Ни-ни-ни! И не говори мне про эту страсть! – замахала руками Зинаида. – Ух, и представить жутко!
Юный принц серьёзно брал её за руку, смотрел в глаза и в который раз убедительно объяснял:
– Нянь, ну что ты как маленькая! Мосты ведь не просто построены лучшими инженерами, они заколдованы! Нельзя там упасть! Нель-зя!
– Будет, будет! – хмуро зыркала исподлобья нянька, отнимая свою большую ладонь у принца. – Всё равно я волнуюсь. Понимать надо!
– Потому мы всего один разочек: вжик – и обратно! – проникновенно успокаивал Котик, понимая слабость своей любимой нянюшки, чувствуя себя взрослее неё.
– Погоди, заявится Филька, я ужо ему мозги вправлю! – Зинаида постепенно остывала, и её ворчание продолжалось только для виду. Она действительно панически боялась скоростного сообщения по мостам.
Родители против увлечения сына не возражали. У них находились другие поводы делать Котику замечания. Но, исключая особо бурные приступы капризов, которые случались чаще по большим праздникам, им не приходилось жаловаться на непослушание сына. Вынужденно дожидаясь, когда у старшего двоюродного брата и другой родни будет свободная минутка, принц научился сам занимать себя. Кроме занятий с нянькой и первым учителем, он бродил по всей башне, гулял по мосту, обходил посты стражи.
Одного во двор его не пускали, а по территории, населённой исключительно взрослыми, Котик мог передвигаться беспрепятственно. Ему также разрешалось свободно посещать Совиное крыло, но библиотека, бесконечные архивные залы и каморки учёных его не слишком интересовали.
Вот когда собиралась большая семья, Константин давал волю своему темпераменту. Он носился как заведённый, придумывал всё новые игры для старших и младших родственников, а потом, разыгравшись, не мог успокоиться. Принц очень тяжко переносил завершение праздников.
«Как все дети, – успокаивал Алегор возмущённых родителей после очередного скандала. – Как все дети…»
На обеде с родителями пятилетний принц нервно ёрзал на стуле. Он хотел бы расправиться с едой в пять минут и бежать гулять, но приходилось выдерживать бесконечный церемониал с переменой блюд. До десерта он просто не имел права встать и уйти, даже если бы ничего не ел.