Елена Крыжановская – Бал цветов (страница 36)
— Проклятье! Такой был чудный вечер, только начинался! — Он яростно засунул руки в карманы.
— Что случилось? — удивился Розанчик.
— Да ничего, меньше надо языком болтать! — зло ответил Гиацинт.
— Кому? — Достойнейший из пажей собирался обидеться.
— Мне, — вздохнул Гиацинт.
— А‑а, — протянул Розанчик и тут же спросил: — А почему? Что ты сказал?
— Ничего хорошего. Джордано, исполнишь последнюю просьбу приговорённого? — спросил граф у второго друга. Флорентиец пожал плечами:
— Конечно… Если ты объяснишь сперва, что я должен сделать.
Гиацинт прищёлкнул языком, потом сказал:
— Будь другом, передай сиятельной маркизе Матиоле, что граф Ориенталь оч‑чень желал бы переговорить с ней по важному делу.
— Ты спятил, — убеждённо изрёк Розанчик. — Мадам маркиза растерзает тебя на месте, и все наши старания предотвратить убийство на празднике пойдут прахом.
— Возможно, — хладнокровно согласился Гиацинт.
— Может, вы и мне объясните, что к чему? — возмутился Джордано. — Кто эта маркиза?
— Это мама Виолы, — пояснил Розанчик. — Этот красавец собрался сейчас просить у маркизы руки её младшей дочери. Я же говорю — спятил!
— Она что,
Гиацинт усмехнулся:
— "Против" не то слово. Слушай, ты ведь из Италии, её земляк, уговори её хотя бы выслушать нас. Скажи, что хочешь! — взмолился граф.
— Она итальянка?
— Неаполитанка! — вмешался Розанчик. — Она обещала зарезать его, если Гиацинт ещё раз заикнётся о женитьбе на её доченьке. И она это сделает!
Джордано перевёл взгляд на Гиацинта:
— Ты её боишься?
Граф засмеялся:
— Конечно, нет! Я просто, гм… опасаюсь её.
— Надо ей рассказать о том, как ты спас жизнь Пассифлоре, она немедленно согласится…
— Не вздумай даже заговаривать об этом! — зло зашипел Гиацинт. — Это будет служить для неё лишним подтверждением тому, что я вечно ввязываюсь во всякие сомнительные авантюры и втягиваю туда же её дочь!
Розанчик сочувственно шмыгнул носом.
— Чего вдруг, ты решил говорить с ней именно сегодня? Никак не пойму…
— Я дал слово Пассифлоре, что сегодня поговорю с маркизой, — ответил Гиацинт
— Кошмар, — сокрушённо констатировал Розанчик.
Гиацинт засмеялся:
— Рискнём! Джордано, попробуй уговорить маркизу. А ты найди, пожалуйста Виолу.
— Ну ты даёшь, друг! — восхитился Розанчик. — Тебе полагается орден, за доблесть!
— Посмертно, — иронически уточнил Гиацинт. — Позови Виолу. Я буду ждать её под дверью маркизы. Вперёд! Это гораздо опаснее, чем букет чёрных тюльпанов, нарциссов и всяких ядовитых анемон вместе взятых…
И, выслав вперёд Джордано для переговоров, друзья пошли на приступ крепости, носившей гордое имя: Матиола…
Маркиза Матиола отдыхала у себя в комнате. Эта черноволосая, смуглая сорокалетняя женщина с очень сильным характером, была первой красавицей двора короля Тонкошипа VII, его тайным советником и дипломатическим посланником в других странах. Все теневые, секретные миссии за границей поручались только ей. И никто, кроме мадам маркизы, не умел с таким блеском проводить подобные дела. Она снисходительно взирала на "молодёжный" двор принцесс, где служила её дочь. Здесь мадам отдыхала.
Маркиза как раз собиралась спуститься в сад к вечернему фейерверку. Она уже надела свой праздничный наряд. Белое, скорее серебристо-серое платье простого покроя, меняющее оттенки от лилово-голубого до светло-жёлтого, очень шло к её смуглой коже. Тонкие, прекрасной формы руки сейчас были спокойно сложены на коленях.
В дверь деликатно постучали:
— Signiora? Posso entrare?[13]— услышала она обращение по-итальянски. Голос был ей не знаком.
— Si, certo, — машинально ответила она.
В дверь вошёл красивый молодой человек, совсем мальчик.
— Джордано, граф Георгин, — представился он.
Маркиза мило улыбнулась ему:
— Садитесь. Я могу быть вам чем-нибудь полезной?
— Понимаете, синьора маркиза, я здесь был совсем одинок, вдали от родины… Вам, вероятно, знакомо это чувство. Но судьба свела меня с прекрасными людьми, они стали моими друзьями. И вот, один мой друг…
Виола застала Гиацинта нервно расхаживающим перед дверью в покои её матери. Увидев возлюбленную, он мгновенно принял беспечно-весёлый вид.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она.
— Разве Розанчик не сказал тебе?
— Конечно, сказал. Он сказал, что ты сошёл с ума. Я вижу, он был прав. Кто там у неё? — Виола кивнула на дверь.
— Джордано. Надеется растопить лёд её сердца слезами преданного друга, — изрёк Гиацинт.
— Давно он там? — с тревогой спросила Виола
— Минут десять… Грома и молний пока не слышно.
Дверь тихо приоткрылась:
— Синьора маркиза согласна принять вас, граф, — официально передал Джордано.
Гиацинт одёрнул камзол. Шляпу он опять забыл в комнате.
"А впрочем, какая разница!" — подумал он и посмотрел на Виолу:
— Подождёшь здесь?
— Ни за что! Пойдём вместе, — решила любящая дочь маркизы Матиолы.
Внешне абсолютно спокойный, Гиацинт переступил порог комнаты маркизы. Матиола сидела в кресле лицом к ним. Прекрасная, как статуя античной богини, и такая же холодная.
— Я приветствую вас, граф.
Гиацинт коротко поклонился:
— Добрый вечер, мадам.
— Мне передали вашу просьбу. Я согласна выслушать вас.
Матиола выжидательно подняла подбородок и, полузакрыв глаза, смотрела на вошедших. Гиацинт не упал перед ней на колени, не стал заверять её в вечной преданности и в вечной же Любви к её дочери, он так и остался спокойно стоять рядом с Виолой. Сказал так же, по-деловому, в тон ей:
— Мадам, я люблю вашу дочь и прошу у вас её руки.
Маркиза слегка наклонила голову набок и посмотрела на него в упор: