Елена Козлова – Плутон меняет знак (страница 2)

– Ответственности никакой!

Кот тяжело спрыгнул с колен. Это мать ко мне зашла. Если говорить точнее, ее призрак. Сама мать умерла десять лет назад. Призрак матери утверждает, что это я виновата – никак ее не отпущу. Даже смерть не разлучила нас. Но я привыкла. И домашние тоже. Должен же хоть кто-то держать нас всех, как она выражается, в узде. А то ишь.

– Ответственности, говорю, у тебя никакой, – повторил призрак матери. – Прививала я тебе, прививала. Все как об стенку горох.

Призрак матери – существо в целом безобидное. Для общения он использует наборы избитых фраз в зависимости от ситуации. А иногда и в рандомном порядке. После смерти ее лексикон законсервировался, как это случается с теми, кто навсегда уехал из родной страны. Не знаю, как обстоят дела на самом деле, но так филолог один по радио утверждал, профессор МГУ.

– Доброе утро, мама, – поприветствовала я призрак.

– Все бесов тешишь? – Призрак кивнул в сторону шлема.

– Это, между прочим, государственная программа, – напомнила я.

– Я в твои годы трудилась, родителям помогала, пеленки стирала. На ерунду времени не было. На все эти ваши депрессии и медитации.

– Мам, иди делом займись.

– А какие у меня могут быть дела?

Действительно, какие у призрака могут быть дела. Разве что с покойной балериной Улановой посплетничать о жильцах на лестничной площадке.

– Что, опять висят? – В комнату заглянул муж.

Как и мать, он бывший. Или бывших матерей не бывает? Но совсем не призрак, а очень даже живой.

– Ты нашел себе квартиру? – ответила я вопросом на вопрос.

– Согласно астрологическому прогнозу, прошлый месяц был не самым удачным временем для поиска жилья и смены места жительства, – вздохнул Родион. – Меня могут обмануть.

– Кто?

– Черные риелторы, – вступился за бывшего супруга призрак матери. – Или эти, наркобароны. Уланова покойная рассказала: в начале осени бизнесмен один пропал. Молодой такой, интересный. Нашли. Голову в одном месте, ноги в другом. Тоже жилье хотел снять…

– Или квартира окажется неудачной. С подселенцем. Или тараканами, – добавил бывший муж.

– У нас и в этой тараканы, – напомнила я.

– Это все Наташка, – нахмурился призрак матери.

– Какая Наташка? Тукаева?

– Еремеева. Не подруга она тебе. Так, чики-брики. Ты ей про себя ничего не рассказывай. А то потом тараканы в доме.

– И как это связано?

– Завидует она твоему счастью. Вот и насылает тараканов.

– Мама, тараканы из магазина на первом этаже. У всего дома.

– Меня не волнует весь дом. Меня волнует, что они у тебя. – Призрак матери скрестил руки на груди.

– Надо квартиру почистить. – Родион взял в руки шлем и стал трясти, будто из его нутра могли выпасть ритуальные атрибуты. – Вон на «Госчелобите» предлагают. От негатива и подселенцев. Бесплатно.

Я с тревогой посмотрела на призрак матери.

– Меня ничем не вытравят, – успокоила она. – У меня слишком сильный эгрегор. Поколенческий.

Я перевела взгляд на бывшего мужа.

– Я уеду, обещаю. Двадцатого числа.

– Почему двадцатого?

– Девятнадцатого Плутон поменяет знак. Даст нам зеленый свет. А пока надо терпеть.

– Но у тебя же есть телка с работы! – вспомнила я. – Почему ты не уедешь к ней?

– Она в Строгино живет. Мне оттуда неудобно добираться до офиса. И я не хочу больше совместного быта.

– Тем не менее у тебя совместный быт со мной.

– К тебе я привык. А там…

– Что там?

– Понимаешь, Стасик, она хочет семью. Просыпаться со мной в одной кровати. Детей. А я больше не хочу.

– Поэтому ты трахаешь ей мозги, а живешь тут?

– А что, у нас полстраны так живет. Но двадцатого я съеду. Обещаю.

– Стасик, что за выражения, ты ж девочка, – покачал головой призрак матери.

– Хочешь, я отвезу тебя на собеседование? – заискивающе спросил Родион.

– Стасик, соглашайся, – сквозь зубы произнес призрак. – Война идет, а она мужиками разбрасывается. К тому же на улице не май месяц. Яичники, чего доброго, застудишь.

Я согласилась. Мама права. Время тяжелое. Не май месяц. Яичники жалко.

Ноябрьское утро пыталось набрать обороты. Родион отправился греть машину, я занялась сборами сонного Валерия в школу. Первый урок – семьеведение. Опаздывать никак нельзя. Предмет важный. Было бы у меня семьеведение в школе, я, глядишь бы, до такого состояния нас всех не довела. Была бы психологически здорова и ежегодно увеличивала рождаемость. А я с кружками не могу разобраться.

– Только я домашку не сделал, – признался Валерий.

– А что задали?

– Написать рассказ о своей семье. Вот план. – Сын сунул мне под нос листок, на котором было написано: «Семья – главная ценность гражданина».

– Что ж тут сложного, взял бы план и написал.

– И что я про вас напишу?

– Ну, напиши, что мы живем долго и счастливо.

– Но это неправда. Это самообман. Ты же сама говоришь, что себя обманывать нельзя. У нас странная семья. Ты ищешь себе нового мужика на «Госчелобите».

– Валерий!

– Так папа говорит. А сам никак не съедет к своей девушке. И с нами живет призрак бабушки Сони.

– Уж какая есть. У нас полстраны так живет. Семью не выбирают.

– В ней живут и умирают, – согласился сын. – А вы с папой помиритесь?

– Нет.

Подумав немного, я предложила сказать учительнице, что дома был пожар и сгорела вся бумага. На том и порешили. Я упаковала Валерия в школьные брюки, рубашку и жилетку с эмблемой учебного заведения.

– Шапку-то не забудьте, – напутствовал призрак матери. – Менингит ходит.

Не забыли и шапку. В подъезде встретили соседа, который по утрам колотит в гонг.

– Как сегодня помедитировали?

– У меня «Госчелобит» завис, – пожаловалась я.

– А вы ко мне приходите, – подмигнул сосед. – Я запрещенку накачал, с иностранных сайтов.

Валерий посмотрел на нас строго.