Елена Крюкова – Сотворение мира (страница 4)

Охтинской кошкой… Там, в Равенсбрюке. Где казнь – это быт, Благость для тела, — Варит рука и знаменье творит — Делает дело… Что же сюда Ты, в раскосый вертеп, В склад магазинный, Где вперемешку – смарагды, и хлеб, И дух бензинный?!… Где в ополовнике чистых небес — Варево Ада: Девки-колибри, торговец, что бес, Стыдное стадо?! Матерь Мария, да то – Вавилон! Все здесь прогнило До сердцевины, до млечных пелен, — Ты уловила?… Ты угадала, куда Ты пришла Из запределья — Молимся в храме, где сырость и мгла, В срамном приделе… – Вижу, все вижу, родная моя. Глотки да крикнут! Очи да зрят!… Но в ночи бытия Обры изникнут, Вижу, свидетельствую: то конец. Одр деревянный. Бражница мать. Доходяга отец. Сын окаянный. Музыка – волком бежит по степи, Скалится дико… Но говорю тебе: не разлюби Горнего лика! Мы, человеки, крутясь и мечась, Тут умираем Лишь для того, чтобы слякоть и грязь Глянули – Раем! Вертят богачки куничьи хвосты — Дети приюта… Мы умираем?… Ох, дура же ты: Лишь на минуту!… Я в небесах проживаю теперь. Но, коли худо, — Мне отворяется царская дверь Света и чуда, И я схожу во казарму, в тюрьму, Во плащ-палатку, Чтоб от любови, вперяясь во тьму, Плакали сладко, Чтобы, шепча: «Боже, грешных прости!…» — Нежностью чтобы пронзясь до кости, Хлеб и монету Бедным совали из потной горсти, Горбясь по свету.

Варьете

Жемчужными ногами – из-под цветной копны! Кругами да бегами! А хохоты слышны! Несут питьем густое и пряную еду… Долой одежы – стоя!… – дрожат на холоду!… Девчонки вы, печенки, – да с тыквами грудей, — От ног крутых и тонких, мужик, похолодей!… Музыка водопадом сдирает с кожи пот… Танцуйте до упаду, – авось оно пройдет: То Квазимодо-Время на глиняных ногах, Что взял себе в беремя малец на костылях, —