Елена Ковалевская – Судьба в наследство (страница 39)

- Думаю, неплохо было бы представить его преосвященство на утренней встрече его величества с высшим дворянством, - не отступался дознаватель.

- Ох, - едва ли не всхлипнул обер-камергер, - Вовсе не из упрямства, я не могу обещать, а только...

- Поверьте, я буду благодарен вам, - начал Максимилиан, но маркиз перебил его, коснувшись двумя пальцами рукава.

- Вы понимаете, я не совсем волен, - попытался сказать он как можно более корректно, но, оборвав фразу, выдохнул и произнес все как есть. - Я не знаю, как посмотрит на все святой отец Захария. Ныне без его решения я ничего не могу предпринять, особенно, - тут он указал на Констанса. - Нюансы в ваших взаимоотношениях ставят меня в тупик, и я не смею...

- Со святым отцом я все улажу, - вступил в разговор епископ Констанс, холодно глянув на обер-камергера.

- Ваше преосвященство! Не подумайте! - побледнел маркиз. - Но поймите меня! Отнюдь не по собственной воле... - едва ли не шепотом продолжил: - Увы, у нас не ко двору пришелся его высокопреосвященство! И...

Но тут по галерее разнесся женский крик и экспрессивная брань. Обер-камергер застонал, схватившись за голову.

- О, святые апостолы! Не успел! - и, бросив, - Простите меня! - стремглав поспешил на звуки ругани, пытаясь при этом сохранить хотя бы остатки дворянского достоинства и не запнуться о длинные носы расшитых пигашей .

Констанс, наклонившись к другу, на ухо, едва слышно поинтересовался:

- И часто здесь такое?

- Такое? - переспросил Максимилиан, не понижая голоса. - Графиня Рогер без боязни отлучения от двора, может позволить себе и не такое. Особенно когда ругается с кузеном.

Епископ вопросительно вздернул бровь, как бы прося пояснения. Тогда друг, покрепче ухватив его за локоток, увлек в боковую галерею, и начал рассказ.

Зузана Туфокор графиня Рогер всегда слыла экстравагантной особой, вольной в поведении еще до смерти мужа. Он никак не мог найти на нее управу, а может быть, и не хотел. А два года назад, когда граф отбыл в лучший мир, Зузана пустилась во все тяжкие, полностью возложив воспитание сына и единственного наследника на плечи наставников. Рогеры славившиеся на протяжении пяти поколений своей скупостью и стремлением обогатить семейное состояние, накопили немалые средства. На момент смерти графа по мужской линии остался лишь единственный несовершеннолетний отпрыск, которому по достижении восемнадцати лет, согласно условиям завещания доставалось все. Но пока тот не вступил в права наследования, опекуном и управителем семейных капиталов назначалась Зузана. И теперь, пока ее чадо не предъявило права на денежки предков, графиня стремилась наверстать упущенное за время замужества. Едва выдержав положенный траур по супругу, веселая вдова закатила череду приемов и празднеств, на которые созывались приглашенные из самых отдаленных уголков Винета. Она чередовала их с охотами в богатых на дичь фамильных лесах, устраивала маскарады, на которых гости представали то в образе лесных нимф и любвеобильных фавнов, то в образе нурбанских султанов с покорными им одалисками.

Графиня развлекала себя, как могла, но последующие ее забавы становились все более распущенными и фривольными. А поскольку священнослужители тогда не находились в фаворе на территории Винета, то укорота она не имела. Да и разве можно найти управу на аристократа потешающегося в собственном имении? Правда, порой забавы скандальной графини выплескивались за пределы ее вотчины, захлестывая столицу.

Но после смерти Гюстава II все изменилось, ведь если король умер, то да здравствует король. К власти пришел его сын, а вместе с тем страну наводнили церковники. Прежний накал светской жизни заметно поутих, скрывшись за покровом напускной нравственности и благочестия. А вот графиня все никак не сдавалась, по-прежнему ведя разгульную жизнь. Возможно, в дальнейшем ее похождения закончились бы отлучением от двора, а то и вовсе ссылкой в дальнюю провинцию, с наказанием в виде ежедневного посещения приходского священника, если бы Зузана не подцепила в ухажеры маркиза Мейстрино.

Маркиз Штефан Мейстрино удалой егермейстер его величества Гюстава III и его лучший друг, молодой человек двадцати семи лет отроду неожиданно увлекся обветшалой графиней. Неизвестно чем она его прельстила, но факт был на лицо, Зузана и Штефан стали завсегдатаями закрытых разгульных праздников, на которые являлись совместно.

Несмотря на некоторую аскетичность в своем поведении, Гюстав III позволял своему фавориту абсолютно все. А поскольку его величество не чурался только охоты, и даже был ее большим поклонником, святой отец Захария, в руках которого на данное время была сосредоточена вся власть в стране, никоим образом не мог удалить возмутительницу спокойствия со двора.

Апогеем скандального поведения графини при дворе стала ее беременность. После смерти супруга, когда добропорядочные женщины и думать не смели о чем-либо телесном, Зузанна не только не заточила себя во вдовий наряд, но и позволила завести любовника, от которого понесла.

Благопристойные дамы, если все же случалась такая оказия, утаивали подобное, сказывались больными, и уезжали в дальние провинции, пока не разрешаться от бремени. А графиня наоборот ничуть не скрывала, абсолютно не стесняясь своего положения, и даже демонстрировала всем живот, нося чрезмерно обтягивающие платья. Она специально ушивала роб и не носила мантель или пелессон, чтобы подчеркнуть увеличивающееся день ото дня чрево.

- Осенью, когда прибыл кузен, и увидел поведение родственницы, его чуть удар не хватил, - продолжил рассказ главный дознаватель, прогуливаясь с Констансом по галереи туда и обратно; десяток братьев-сопровождающих расположились по обоим ее концам, отпугивая любопытствующих своим грозным видом и, одновременно, оберегали покой епископов. - Тогда скандал разразился!.. Весь дворец ходуном ходил! Правда на тот момент живота у графини еще не было видно, и никто не знал, что она в интересном положении, а уж когда это выяснилось!.. Они сцепились как кошка с собакой и теперь выясняют отношения при каждом удобном случае. Не знаю, что они там делят, я особо не интересовался, но ор стоит, едва они только завидят друг друга. Правда кардинал, при каждой встрече со своей сумасбродной сестрицей старается все больше молчать, но она его начинает задевать и все это как обычно и выливается в очередной скандал. Оттого-то и торопился обер-камергер, чтобы отвлечь Зузану, пока та вновь серьезно не сцепилась со кузеном. После очередного дебоша, ему лично его величеством было вменено следить за этими двумя и не допускать ссор. Но маркизу это не всегда удается, поскольку графиня стремиться раздуть скандал из-за каждого пустяка.

- Погоди, - остановил Констанс своего друга, увлеченно повествующего дворцовые сплетни. - Ты сказал ее кузен кардинал?

Его преосвященство в длинном монологе Максимилиана уловил необычное для светских дел слово.

- Да. Совершенно верно, - подтвердил тот. - Он прошлой осенью зачем-то приехал к нам из Святого Города и торчит вот уже шестой месяц, пытаясь что-то добиться от отца Захария. Но каждый раз получает отказ. Кстати поэтому обер-камергер и говорил, что у нас не ко двору бывают не то что его преосвященства, но и его высокопреосвященства!

- А имя этого кардинала я могу узнать? - осторожно поинтересовался епископ. Вид у него был, как у лисицы, практически ухватившей жирную курицу - такой же напряженный и предвкушающий одновременно.

- Мой друг, о чем ты спрашиваешь?! - вскинул руки Максимилиан. - Естественно! У нас в Винете сиднем сидит не абы кто, а 'голос' Его Святейшества - его высокопреосвященство кардинал Джованне собственной персоной.

Лицо Констанса полыхнуло едва сдерживаемой радостью. Увидев, как отреагировал его друг, Максимилиан предложил:

- Если хочешь с ним встретиться и обсудить последние новости, я могу проводить тебя. Думаю даже после встречи с его дражайшей родственницей, он еще тут.

- Спасибо, не стоит, - мгновенно отказался епископ, удивив дознавателя поспешностью своего ответа. - Пожалуй, даже лучше будет, если он не узнает о моем визите в Славну как можно дольше.

- Вот как? - Максимилиан удивленно вскинул брови. - Может, ты просветишь меня о столь необычном поведении?

- После, мой друг. После. Сегодня вечером приходи ко мне на ужин, и я тебе все расскажу. Единственное, о чем мне хотелось бы попросить заранее...

- Я к твоим услугам, - тут же кивнул дознаватель.

- Подними своих людей пусть разузнают: зачем именно приехал кардинал в столицу, что он хочет от Захарии. И если возможно выведай, почему он постоянно ругается с графиней, - и, видя, немой вопрос в глазах друга добавил. - Для меня это очень важно, возможно, даже жизненно важно.

Пока его преосвященство находился во дворце, Боклерк решил разобраться с документами, которые еще в самом конце октября привезла ее благочестие в госпиталь в Зморыне. Епископ отложил эти документы до того момента, пока им не удастся найти компрометирующую информацию на пресловутого Сисвария, прозванного в народе Святым Сифилитиком. Но когда сведения были обнаружены, все завертелось со страшной скоростью и только ныне, когда с этим противником было покончено, брат решил еще раз внимательно изучить документы.