Елена Котова – Кодекс бесчестия. Неженский роман (страница 58)
Катюня вернулась из Москвы, переполненная новостями и сплетнями. Ловкачка Викуля продала свою виллу на озере Гарда! Крыша у нее отъехала окончательно, в Лондоне ей скучно, она пролезла в какой-то крутой английский благотворительный фонд, который оказывает помощь детям в Африке. Тоже мне, принцесса Диана.
Константин промолчал. Вика была единственной из них, кто выполнил честно все обязательства перед Платоном. Александрова почему-то мучило, что он не сохранил холдинг Скляра. Хотя он и собственный банк не сохранил. Получилось то, что получилось, и думать об этом совершенно бессмысленно. Но чувство вины перед Скляром возвращалось, и новый виток мыслей снова вызывал приступ адской головной боли.
Главной же новостью, по мнению Катюни, была помолвка Скляра-младшего с дочерью Чернявина. Александров не знал, как отнестись к этой новости. Прислушивался к себе и не мог понять. Павел оказался отличным парнем, Маша выходит замуж за мультимиллионера, в перспективе – одного из руководителей Merill Lynch или другого инвестиционного банка, в который он решит вложить свой капитал.
Он все накручивал километры по горам, день за днем, виток за витком, и осколки прежней жизни, царапавшие измученный мозг, крутились в голове так же, витками, по спирали… Александрову казалось, что он видит и слышит окружающее издалека, а сам… отлетел в мир иной. Какая, оказывается, изнурительная эта болезнь, депрессия. А он всегда думал, что это просто распущенность. А может, распущенность и есть. Врачи говорят, все в порядке, в бассейне он каждое утро по километру проплывает.
– Тебя это – что, тоже расстраивает? – спросила жена.
Александров обнаружил, что сидит в гостиной на диване, услышал невнятное бормотание телевизора, почувствовал запах Катюниных духов…
– Что «это»?
– Что Павел Скляр женится на девушке, которую в Оксфорде встретил?
– Нет вовсе. С чего ты взяла?
– С того, что именно отец этой девицы вместе с Беляковым тебя и сожрали.
– Очень верное и чуткое наблюдение, Катюня. Я тебя обожаю. Слушай, а давай шампанского выпьем? По случаю твоего возвращения.
– Можно подумать, ты скучал…
– Смотри, у нас, оказывается, шампанского полно. Две бутылки «Taittinger», откуда – не пойму. Знаешь, я тут залежался…
– И что ты предлагаешь? – мгновенно насторожившись, спросила жена.
– Не знаю пока. У нас полная свобода, Катюнь! Непривычно, да? Впервые в жизни, на двадцать втором году брака у нас – полная свобода. Мы можем целый месяц или даже два… Нет, два мы не выдержим… лететь, плыть, ехать… куда глаза глядят.
– И куда они у тебя глядят? – Катюня подлила себе шампанского.
– Куда скажешь. Что мы с тобой видели, в сущности?
– Давай поедем по замкам Луары.
– А запросто.
Какие замки Луары зимой? С другой стороны, чем-то заняться надо. Сколько можно прислушиваться к себе в ожидании возврата из небытия? Наемным менеджером он ни к кому не пойдет. Затевать новое дело в сорок шесть? Опять гробиться, к старости создать что-то грандиозное, чтобы снова отобрали? Скляр ушел, он остался, но как будто тоже умер.
Вот что мучило его на самом деле.
Александров набрал Колю. «Привет, старик! Что скажешь?» Коля сказал, что все, в общем, путем. Его уломали пойти вице-президентом в крупную государственную нефтяную компанию, готовить размещение акций на Лондонской бирже. После их молотиловки в банке работа – не бей лежачего, но все равно сидит до ночи. Видно, уже привычка. Компания предельно непрозрачная, как на листинг выходить – непонятно. Хотя инвесторы – народ циничный, с такими объемами и с такой крышей… – может, как раз все понятно.
– Занят, Кость, привычным делом. Оценка. Привел им Морганов, декор навести в проспекте размещения. Морганам начхать – прозрачно, непрозрачно. Комиссию заломили в два с половиной процента от продажи, вот и трудятся, оценку лабают. Помнишь Алистера Скотта?
– Помню. Он, что ли, опять оценивает?
– Ага. Опять летает в Москву, опять мы с ним квасим. Дежавю полное.
– Я тебе не рассказывал эту историю? Мы отланчевали тогда со Скоттом, помнишь, когда у нас пул кредиторов, где RBS был, заартачился? Помнишь?
– Помню, и что?
– Да ничего особенного. Мы отланчевали, и я поперся через весь город на следующее… рандеву, можно сказать. Там меня и застукали. Неужели не рассказывал?
– Где застукали?
– В ресторане рядом с Harrods. Катька с Викой входят, а я сижу с женой Чернявина. Незабываемый день.
– Могу себе представить…
– А, кстати, как она? Ты ничего не слышал?
– О ком? О жене Чернявина? Я вообще ее не знаю. И каким образом я мог о ней что-то слышать?
– Не знаю… Глупость сказал. Европа – маленький континент.
– Костя, – осторожно спросил Коля, – ты как себя чувствуешь?
– Считай, что здоров. Так вот, насчет маленького континента. Мы с Катюней решили, что пришло время нам его объездить до самых закоулков. Завтра-послезавтра двинемся.
– Куда?
– Сдуру согласился по замкам Луары прокатиться. Не представляю, куда зимой можно податься. Так, чтобы не напрягаться, не лететь целый день.
– Если меня спросить, я бы махнул в Шотландию. Холодно, так оно везде холодно, а там хоть вискарем согреться можно. Я бы в каждой вискарне останавливался. Начал бы с Glenfiddich в Speyside, а дальше уж точно куда глаза глядят… Пока глядят. А что ты вдруг про жену Чернявина спросил?
– Не знаю, к слову…
– Так я не дорассказал, ты меня с толку сбил… Этот Скотт… А он шотландец?
– Понятия не имею. Нет, Катюня захочет не виски, а высокого искусства.
– Тут я вам не советчик. Дуба вы дадите в этих замках Луары… Они ж неотапливаемые!
– Слушай, ты все же, может, договоришь? Ты начал что-то про Скотта.
– Ах, ну да! Мы с ним недавно тут квасили, он разоткровенничался… Именно про тот самый пул, в котором Mediobanca был. Ты на RBS думал, а это именно Mediobanca воду мутил. Наш с тобой дружок Скипа. Дескать, какие-то наши крупные клиенты перешли дорогу клиентам Скипы.
– Какие наши клиенты могли итальянцам дорогу перейти? Или он говорил, что это были не итальянцы?
– Говорил, что именно итальянцы.
– Алистер мне эту версию еще тогда в Лондоне пытался задвигать, а я ему сказал, что это полная лажа. Оборонщики, что ли, дорогу итальянцам перешли? Или лесопилки? Или винный проектик Скляра на Сардинии?
– Лажа или не лажа… А может, правда, Скляр? Ты что-нибудь знал про его бизнес в Италии?
– Ничего, практически. Что-то про виноделие.
– Скотт в детали не вдавался, но дал понять, что итальянцы это не приветствовали.
– А лифчик просто открывался… Все загадки рано или поздно разгадываются. Хотя это не загадка, а прямо конандрум какой-то. Чего там Скляр успел наторговать? И ни на что это теперь уже не влияет. Банка нет, Скляра тоже нет.
– Н-да-а… Зато есть Заяц, – привычно хохотнул Коля.
– Какой заяц?
– Тот самый, Дмитрий Андреевич! – Коля рассмеялся уже в голос. – Бывший кореш Александрова, бывший кореш Чернявина, бывший кореш Жмужкина, бывший уголовник… Прихожу, а он тут крутится, в этой компании.
– Нефтяником заделался?
– Какой из него нефтяник, управлением по логистике рулит. Начальник транспортного цеха. Все в друзья набивается. Считает, что мы должны друг друга держаться. Все-таки, как мы все удачно в кэш вышли, говорит. И вы с Александровым, и я подсуетился, картонный заводик свой пристроил. Чувствуешь? Мы с тобой теперь одного поля ягоды с Зайцем, оказывается. Только он круче. Он на нарах посидел, а мы с тобой – нет.
– Еще не вечер, Коля, не убивайся так.
– Ну, слава богу, жить будешь. А то уж засомневался. Пошел на поправку.
«Мы все удачно вышли в кэш… Мы с Колей и Заяц… Не только… Еще Вика, подонок Чернявин, Беляков. Только нет Скляра, нет банка, нет холдинга. Все вышли в кэш, а все, что у нас было, снова стало государственным. Интересно, будет в России когда-нибудь собственная глянцевая бумага? Или американцы с австрияками тоже государству продадутся… Да и неинтересно уже… Очень, очень далеко…»
Из дали своего небытия Александров видел прошлые драмы, как будто в перевернутый бинокль. Он с трудом вспоминал, что когда-то у него была другая жизнь. Точнее, просто жизнь. Неужели это он открывал ногой любую дверь в Белом доме, ходил в обнимку с вице-премьером, обдумывал разговор с Берлускони? Он еще раз сказал себе, что надо возвращаться, и тут же подумал: «а стоит ли?»…
Замки Луары действительно оказались тоскливыми, и он уговорил Катюню махнуть-таки в Шотландию, виски попить, проехать по Highlands, может, даже до Гебридов доехать. Правда, наутро после перелета он решил, что поторопился. Холод в этой Шотландии… Он валялся в кровати в отеле «Балморал» в Эдинбурге, просматривая газеты, и размышлял, не отсидеться ли им в отеле до весны. Рассмеялся, разозлился на себя и отправился бриться, включив телевизор. BBC News. Что? Он не ослышался? Хотел нажать на «стоп» и прокрутить еще раз, но сообразил, что это невозможно. А на экране диктор уже скороговоркой рассказывал о футбольном матче первой лиги. «Арсенал» против «Ньюкасл Юнайтед».
Александров, не добрив щеку, бросился к ноутбуку. Так, новости… Нет, не ослышался…
Он садился, вставал, смотрел на ноутбук, снова садился. На щеке подсыхала так и не смытая пена для бритья. Срочно надо выходить из небытия. Хотя бы ради Маши.