Елена Ковалевская – Письмо, с которого все началось (страница 19)

- Кто-нибудь о провизии договаривался? - спросила Герта, когда мы вывели лошадей со двора.

- Сейчас в трактир заедем, там сумки дадут, - коротко ответила Юза и села в седло. Было видно, что она все еще раздражена прошлым разговором.

На улицу выбежал пацан, что помогал седлать лошадей.

- Тетеньки, тетеньки, а меч дайте подержать?!

- Во-первых, не тетеньки, а сестры. Во-вторых, ты его не удержишь, - ответила ему Герта.

- Ну пожалуйста-а-а. - заныл он.

- Это девчачий меч, - давать в руки оружие, кому не попадя, я не собиралась, и поэтому на такой случай имела идеальную отговорку: - Настоящие воины с такими не ходят. Ты же - не девочка? - мальчишка помотал головой. - Вот и незачем.

Мы тронулись к трактиру, а парнишка, ковыряя грязным пальцем в носу, смотрел вслед. Получив сумки с провизией, направились к броду. В этом месте Вихлястая привольно раскинулась вширь, и неспешно перекатывала свои серебристые воды. Пологие песчаные берега поросли травой и осокой. Весной, когда таяли снега и река разливалась, откосы скрывались под серебристо-синей гладью, осенью же - русло мелело, и вода местами едва ли доходила до брюха коню.

Чтобы попасть на другой берег мы втроем с сестрами разделись до исподнего, распихав всю одежду по сумкам. Вода оказалась холодной, но вполне терпимой, чтобы поплыть рядом с лошадьми. Заставлять окунаться Агнесс не рискнули, она не была закаленной как мы, и запросто могла простудиться. Пришлось усаживать ее верхом, заставляя скрестить ноги на луке седла, заставив для страховки покрепче ухватиться за невысокую спинку. Девочка покачивалась на спине у лошади как индюшка на насесте; оставалось надеяться, что она не свалится при переправе. Ухватив своего и коня старшей сестры за уздечки, я первой вошла в воду, следом Герта с Агнесс, Юозапа замыкающей. В этом году река сильно обмелела и была неглубокой, мы больше брели, чем плыли. Однако когда перебрались на другой берег, уже зуб на зуб не попадал. Все-таки, не лето. В зарослях негустого ивняка, переоделись в сухое белье и покрепче отжали мокрое. Ничего, вечером высушим. Гертруда глянув на мои синие губы, велела отхлебнуть из своей фляжки. А что, дельный совет. Сделала пару глотков, и настойка огненной дорожкой побежала в желудок. Протянув фляжку звонко стучащей зубами Юзе, я спросила:

- Будешь?

- Д-давай. - согласилась она не думая.

После недолгих споров как лучше ехать, мы направились дальше, держа путь на Каменцы.

В майорат Рибургов мы въехали по Битунской дороге, вновь вернувшись на нее недалеко от границы. Полями удалось срезать довольно большой кусок пути, сэкономив при этом едва ли не полтора дня. Ленные владения герцогов с разбросанными тут и там скромными деревушками особым богатством не отличались. Да и земля была здесь каменистой и скудной на урожай.

Стоило только пересечь границу, как в первой же убогой деревне, где располагался приграничный контроль, у нас дважды проверили проездную бирку: сначала орденские и потом тут же герцогские служаки. Даже невооруженным глазом было видно, что они терпеть не могли друг друга и в любой момент готовы подложить противнику свинью, но, тем не менее, с вежливыми оскалами общались друг с другом.

Несмотря на церковные разъезды бедных братьев Святого Симеона, Рибурги дополнительно охраняли свои владения, содержа на службе наемных солдат. Хотя чего там охранять-то? Громадина замка на господствующей высоте, с которого просматривались окрестности, пять плешивых коз на каждое селенье и непролазные буреломы еловых лесов, в которые ни один нормальный человек не совался.

Заявились мы ближе к вечеру, предполагая прямо в этой же приграничной деревне остаться на ночлег. В доме, где велся учет въезжающих, орденским предъявили проездную бирку, и им оказалось этого достаточно. А вот служивые Рибургов хоть и не посмели расспрашивать нас - кто мы и откуда, потому что вид четырех сестер в боевом облачении вызывал уважение, но, тем не менее, тщательнейшим образом записали все сведения. Пока наши имена вносились во въездную книгу, Юозапа отправилась раздобыть чего-нибудь съестного, выполняя как всегда роль главного снабжающего. За четыре дня пути все, что брали из Багрянцев, мы съели подчистую.

Сестра вернулась смурная, заметно нервничая. Не пожелав ничего нам объяснять, и не слушая причитаний Агнесс, она чуть ли ни пинками загнала нас обратно в седла. На недоуменный вопрос Гертруды страшно прошипела: 'Все потом!' и с места рванула в галоп.

Остановились мы лишь минут через пять.

- В конце-концов, ты можешь объяснить, что случилось? - взвилась Герта, едва спешились.

Мы пошли пешком, ведя коней в поводу, чтоб, не дай Бог, не запалить.

- Тебя кто за зад укусил, что ты дернула из деревни как ошпаренная? Ладно бы по дороге, так заперла нас в какую-то глушь! Чудом лошадям ноги не переломали. Подобное я только за Фирей замечала!

- Герта, охолони маленько, - перебила я старшую сестру, привычно не замечая шпильки в свою сторону. - Дай отдышаться. Прекрасно знаешь, что Юза не паникер, без причины бы оттуда не сорвалась. Чего разворчалась?

- Да я с размаха запрыгивая, задом на край седла рухнула!

- Тебе не привыкать! - огрызнулась Юза, но потом совершенно другим тоном продолжила. - Там в деревне я наткнулась на двойной разъезд варфоломейцев: вестовой и пять братьев сопровождающих. Все с заводными конями. У вестового перевязь со 'срочной лентой'. Направляются к августинцам. Никого не наводит на размышления?

- Погоди, ты точно уверена, что к ним? - переспросила ее Герта, напрочь забыв о своем возмущении.

- Своими ушами слышала, как тебя сейчас.

- Они тебя видели? - тревожно спросила я; ничего себе картиночка вырисовывается!

- Нет. Я у одной бабки сыр покупала, а там корзины высокие, так что навряд ли заметили.

- Точно? - продолжала допытываться я.

- Да точно, точно! Это же с поездки к ним в монастырь все проблемы начались, поэтому я и решила убраться по-быстрому. К тому же у нас довесок за спиной, - сестра кивнула в сторону Агнесс, которая ковыляла позади с мученическим выражением лица. - Так что сцепляться с ними я бы не рискнула.

- Да с Агнесс это становится проблематично, - согласилась я. - Милочка, они точно не по твою душу? - решила я на всякий случай уточнить у девочки; та испуганно замотала головой. - Из-за чего весь сыр-бор?! Сиди, думай, голову ломай! Бродим словно с завязанными глазами, ни хрена не понятно!

- Не ругайся, - по привычке одернула меня Юза. - Лучше давайте решать, что делать? Дальше по дороге поедем или для безопасности дальним путем попробуем?

- Сталкиваться с ними я совершенно не желаю, - определилась я.

- А кто ж хочет! - веско бросила старшая сестра, а потом, глянув на небо, обеспокоено сказала: - Похоже, к ночи тучи натянет, может дождь пойти. Юза ты не слышала, они там на всю ночь останутся или дальше поедут?

- Кто их знает! - пожала плечами та. - Проще нам в поле заночевать, чем гадать, где они остановились. Если мы здесь останемся, то точно не пересечемся, - и, вздохнув, обрадовала нас: - Но в монастырь они первые прибудут, нам с ними бесполезно в скорости тягаться.

- Ясен пень, что первые! - согласилась Герта, а после предложила: - Может петлю к Измальцу сделать, а уж там мимо Горличей на монастырь?

- Не далековато в пути будет? - усомнилась Юза.

- А ты хочешь с ними нос к носу столкнуться? Мне не горит.

- Ладно, сестры, все это мелочи где пограничную метку ставить, - прервала я их, и высказала то, что больше всего беспокоило. - Меня другое волнует: что нас по приезду в монастыре Ордена Святого Августина ждет?! Мне не особенно охота туда соваться, не понимая чего ожидать.

- И что ты предлагаешь? Весточку Матери слать, что мы в монастырь боимся ехать!? Что страшно, аж жуть берет?! - едко поинтересовалась старшая сестра.

- Герта не ерничай!

- А ты не умничай! Сейчас бесполезно голову ломать! Теперь дорога длинная предстоит, вот и подумаем.

Мы добирались до Горличей целую неделю, и все семь дней шел непрерывный моросящий дождь. Осень в единый миг решила вступить в свои права. Листва разом пожелтела и начала опадать. Чахлые березы и осины обреченно повесили ветки, и лишь могучий ельник темнел суровой стеной. Дороги развезло, и они превратились в мешанину цепкой грязи, в которой вязли как кони, так и люди.

Добираясь до приграничного Измальца, конь Гертруды потерял подкову, и мы вынуждены были потратить день на поиски кузнеца.

Под непрекращающимся дождем мы вымокали до нитки, плащи положения не спасали. Агнесс плакала от холода и хлюпала покрасневшим носом. Чтобы девочка окончательно не разболелась, мы старались ночевать под крышей, но это не улучшало ее состояния. Одежда за ночь не успевала просыхать, и по утрам приходилось натягивать ее сырой.

Чтобы доспехи не заржавели, мы сняли их и увязали в промасленные мешки. От полагающейся уставной рясы тоже были вынуждены отказаться, потому что длинный подол сразу же намокал, и на него налипали фунтовые комья грязи. Мы - то ехали, то брели рядом с лошадьми, завернувшись в плащи с капюшонами так, что наружу торчал лишь нос, с кончика которого каплями стекала дождевая вода.

Вдобавок, я предложила сестрам сделать дополнительный крюк и оставить Агнесс в Горличах. Раз уж мы петляли, словно подстреленные зайцы, милей больше - милей меньше, какая разница. Глупо было - переться наобум к августинцам с племянницей настоятельницы, лучше уж потом ее к ним отвезти. Долго спорили, кого с ней оставить, наконец решили что Юозапу, как самую изворотливую: случись непредвиденное - и девочку сбережет и обратно вернуться сумеет. В орден поедем я и Герта, как два самых сильных бойца в четверке. Мы уговорились, что оставшиеся ждут нас пару недель, а после оседают где-нибудь и шлют весточку матери в монастырь.