Елена Крыжановская – Бал цветов (страница 10)

— А, недалеко от нас, от Тосканы.

— Ты живёшь в самой Флоренции, в городе? — спросил Гиацинт, с любопытством глядя на нового знакомого.

— Да, в саду возле Палаццо Питти.

— О, это недалеко от Старого Моста, я знаю эти места. Сад Боболи, да?

Глаза Джордано загорелись:

— Ты был у нас, в городе?

— Да. Ещё в детстве мы с матерью ездили на праздник весной во Флоренцию. Ходили в церковь Санта Мария с Цветком, там у мамы есть знакомая монахиня.

— А! В Санта Мария дель Фьоре, я там часто бываю. Там всегда много монахинь, они приходят в собор на службу. Там же не монастырь.

— Да, я знаю.

— Ну, и как тебе у нас? — спрашивал Джордано с явной заинтересованностью.

— А как тебе в Париже? — засмеялся Гиацинт. Но продолжал уже серьёзно: — Я люблю Флоренцию. Это самый цветочный город в мире, именно мы дали ей имя "Цветущая". И потом, на гербе Флоренции тоже Лилия, как и у нас, во Франции. Но там одна большая, красная, а у нас — три поменьше, золотые. Но всё равно, Лилия.

Джордано хитро улыбался.

— Вот бы ты повторил это моей двоюродной тётке по отцу, Тигридии Павлиньей, она бы тебе прочла лекцию о "лилиях".

— И что бы она сказала? — удивился Гиацинт.

— А то, что на гербе Флоренции изображён ирис, а вовсе не лилия. Это ошибка из‑за стилизованного изображения цветка.

— Не‑мо‑жет‑быть, — изумился Гиацинт.

— Точно, Ирис, — подтвердил Джордано. — Она бы показала тебе документы, где написано о священных ирисовых полях возле Флоренции. Они и сейчас есть, там живут наши знаменитые флорентийские парфюмеры[6]. Кстати, на французском гербе тоже ирисы, причём не самые знатные: из рода Болотный Жёлтый. Они помогли вашим королям взойти на трон в древние времена.

— Вот так всё и узнаётся, через века! — развёл руками Гиацинт, хотя не было похоже, что он так уж сильно потрясён этой историей.

Джордано продолжал:

— Во Флоренции, пока был вольный город-государство, а потом Тосканское Герцогство, всегда правили Ирисы. Моя тётка, Тигридия Павлинья, в близком родстве с Ирисами, но её предки только к XVI столетию приехали из Мексики, а Ирисы правили и в Греции, и в Древнем Египте, и в Риме. Это почти 4000 лет. Тётка Тигридия живёт во дворце Медичи‑Рикарди и ужасно кичится своим родством с правящей фамилией. Всем и каждому она обожает рассказывать о "самозваных Лилиях" на нашем гербе; ясно, что я как сын её двоюродного брата…

— …Пользуешься особым благоволением и ещё с детства стал её излюбленной жертвой, — продолжил его мысль Гиацинт.

— Точно! Но эти сведения подтверждены фактами, раз ты читаешь мысли, то не станешь этого отрицать, — весело сказал Джордано.

Гиацинт прекрасно знал историю, поэтому не стал ничего отрицать. Напротив, склонив голову набок, он мягко, предупреждающе сказал:

— Прости, Джордано, но во Франции об этих вещах не рекомендуется говорить вслух, особенно при дворе. Именно потому, что эти сведения подтверждены фактами, никому не нравится слышать, что Три Лилии у нас незаконно захватили власть после правления Валуа, (а по сути Ирисов Медичи), которые по тем же причинам предпочитали называться "Лилиями". Всё это привело к изрядной путанице в смене династий, и нынешние Розы не слишком любят вспоминать о своих предшественниках. Они ведь были близкими сподвижниками Трёх Лилий.

Там, откуда я родом, эта история отнюдь не тайна, ведь гасконцы помогли Генриху VI и его Маргаритке прийти к власти, и они ещё помнят, как это делалось. Но во всех школах детям с детства твердят о золотых королевских лилиях — едином гербе всех королей династии Капетингов, но особенно — Трёх Лилий, династии Бурбонов. Это не история, это политика. Так что…

Джордано понимающе кивнул и оглянулся по сторонам.

— Знаешь, Джордано, надо тебя познакомить с Розанчиком — это мой друг. Вот бы кому действительно не мешало узнать эти сведения о "лилиях".

— А где он сейчас?

— Понятия не имею, я же не ясновидящий, — (при этих словах Джордано улыбнулся с сомнением). Гиацинт продолжал: — Он — паж принцессы Бьянки. Причём любимый паж. Так что носится где-нибудь по придворным делам. Вообще-то он мне нужен для важного разговора, так что попозже надо будет его найти. Или он сам примчится сюда, если будут очередные неприятности.

Что бы Гиацинт ни говорил, но дар предвидения у него был безотказный…

Глава 11

Любовный дуэт

Розанчик всё это время развивал бурную деятельность. Убедившись, что оторвать сестру от танцев с принцем положительно не удастся, он оставил бесполезное занятие и вернулся к государственным делам.

Паж действительно передал Бьянке записку от её жениха, который, судя по времени, должен был уже ждать в её комнате.

Никто не знал, что Скарлет тоже получила сегодня любовное послание. Английский посол, лорд Гладиолус, (вопрос о родственных связях которого вызвал такой интерес за карточным столом) встретил принцесс, шествующих из Тронного зала в свои покои. Поклонившись Скарлет, он вручил ей ещё одно "собственноручное послание", но на этот раз, написанное не рукой Елизаветы II. Обе сестры с одинаковым нетерпением влетели в свои комнаты, так быстро, как это только позволял дворцовый этикет.

— Клавель, дорогой, как я рада тебя видеть! — воскликнула Бьянка, едва переступив порог своих покоев.

У окна стоял высокий молодой мужчина, одетый по испанской моде. Высокие сапоги для верховой езды цвета слоновой кости, расшитый золотом светлый атласный колет и ослепительно белый, круглый испанский гофрированный воротник. У испанца было бледное красивое лицо с точёными чертами, которое украшали тонкие усики и небольшая бородка. Светлые волосы коротко стриженные, зачесаны назад; тонкие аристократические руки с длинными пальцами. Тем более странными на фоне его светлой фигуры и лица казались жгучие карие глаза, с такой любовью устремлённые на Бьянку, когда она вбежала в комнату.

— Милый!

— Дорогая моя!

Они заключили друг друга в объятия.

В этот момент к дверям принцессы приближался Розанчик. Верный паж, взглянув на часы, сделал соответствующие вычисления и не стал беспокоить госпожу. Он удалился в кабинет, маленькую комнатку с окном во двор, у которой был общий коридор с той комнатой, где Бьянка сейчас беседовала со своим возлюбленным.

Розанчик покосился на правую от окна стенку, за которой находилась комната принцессы, уселся у окна и стал наблюдать, не приедет ли ещё кто из высоких гостей.

В комнате Бьянки лилась ласковая река слов Любви. Клавель д`Альбино поздравлял свою невесту с Днём Рождения, восхищался её красотой, её причёской, её глазами, руками, платьем, атласными бальными туфельками и всем её обликом, её добротой. Всё в Бьянке казалось ему неповторимым и совершенным.

— Скоро ли ты, моя прекрасная принцесса, скажешь отцу о нашей помолвке? — вопрошал влюблённый испанец.

— Не знаю, дорогой мой, боюсь, он рассердится. Но главное не это, а то, что его никогда нет дома. Государственные дела заслоняют его от дочерей, — вздохнула Бьянка.

— Ну, когда-нибудь он же вернётся. Разве отец не хочет счастья своей дочери? Или испанский гранд недостаточно знатен для того, чтоб быть мужем принцессы Бьянки? Мои предки, между прочим, участвовали в крестовых походах! — начинал раздражаться пылкий сеньор.

Бьянка рассмеялась:

— Ах, Клавель, ты — гранд от макушки до кончиков шпор на твоих сапогах. И отец, конечно, согласится сделать меня счастливой. Но у меня ещё не было случая поговорить с ним, с тех пор как мы решили открыться королю.

— Он согласится без колебаний, — уверенно заметил Клавель. — Ведь и сам когда‑то женился по Любви на принцессе Фоэтине Испанской, старшей сестре нашего нынешнего государя.

— Да, он очень любил маму и, конечно, согласится. Скарлет тоже так говорит, — успокаивала себя Бьянка, рассуждая вслух.

— Разве Скарлет знает о нас? — удивился Клавель.

— Разумеется. Мы друг от друга ничего не скрываем, — ответила Бьянка.

Дон Клавель задумался.

— И Скарлет не обижена, что младшая сестра раньше неё выйдет замуж?

Принцесса звонко хохотала над его растерянным видом:

— Сколько раз тебе говорить, Клавель, что мы со Скарлет — близнецы. Я младше её всего на два с половиной часа! И потом, если твоя старшая сестра готова убить тебя за то, что ты женишься, а она останется старой девой, которой одна дорога — в гербарий, так не всем же иметь таких сестёр!

Клавель нежно обнял Бьянку и погладил по щеке.

— Ты права, сердце моё. Я ни о чём не способен рассуждать разумно, когда вижу тебя. — Он поцеловал невесту.

— Хочешь, я тебе открою одну тайну, про мою сестру? — спросила Бьянка у своего возлюбленного. Тот молча кивнул, пожирая её глазами.

— Всё очень просто: у Скарлет тоже есть жених, он далеко отсюда. В этот самый момент, когда мы разговариваем с тобой, она в своей комнате или читает его письмо, или уже пишет ответ.

— А откуда, если не секрет, пришло это письмо? — спросил Дон Клавель.

— Его передал сегодня утром лорд Гладиолус, английский посол.

— Жених Скарлет англичанин? — Испанский гранд в эту минуту вовсе не думал о старинной англо-испанской вражде. Просто спрашивал.

— Нет, он ирландец. Мы познакомились три года назад, когда ездили с отцом на корабле в Великобританию.

— Дипломатическая миссия?

— Нет, на каникулы. Мы тогда ещё не были знакомы с тобой, представляешь? — наивно удивилась юная принцесса.