Елена Котова – Полусвет. Страшный смешной роман (страница 9)
Так считал не один Ванечка, тема «Зоя – Миша» в тот год была хитом, обсуждалась и Корнелией с Матвеем, и Жуковыми, и перекрестно, и в строчку, и в столбик, и все сходились на том, что они погуляют на свадьбе у Миши с Зоей, а потом будут долго и искренне утешать Асю. Перспектива тривиальная, но, тем не менее, увлекательная.
– Миша сидит на двух стульях до последнего, – сообщила Куки, добравшись до Тель-Авива и снова усевшись у Жуковой на балконе. – Пока он от Аси пытается все скрывать. Я это поняла, когда мы тут в прошлый раз были. Тебя тогда не было, ты в Берлин укатила…
«Тогда» Куки с Матвеем поджидали Зою и Мишу в Goocha, глазели на прохожих, шляющихся по улице Дизенгоф, наконец в толпе показалась эта пара. Он – в шортах, она – в длинном платье с голой спиной, с кросс-боди от Gucci, на ногах сандалии Hermes.
– Она всегда одета с иголочки, не спорю, но для Тель-Авива перебор, – Куки любила беззлобно злословить. – Слушай, это ж совсем недавно было, а как изменилась мода! Тяжелый люкс сегодня выглядит анахронизмом, скажи? Правда Gucci опять в тренде, но это уже другое Gucci, это shabby chic…
Марусю мало интересовал новый облик Gucci, она предложила Корнелии не отвлекаться. Она так ясно представляла тот ужин в Goocha, – в рассказе Куки слышались даже интонации Матвея.
– Бен Ладен всех сделал! Раньше летать на самолетах было, как на трамвае поехать, можно было за полчаса до вылета прийти. Один раз я из Калифорнии летел по билету Ритки, жены Сереги, – Матвей не интересовался, знают ли остальные Серегу, тем более Ритку, – никто не чухнулся ID спросить и понять, что в билете другая фамилия. Потом эти непуганые идиоты так напугались, что пошли войной в Ирак, а потом…
– Ты встречала его жену? – Зоя склонилась к Корнелии.
– Матвея?
– Нет, Миши!
– Встречала, конечно. И тут, и в Москве не раз. Очень обычная.
– … а потом пошло по накатанной, под борьбу с терроризмом все сойдет – Матвея не смущало, что у девочек свой разговор. – Борьба с грязными деньгами, шмоны в аэропортах. Непуганые идиоты повторяли, что «мир никогда уже не будет прежним», а сами с испуга бежали в этот новый мир впереди паровоза.
– Ирак был большой глупостью, – согласился Миша, – девушки, а мы за вас-то еще не выпили, непростительно!
– С меня спроса нет, я дедушка с Альцгеймером.
Матвей любил отпускать шутки насчет своей старости, хотя жонглировал сленгом миллениалов, был весь в тату, носил в ухе серьгу и одевался как попугай. В Тель-Авиве он из принципа всегда носил только оранжевые джинсы с зелеными или синими майками, а на пляже – плавки от MC2 Saint Barth, тоже оранжевые, в зеленых крокодильчиках.
– Классно смотритесь: пестрый Матвей между двумя красавицами в белом, – бросил Миша.
– Фото, срочно фото, – закричала Куки, схватив за руку официанта. – Снимите нас всех вместе, пожалуйста!
Когда побрели домой, Зоя вцепилась в Корнелию.
– Вырвал у меня телефон с такой злобой и стер фотку, которую ты мне скинула. Боится, что выложу. Я ничего никогда не выкладываю, он это знает. У него ко мне ни доверия, ни простого уважения нет, весь вечер испортил.
Все это Куки теперь пересказывала Марусе. Миша с Зоей везде вместе появляются, – интересно, он потом проверяет телефоны и страницы в фэбе всех, кто был на тусе? Впрочем, он не один такой, у каждого второго, если не первого, та же фигня. Но Зоя же не пытается Мишу развести, повторяет, что ее устраивают двойные отношения. Куки уже даже начинает в это верить. И все равно трудно представить, что Мишина жена ничего не знает.
– Ася – тетка бывалая, а Миша – секс-торнадо, Зоя у него не первая левая баба и не последняя, Аська считает, что все обойдется. Очнется, когда будет поздно, и побежит за уходящим поездом, вот будет кино, – высказалась Жукова.
– Даже сериал, – подхватила Корнелия, – давай писать сценарий.
– У каждого жизнь – сериал, с тем же успехом можно и про тебя снимать.
– Можно и про меня. А уж про тебя – даже вопросов нет. С твоим коучингом всего на свете и двумя мужья…
– Про меня вообще надо делать TV-шоу без рекламных пауз, каждые полгода по новому сезону, – с пол-оборота завелась Маруся. – Прям с ходу, расскажу законченный эпизод. Не самый первый, там бодяга про Ванечку и Вашингтон. А вот в Берлине уже пошла сюжетная динамика…
– Эпизод на полчаса или на час? – опасливо спросила Корнелия.
– Дай рассказать, оно того стоит.
Когда Маруся встретила Хельмута, на том, как на любом мужике за сорок, висел хвост запутанных отношений. Со своей прежней бабой, Эльзой, он жил в восьмидесятых в Бонне, тогдашней столице, а в Берлине у них было два дружбана. Один – ничем не примечательный Йенц, чья мамаша по бедности сдавала дом покомнатно. Второй – гениально-полоумный математик Герхард, который и снимал одну из комнат, где, кроме матраца, у него были только стол и компьютер, откуда в те времена компьютер – не суть.
В девяностых столица переезжает в Берлин, а вместе со столицей и Хельмут с бабой туда же. В это время полоумный математик изобретает какую-то айтишную примочку, лепит компанию и собирает на рынке два ярда. И тутЭльза заявляет Хельмуту, что полоумный зовет ее замуж! История умалчивает о том, убивался ли Хельмутили, наоборот, был рад, что сбыл подругу с рук. А молодожены – Эльзе уже тогда было за сорок, она на девять лет старше Хельмута… – сочла нужным уточнить Жукова.
– Так ей сейчас уже прилично за шестьдесят? – переспросила Куки.
– А Герхарду неприлично семьдесят! Не перебивай, сюжет только закручивается!
Молодожены купили дом у вдовы культового издательского магната. Такого не увидеть ни на Рублевке, ни на русских виллах в Тоскане. Вестибюль в три света, по стенам – гобелены XVIII века. В гостиной картины, картины, Гейнсборо, Моне, Макс Либерман. И куча прочего антиквариата, плюнуть негде.
– Разве что в китайские вазы из кости носорога, – захлебывалась словами Жукова, – но плюнуть в носорога это мелочь. Дом на озере, собственный причал, теннисный корт. Этого мало, прикупили два соседних участка для полной тишины. Был полоумным нищим с матрацем, а стал замковладельцем вместе с Эльзой.
Корнелия поняла, что надо набраться терпения: когда Марусю несло, истории сыпались из нее, как из бравого солдата Швейка.
Заполучив замок, Эльза заявила, что ей нужен еще и свой собственный, уютный домик, куда она могла бы удирать в поисках покоя, утраченного с полоумным. В это время – крайне удачно – помирает мамаша Йенца, а тот, значит, бедненький. Тут – Achtung! Эльза покупает дом мамаши, не скупясь в смысле цены, бедненький Йенц становится богатеньким, снимает домишко по соседству, на счете денежки, считай, царская пенсия. А уютный домик покойной мамаши, купленный Эльзой для собственного покоя, она тут же сдала Хельмуту за символическую плату.
– Сечешь! Она их всех повязала. Йенц ей обязан – он в шоколаде. Хельмут обязан, – у него уютный домик за полкопейки. А всю кадриль под грушей оплачивает Герхард! И Хельмут мне пытается доказывать, что Эльза все делает по доброте души. Чистой ж воды манипулирование!
– Круть, – воспряла Куки, не ожидавшая, что Маруся уложится в шесть минут экранного времени.
– На это я Хельмуту говорю, – воодушевившись, продолжала Маруся, – если мы семья, то Герхард может и Ванечке домик купить. Но, увы, мы с Ванькой Жуковым к раздаче опоздали, остался один хвост селедки, которым Хельмут мне в харю тычет. Герхард свою компанию развалил, потому что у всей Familie руки из жопы растут, а голов отродясь не было.
– Видишь! У Матвея тоже свой сезон, и у Наташки с Глебом, и у любого, кого ни возьми. Сквозные линии придумывать не надо, они у всех одинаковые. Первая – это двойные отношения, войны-разводы, а главная, а мета-сквозная, – второй паспорт. На эти две линии все и нанизывается. Ну что, пишем сценарий?
– Ты начинай прям сейчас, я спать пошла, – проворчала Маруся.
Куки принялась строчить. Правда не сценарий… За день накопились сообщения, требовавшие ответа, надо узнать, что творится в Москве. А также в Лондоне, Мухино и всюду, где крутятся обитатели полусвета. Маруся же, засыпая, представляла себе союз Зои и Миши. Продешевит девушка из хорошей семьи, ей раз плюнуть окрутить свободного, до неприличия небедного мужика из какого-нибудь Лондона. Была б у нее там та же галерея, только гораздо более видная, была бы она звездой лондонского света, а муж бы за счастье почитал эту дольче вита оплачивать…
Корнелия сидела на заседании экспертного совета: взялась делать джиар киношникам, попросту говоря, пролоббировать пару бюджетных заказов, но ведь джиар – government relations – звучит куда достойнее. Куки очаровывала экспертов, прикидывая расклады в тендерной комиссии, когда на экран вылез новый текст Зои:
Зоя же сидела с Наташей Поленовой в своем салоне. Она попала в переплет, а Корнелия уже третий час не может на связь выйти, хотя маньяк Дунин возник именно с ее подачи, – умеет же она говно людям подсовывать. Зоя бы его послала, но было неловко, раз Дунин убедил ее начальство закрыть галерею и вместо нее устроить антикварный салон.