Елена Котова – Кодекс бесчестия. Неженский роман (страница 8)

– Если с вами, то Жмужкин согласен. Вы перекраивать ничего не будете, и нас от возможной свары всегда удержите, – звучал у него за спиной голос Скляра.

Он почувствовал, как устал за неделю. Все аргументы, что Скляра, что Коли, понятны. Всех рисков ни просчитать, ни даже предвидеть невозможно… Сколько ни считай, ни взвешивай, все равно, в конце концов, решения принимаются по наитию. Что-то, конечно, пойдет не так, может быть, даже многое, но чем больше проект, тем больше маневра. Четыре – нет, уже пять целлюлозных комбинатов, с полдюжины солидных заводов по производству стройматериалов. Сумасшедший потенциал. Если речь о том, куда деньги Mediobanca размещать, то точно не сравнить с карликовым холдингом имени Зайца – Чернявина. Сами итальянцы, конечно, сочли бы план Скляра диким. Да и плевать! Главное, что у него в голове все сложилось. Все бьется. Причем по многим параметрам.

– А что, Коль?! Выглядит симпатично, не считаешь? И перед Кремлем будет чем отчитаться. Консолидация и модернизация целой отрасли. Масштабно…

– Костя! Тебе охота ввязываться в передел леса?

– Это единственное, что меня смущает. Тут буквально на днях ко мне приходили именно эти, Заяц и Чернявин… Платон! Ты сигналы уже подавал Чернявину, что нацелился на его Листвянский? Он был сизый от страха.

– Костя, все лесники об этом шушукаются. Понятно, что мимо Листвянки я не пройду.

– Платон, – оборвал его Александров. – Чернявин с Зайцем уверяли меня, что на торгах по Самбальскому у них все схвачено.

– Наврали. Не знаю, что у них там схвачено, но четверть Самбальского куплю я. Он тебе, что ли, тоже холдинг решили предложить? На сколько зовут?

– Будешь смеяться. Тоже на двадцать пять. Чернявин берет кредит под залог своего Листвянского комбината… Дальше схема примерно как твоя, только…

– Труба пониже, дым пожиже, – Коля все посмеивался.

– Так дай ему кредит, – усмехнулся Платон. – Дай! Чем быстрее, тем лучше. После торгов, где они ничего не купят, у тебя будет законный повод сказать: «Так не договаривались, требую досрочного погашения». За месяц они деньги уже куда-нибудь спустят, ты забираешь акции Листвянки в погашение. Наша с тобой схема существенно упростится. Мой объем работы – тоже.

– Нет, Платон, я не крыса. Так я не работаю. Хотя и тебя не осуждаю, поэтому «крысу» беру обратно. Коль, ты что думаешь?

– Кость, мне, конечно, спокойнее было бы пошагово… Сколько ты мелким обещал, сорок? Точно лучше, чем четыреста…

– Коль, – произнес Александров задумчиво, – а вот для итальянцев, думаю, проект Скляра был бы понятнее, чем возня с двумя мелкими комбинатами. Тут масштаб, политическая составляющая, имиджевая… Платон! Считай, что принципиально ты меня убедил. Дай еще поварить с недельку.

– Так убедил? Или будешь варить? – с безмятежной улыбкой спросил Платон.

– Этот риск я, в принципе, взять готов. Но решений ценой в четыреста миллионов я на коленке не принимаю. К тому же надо достойно с мелкими разбежаться, честно говоря, неловко. Но если твои цифры бьются, я готов. Через десять дней дам окончательный ответ. Ты с Викой?

– Да, она сейчас подойдет, – собирая бумажки, ответил Платон.

– Я думал, она уже с нашими девушками выпивает, – бросил Коля. – Вы в оперу с нами идете?

– Я бы сходил, если Вика – за. А после оперы предлагаю к нам на Гарду.

Платон, собрал бумажки, все до одной, даже клочки, которые рвал в ходе разговора, выпрямился, весело посмотрел на Александрова и Колю. Только он умел так меняться, так мгновенно переключаться.

– Мужики, сегодня же пятница! Все как по заказу! Così fan tutte! Выходные только начинаются, а мы уже холдинг на два ярда сложили!

Приобняв Колю, своего главного союзника по вопросу выходных, Платон стал доказывать, что в городе в субботу болтаться нечего. Жены уже наверняка весь город скупили. Не исключено, что по этой причине магазины завтра вообще будут закрыты. До виллы Платона всего час езды. И вообще, зачем непременно завтра в Москву, на Гарде они отдохнут точно не хуже, чем на своих дачах.

– Катюня с Анькой будут счастливы. – Коля был согласен ехать на Гарду. – Костя, ты как? Тогда я пошел сказать барышням, чтобы собирались.

– А мы с Платоном в баре подождем. Платон, ты не против? Катюня, например, в баре не сидит. Не люблю, говорит, лишней публичности. А у тебя с публичностью проблем нет?

Платон видел, что Александров хочет что-то сказать ему с глазу на глаз, и даже знал, что именно. Десять дней для обдумывания вопроса о лесном холдинге ему нужны не для того, чтобы считать знаки после запятой. Для Александрова сделка с Mediobanca – свет в окошке. Коля Трофимов уже с полгода ходил по Администрации в обнимку с Голицыным, а по Белому дому – с первым вице-премьером. Но «папу» накручивал министр обороны. Как оставлять счета оборонных предприятий в банке, по которому будут шляться итальяшки? Они, понятное дело, в глаза не увидят ни счетов, ни контрактов, вообще ничего, кроме отчетности и бюджета. Но доктрины национальной безопасности никто не отменял.

Португалов, которого Александров и Коля поминали в самолете, был женат вторым браком на матери Вики, жены Платона. Но главное было не в этом. Он был одним из помощников «папы», причем, пожалуй, самым близким. Ему не только давали поручения, с ним советовались. Аркадию Степановичу Португалову по силам уравновесить министра обороны – человека, далеко не последнего и «папе» отнюдь не чужого. Найдет Португалов, как надуть «папе» в уши правильные слова. Даже ловчее и тактичнее, чем Голицын со всеми остальными Колиными корешами со Старой площади вместе взятыми. Потому что Португалов – помощник, своего интереса иметь не должен.

Платон знал, о чем его будет просить Александров. Тест на партнерство, можно сказать.

– Не вопрос, переговорю, – бросил он, выслушав в баре Александрова. – Вас вообще надо подружить. Два классных чувака.

«Как же, сейчас все бросит и побежит клеить мою дружбу с Португаловым», – подумал Александров, а вслух сказал:

– Буду крайне признателен.

Подошла Вика:

– Ну что? Все не наговоритесь?

– Вы обворожительны, мадам, – Александров расцеловался с Викой. – Ждем Катьку с Анькой. Идем все вместе в оперу?

– Идем! – Вика залилась звонким смехом.

Смеялась она необыкновенно – переливчато, как будто кто-то тронул стеклянные колокольчики на рождественской елке. Свежая, нарядная, праздничная. Шелковистые волосы только что уложенные, собранные в тугой и гладкий «хвост». Облегающий брючный костюм цвета баклажана, без топа под жакетом, две нитки желтых бриллиантов на длинной шее. Как всегда, весела, в хорошем настроении. «Молодость, – подумал Александров, – еще тридцати нет, подумать только».

Вика была второй или, как выражалась Катюня, «новой» женой Скляра, из-за которой тот и развелся, тут же отправив сына тринадцати лет в Итон, а затем в Оксфорд. «Куда же еще», – подумал сейчас с досадой Александров, вспомнив об этом. Хотя, когда Катюня доказывала, что Платон просто сбыл мальчишку с рук из-за Вики, Александрову это было неприятно. Он отвечал, что их Сережка тоже в Англии. Но они-то послали ребенка в Лондон на год, может, на два – язык подучить перед институтом. А Платон отправил сына одного в Англию навсегда. Такого Александров представить себе не мог. «Новое поколение, – подумал он снова, глядя на Вику. – Скляр практически ровесник, но они с Викой – новое поколение. Другое отношение к жизни. Легче меняют жен, легче отпускают от себя детей. Может, и правильно». Скляр просто другой, и если бы не Вика… Собственно, из-за Вики он и казался Александрову моложе, легкомысленнее… Вообще казался другим, чем они с Колей.

– Вика, и ты тут! – трудно сказать, что стояло за словами Катюни.

Ей нравился Платон и не нравилась Вика.

– Опера ждет. Машины тоже, – произнес Коля.

Александров, отодвинув помощника, сам распахнул дверь дамам. Вся компания высыпала на улицу, где у входа стояли три черных «мерседеса».

Глава 4. Примадонна

Заяц назначил Чернявину встречу в «Пушкине». Сначала завтрак, а в полдень – поход к Красовской. Чернявин, как обычно, нервничал. Сам Александров согласился… Сорок лимонов – деньги не очень большие, но это уже деньги, не слова. А вдруг сорвется? Вдруг он этой бабе велел вопрос замотать? Как это можно исключать?

– Как это можно исключать? – вырвалось у него, когда Заяц уселся напротив.

– Нервничаешь? – Заяц с усмешкой махнул официанту. – Мне, давай, значит, овсянку с клубникой, сок свежевыжатый и капучино. Нет, постой. Еще два круассана.

– Вам, сударь, круассаны подогреть?

– Ты давай, руки в ноги и шустренько, без этих «сударей». Круассанчики горяченькие, а, Юрик? Черт, знаю, что глютен, но не могу и все. Не знаю, как с этой аллергией бороться. Совсем, что ль, не есть?

– Дим, давай к делу.

– Не бзди, все порешаем. До конца следующей недели мы бабки должны на счет получить, чтоб к аукциону успеть. Поэтому сегодня встречу надо провести четко, без дураков. Бумаги приготовил? Залоги, выписки из реестра…

– Ты мне скажи, – перебил Чернявин, – она команду получила, или все вилами на воде писано?

– Получила она команду, сам слышал.

– А если он при нас команду дал, а ей потом велел замотать?

– Не в его стиле. Но чтобы Олечкины представления о прекрасном полностью совпали с нашими, мы с тобой сегодня к ней и идем. На ближайший кредитный комитет чтоб вынесли, это ж бумаг до фига, сечешь? А придраться можно к каждой. На процент готов?