Елена Котова – Кодекс бесчестия. Неженский роман (страница 55)
Александров слегка удивился, получив приглашение. Семейный пикник – совсем не в стиле Скляра. Но тут же оценил затею. Полнометражное восстановление душевности, широкий жест, молодец Платон! И Катька будет рада, и Сережка посмотрит на Павла. К двадцати пяти защитить диссертацию в Оксфорде и получить приглашение от Merill Lynch – это убедительно, и пример хороший. Целый день вместе – для пацанов немало. Он уже остыл, злость на Скляра давно прошла. Отношения Маши со Скляром-младшим – уж точно не причина, чтобы рушить многолетний союз с Платоном.
Трофимовых не надо было уговаривать провести день со Скляром, Португаловыми и молодняком на водохранилище. Катюня и Анька часами висели на телефоне, вынашивая планы близкого знакомства Анькиных дочерей с наследником скляровской империи. Коля предложил с утра пораньше встретиться и двинуть к Платону на дачу кортежем – «прям к завтраку с шампанским». Но только не засиживаться, а быстро махнуть пару бутылок, чтоб настроение создать правильное, и тут же «с музоном и девочками» отвалить на водохранилище.
В субботу Платон проснулся рано. Глянул на спящую Вику. Давно у них не было такой ночи. Ненасытная нежность, как будто они припали друг к другу впервые и должны были наутро расстаться. Он заснул, когда уже было совсем светло, но недосыпа, разбитости не было. Сделал зарядку, побрился, сварил кофе и вышел в сад. Конец июня – лучшее время года. День почти без ночи, зелень свежая, особенно после дождей. Промытая, пахучая… Солнце неяркое, но видно, что день будет жарким. Не подвела погода. Смешно… Затевал пикник для дела, а на душе ощущение праздника. Как они сегодня с Колей на скутере погоняют!..
Александровский BMW свернул с Рублевского шоссе на дорогу к даче Скляра. Еще километр – и они на месте.
– Константин Алексеевич, смотрите, – водитель опустил стекло, отделявшее заднюю часть салона. – Это же трофимовские две «ауди» стоят, смотрите. А вокруг полиция. И явно не авария. Что такого Леха с Сашкой натворить сумели? От гаишников, что ли, удирали? Во дают!
Александровы тормознули у трофимовских машин.
– Коль, нас дожидаетесь? Чтоб в кортеже не три, а тринадцать машин было? С дискотекой и мигалками?
– Дожидаемся, – ответил Коля, и тут только Александров заметил, что на нем лица нет, а Аня стоит рядом и плачет.
– Что случилось? – выйдя из машины, тихо спросил он.
– Платона убили… Сегодня в семь утра. Все оцеплено, туда не пускают.
– Колечка, – охнула Катюня, села прямо на землю и зарыдала.
Скляра хоронили в понедельник. К Троекуровскому кладбищу подъезжали черные лимузины. За гробом шли Вика, Павел и старенькая тетка Платона, приехавшая из Горького, рядом – Ирина, прилетевшая из Лугано, где она жила последние десять лет. За ними Коля с Аней, Александров с Катей и Сережей, дальше – вице-премьер, ребята из «Развития». На площадке вокруг могилы уже стояло около тысячи человек. Кто-то из руководства «Квантума» произносил речь. Катюня, опухшая от слез, висела на руке мужа, а тот плохо разбирал слова. Очнулся только, когда заговорил Коля.
– …Он был еще и редким другом. Неизменно до конца честным и всегда жестким. Такой и должна быть мужская дружба. Платон прожил жизнь короткую, но яркую, окрашенную его талантом, умом и бесстрашием…
Скляр был убит минуты через две после того, как с кружкой кофе вышел на лужайку перед домом. Снайпер, сидевший на дереве в глубине сада, сделал три выстрела из пистолета Glock с глушителем Evolution 9 и лазерным прицелом. Все три пули попали в голову. Телохранители Скляра – те двое, что по ночам сидели на чердаке с биноклями, – засекли убийцу, когда под ним хрустнула ветка, и выпустили в него шесть пуль. Через полчаса приехала одинцовская полиция. Еще через двадцать минут представители Следственного комитета по Одинцовскому району.
Убийца оказался мужчиной средних лет, похоже, кавказской национальности, без документов. Сразу опознать его не удалось, хотя тут же установили сходство с парой зэков, вышедших год назад по прошению о помиловании. Но отпечатки пальцев не совпадали. На второй день расследования дело затребовало областное территориальное управление СКР, а еще через два дня – центр. Запрашивали по базам данных Дагестана, Осетии, Кабардино-Балкарии, посылали запросы в Армению, Азербайджан и Грузию…
Вика всю неделю пребывала в прострации. Павел был при ней неотлучно, никого другого Вика видеть не могла. Павел объяснял Катюне, Ане Трофимовой и другим, что приезжать пока нельзя. Следаки появлялись ежедневно, опрашивали Вику и Павла, и только при них у Вики на лице появлялось осмысленное выражение.
Телохранитель Скляра, убивший снайпера, сидел в СИЗО по подозрению в превышении полномочий службами частных охранных предприятий. «Вашего шефа уже убили, когда вы открыли огонь», – твердил ему следователь.
Следаки отрабатывали параллельно две версии: убийство по сговору, для чего таскали на допросы Володю и всех остальных молодцов в шапочках, и убийство из-за лесной войны, снова допрашивая Володю, заставляя его вспомнить напавших на него в марте. Заказное убийство лесными партизанами стало рабочей версией. Выполнил его, похоже, профессиональный киллер, не местный, скорее всего – бывший зэк одной из закавказских республик, сбежавший или выпущенный, перебравшийся на север, в Россию, и примкнувший за бабло к партизанам. Александровы и Трофимовы считали эту версию правдоподобной.
Вика открыла двери дома даже не на девятый, а только на сороковой день. Пригласила маму с Португаловым, Эдика и Аркадия из «Квантума», Александровых и Трофимовых и еще двух своих подруг. Павел не отходил от Вики, было видно, что горе еще больше сблизило их. Павел сам принял решение не приглашать свою мать. «Ведь ты же его жена», – сказал он Вике, а та, уткнувшись Павлу в колени, снова заплакала. Павел обнимал ее, как маленькую, а Вике казалось, что ее обнимает Платон. Она смотрела на Павла, понимая, что будет цепляться за него всю жизнь. Будет делать все, чтобы остаться рядом с ним. Павел стал для нее продолжением Платона.
Глава 33. Новые расклады
В начале августа Павел улетел в Лондон, сказав Вике, что помолвку они с Машей, конечно, отложат. Вике было все равно, ни о какой Маше думать она не могла. Ее мучило только одно – что Платон ушел из жизни, так и не примирившись с сыном. Говорить об этом с Павлом она тоже не могла. Скорее всего, Павел и не понял бы, какое значение для Вики имеет теперь его ссора с отцом. Да и не было ссоры, они просто не успели понять друг друга. Но с этим уже ничего не поделать, и мучиться этим бессмысленно.
Вика ходила на допросы, а к ней домой зачастил Стас Беляков. Следователям Вика повторяла все то же самое, что сумела рассказать им в первый после убийства день. А Белякову твердила, что в отношении холдинга пусть он договаривается с Павлом и Эдиком, младшим партнером Платона. Стас предложил ей переоформить личные акции Платона в холдинге на нее и тут же выкупить их. Вика бросилась звонить Павлу, плохо понимая, имеет ли она право продавать эти акции. Павел предложил Белякову приехать в Лондон. Отзвонился сообщить Вике, что против продажи акций он не возражает. Ему они не нужны, он к ним отношения не имеет и иметь не хочет, это Викино наследство, а холдинг… Что холдинг? Не более чем один из активов отца. Вика продала акции Белякову и отдала Павлу половину денег.
К осени ее перестали вызывать на допросы. Володю и Аркадия тоже больше не дергали в СКР. Следствие явно зашло в тупик. Колю и Александрова это не удивляло. Не последнее заказное убийство, которое никогда не будет раскрыто. Даже если установят личность снайпера, тот никаких показаний уже не даст. Лесных партизан тоже не расколют. А Платона все равно не вернуть.
Стас требовал, чтобы Вика определилась и с «Квантумом». Ведь «Квантум» – тоже акционер холдинга, кто будет его представлять? Эдик, младший партнер Скляра по формальному признаку? Стас же понимает, что Эдик в «Квантуме» – никто, это хозяйство Платона. А значит, теперь Викино. А он не может собрать ни одного совета директоров. Это было уже выше Викиного понимания, и она помчалась к Павлу.
Павел позвонил ей, едва она вошла в свою квартиру на Manchester square. Как и Катюне, ей претили и Knightsbridge, и Belgravia. Две спальни и угловая гостиная с огромными окнами. Платону квартира всегда казалась неприлично тесной и бедноватой, а Вике было в самый раз. «Да, – сказала она Павлу, – ужин, конечно. Через час где-то, хорошо?»
Она отправилась в ресторан Сecconi’s в одном из переулков Piccadilly пешком. С Платоном они, конечно, вызвали бы шофера. Вернее, машина просто дежурила бы под окнами…
Маша не произвела на нее особого впечатления. Девочка как девочка. Темно-синее платье-футляр, босоножки без чулок осенью, как это принято в Лондоне. Видно, что неглупа, в меру воспитанна. Маша немногословно отвечала на Викины вопросы об учебе, о маме и сестре. Вике казалось, что она то ли стесняется, то ли боится произвести неправильное впечатление. Павел что-то спросил Вику о ее фонде. Она решила, что можно больше Машу в расчет не принимать, и принялась рассказывать Павлу о своих встречах с Беляковым. Что ей делать с «Квантумом»? Кажется, у Эдика, у Аркадия и еще у кого-то есть свои доли, но восемьдесят шесть процентов – это компании Платона. Она не может и не хочет в этом разбираться. Беляков требует, чтобы компании – номинальные держатели акций – определились, кто представляет акции Платона в холдинге, где у Белякова все застопорилось. Павел отвечал, что и он не в силах с наскока дать готовое решение. Вика не понимала почему, когда Беляков прилетал к Павлу в Лондон, они не решили все вопросы. Павел задумался – действительно, не очень понятно, почему всего два месяца назад Белякова заботили только личные акции отца в холдинге. Хотя, даже если бы Беляков тогда затеял разговор о «Квантуме», Павел все равно не стал бы детально разбираться во всей сложной структуре. Какие из компаний «Квантума» держат акции холдинга, какими договорами они связаны, – все это надо изучать, вникать в бумаги. Это огромная работа, у него на это нет ни времени, ни своих юристов.