Елена Ковалевская – Судьба в наследство (страница 45)
Вбежав во флигель, я с порога закричала:
- Собираемся! Немедленно уезжаем!
Из дверей высунулись до нельзя удивленные Юозапа и Агнесс, но я отчаянным жестом махнула им, мол, живо упаковывайтесь.
Однако Юза покачала головой. А когда я, втолкнув, замершую от изумления Агнесс, ввалилась следом сама, сестра и вовсе уселась на топчан, демонстративно скрестив руки на груди.
- Мы уезжаем! - рявкнула я. - Живо собирайся!
- И почему спешка такая? - невозмутимо произнесла та, даже не думая двигаться с места. - Пожар? Или уже война началась? А может сестер вывозят, но я это как-то упустила?
И тут, вошедшая в келью Гертруда, пояснила:
- Никто из них никуда выезжать не собирается. Они тут все поголовно мученицами решили стать. Ты хочешь к ним присоединиться?
- Не жажду, - отрицательно мотнула головой Юозапа. - Но, по-моему, здесь, сестры, вы горячку порете, - возразила Юозапа. - Вы же прекрасно понимаете, что вот-вот и этих клуш вывезут. Мы просто тихонечко уедем с ними. А если мы сейчас сорвемся, то нам светит наказание за невыполнение приказа.
- Юза-а-а, - протянула я. - Ты бы слышала, что несла эта спятившая старуха! - я имела в виду настоятельницу.
- И?! Может она и спятившая, однако является главой здешней обители, - резонно заметила та. - Успокойтесь. Пара-тройка дней ничего не сделают. Если их никто отсюда не попрет, то тогда уедем. А пока не горячитесь.
Юозапа всегда отличавшаяся, холодным рассудком, как всегда дала удивительно верный совет. Следуя ему, я попыталась успокоиться и уселась рядом.
- Тогда что с лошадьми делать будем? - напомнила Герта, опершись о косяк и наблюдая за моими метаниями. - Овса осталось только на вечер. И стойла не дочищены...
Ой-й-й! Я скривилась. За всеми этими волнениями совершенно забыла об обыденном, но таком важном.
- Пойду тогда стойла дочищу, а ты, - я посмотрела на старшую сестру, - С Юзой собирайтесь, и поезжайте в город. Нужно закупить фуража хотя бы на пару-тройку дней.
Нехотя поднявшись, я поправила перевязь с фальшионом - понимаю, что глупо чистить конюшню в кольчуге и с клинком на боку, однако нехорошее предчувствие теребило неотступно - и вышла из кельи.
С каждым шагом сердце стучало все быстрей, казалось, если я не потороплюсь, то случится что-то страшное. Добралась импровизированной конюшне я уже почти бегом. Но не успела дойти до распахнутых настежь сарайных ворот, когда услышала истошный женский визг. Голосили во внешнем дворе перед входной калиткой. Резко повернув, выхватила из ножен фальшион и поспешила на крики.
В открывшейся передо мной картине, как ожидалось, не было ничего страшного. С десяток боевых братьев, вошли и теперь, столпившись у калитки, с удивлением смотрели на визжащую в страхе и вырывающуюся сестру-элионитку. По одеждам это были братья из Ордена Варфоломея Карающего. Ее за руку держал их командир. Когда они увидели меня, такую взъерошенную, то невольно потянули руки к оружию, но тут же расслабились. А старший брат, что до этого удерживал сестру, отпустил ее.
- По какому праву?... - начала я, но командир перебил меня и сиплым голосом начал рапортовать.
- Посланы главнокомандующим, чтобы удалить сестер из обители, а сам монастырь в кратчайшие сроки превратить в боевую крепость. У меня бумага, подтверждающая все полномочия.
Я облегченно выдохнула. Юозапа как всегда оказалась права. Слава всем Святым, что не погорячились!
- Это к здешней настоятельнице, - пояснила, указывая за спину, на главный жилой флигель. - Только предупреждаю, она будет сильно упорствовать переселению.
Старший брат нахмурился и, буркнув: 'Посмотрим', - отдал приказ дожидаться его здесь и поспешил, куда было показано. А я, решив разузнать последние новости у братьев, вложила клинок в ножны и подошла к ним.
- Война скоро начнется? - с ходу задала вопрос, который волновал всех в последнее время.
Один из братьев пожал плечами. А другой, сдвинув шлем на затылок, чтобы почесать вспотевший лоб, задумчиво начал:
- Нурбанских галер пока не видать, но...
- Лазутчиков ихних полным-полно, - добавил третий. - Присматриваются заразы!
- Больших стычек не было, однако чую - ждать недолго осталось, - заметил еще кто-то, но тут его в спину толкнули, чтобы отошел от калитки.
Брат посторонился, другие тоже начали расступаться.
Во двор один за другим стали входить плечистые братья-дознаватели, обряженные поверх темно-бордовых сутан в кольчуги и бригантины, на поясе у них висели мечи. В груди у меня екнуло, но... Может, они переезд сестер контролировать будут?
Меж тем, вошедший первым - я с удивлением обнаружила, что одет он не в рясу, а в бордовую же сутану - увидев меня рядом с боевыми братьями, переменился в лице и смерил цепким взглядом, словно приценивался. Мне сразу стало понятно, что передо мной не рядовой брат, а как минимум диакон или викарий.
- Сестра Есфирь? - внезапно спросил он.
Едва услышав свое имя, я покрылась холодным потом. Мысли неистовым галопом понеслись в голове. Неужели за нами?! Выследили с самой Вианы? Или нас уже объявили в розыск, за убитых нами пустынников и инквизитора? Что делать?! С нами Агнесс! Бежать?! Как?!
Видимо заметив мгновенные перемены на моем лице, он успокаивающе начал:
- Я послан ее высокопреподобием Серафимой, дабы помочь вам...
Я выдохнула и на секунду расслабилась, но дальше все завертелось со страшной скоростью. Четверо братьев, что уже успели войти следом за ним во двор, бросились ко мне. Все что удалось - это отшатнуться назад, как меня тут же опрокинули на землю, попросту прыгнув и навалившись всем весом. Завязалась короткая потасовка с зуботычинами. В куче малой лишь удалось достать боевой нож, как его пинком выбили из руки, а следом обрушился шквал ударов. Сквозь поддоспешник и кольчугу, что были на мне, они не так остро чувствовались, но вот по голове...
В один момент я поняла, что меня вздернули на ноги, скрутив руки за спиной до хруста в суставах, так что пришлось невольно согнуться и податься вперед, еще больше лишая себя возможности сопротивляться.
Сквозь шум в ушах я услышала:
- Старшая сестра Есфирь обвиняется в смертном грехе - ереси, хуле на Господа и колдовстве. И будет помещена в подвалы замка Мориль, до выяснения ее виновности...
Кажется, это говорилось для братьев, которые с оторопью смотрели на разворачивающееся перед ними действо. Самым краем уха услышала мгновенно оборвавшийся Агнесс крик: 'Есфи...', - но, похоже, ей тут же зажали рот...
Неужели схватили ее и девочек?!
Я попыталась дернуться, нещадно выворачивая руки, но тяжелый удар обрушил меня на землю, а в глазах все померкло.
Глава 10.
Было очень сыро и холодно, меня прямо-таки колотило от озноба. А еще страшно болела голова. И мутило, очень сильно мутило. Причем непонятно отчего, то ли от головной боли, то ли от вони испражнений. Во рту было горько и ужасно хотелось пить.
Все эти ощущения обрушились на меня разом и никак не хотели отпускать.
Попыталась подняться, но что-то мешало, зато выяснилось - я лежу лицом вниз и почти не чувствую рук от локтя до кисти. Когда с трудом перевернулась на спину - тело тоже оказалось неповоротливым и тяжелым - я кое-как смогла разлепить глаза и попыталась оглядеться.
Увиденное не обрадовало. Совсем.
Оказалось, что я прибывала в темном подвале, использующемся, как камера, на тонкой подстилке из полусопревшей соломы. На дальней стене, почти под самым потолком было забранное толстой решеткой малехонькое оконце, через которое и падал тусклый свет. Лишь подняв руки к лицу, я обнаружила, что они туго связаны толстой веревкой. Так вот почему?!
И тут воспоминания нахлынули разом: драка с братьями Ответственными во дворе, меня скрутили... Словно издали в сознанье проникли слова: '...обвиняется в смертном грехе - ереси, хуле на Господа и колдовстве, и будет помещена в подвалы замка Мориль, до выяснения...'.
Несмотря на сотрясавший озноб, меня как кипятком окатило, а потом кинуло в холодный пот. Я у дознавателей! О Господи! Нет. Этого не может быть... За то, что вспомнилось, меня невозможно осудить... Ошибка... Ошибка... Не я. Может все-таки из-за убитых пустынников? Вроде нет... Они говорили...
Рваные мысли лавиной погребали сознание под собой, а поверх всего этого гранитными глыбами задавливал страх. Самый обыкновенный страх, поднимающийся из самых глубин.
Я едва удержала рвущийся изнутри крик. И даже закусила губу, чтобы не дать ему прорваться наружу. Лишь стукнув себя по лбу связанными кистями рук, кое-как справилась с собой. Усилием воли заставила дышать себя размеренно и глубоко, несмотря на миазмы, заполнявшие все помещение, и только после, когда паника отхлынула, еще раз попыталась обдумать и проанализировать все.
Первый и непреложный факт, который следовал из моих воспоминаний - я все-таки в руках у дознавателей Ответственных. Второй...
Тут я снова вынуждена была обуздывать свой страх, поскольку прекрасно понимала, что значит оказаться у них. Те, кто хотя бы единожды оказывались в поле зрения немногочисленного, но столь страшного ордена, уже никогда возвращались к прежней жизни. Ибо военные инквизиторы всегда хватали церковника лишь тогда, когда были убеждены в его виновности, когда на это были бумаги и свидетельские показания, когда... А третий допрос у них всегда ведется уже с пристрастием... Нет, я не боялась боли. Боль - это спутница любого ранения. А уж когда тебя наживую штопают или уксусом промывают...