Елена Котова – Кодекс бесчестия. Неженский роман (страница 46)
«Развитие» не стремилось получить долю в холдинге, ребят устраивали их двадцать пять процентов в новом проекте. Для проекта меловки Скляр зарегистрировал ЗАО «Глянец» – только он мог придумать такое наглое название, – дочернюю компанию голландской фирмы. Представителями Русмежбанка в «Глянце» стали Коля и Беляков. Как только были подписаны основные условия сделки, канадцы высадили на комбинат десант во главе с будущим замом по производству.
Вопреки расчету Скляра на то, что «Развитие» погасит мелких, ситуация в лесном краю не улучшалась. Мелкие пытались отрезать холдинг от лесосек всеми способами: оспаривая его договора аренды, блокируя тракторами и тягачами его делянки. Вооруженная охрана контролировала смежные лесные дороги. Скляр и ребята из «Развития» душили мелких как могли. Все совещания кончались припевом: только бы дотянуть без шума до зимы, до сделки с канадцами.
«Все повторяется, – слушая споры на совещаниях, усмехался Александров. – Только бы дотянуть до сделки. Но Скляр дотянет, не бывает два раза одинакового облома».
– Мистер Хитроу, вы продолжаете все отрицать?
– Что – «все»?
– Вашу причастность к этому заказу, – следователю почему-то крайне нравилось слово «заказ».
– Продолжаю.
– Даже несмотря на бесспорные улики? Подумайте.
– Меня многие просили думать, вы не первый, – от злости он обнаглел.
– Помимо улик, у вас еще и бесспорный мотив. Вы потеряли свой бизнес.
– Это не мотив. Все теряют бизнесы, Россия – страна такая.
– Вас вынудили продать свой бизнес?
– Нет.
– Когда это было?
– На этот вопрос я уже отвечал.
– Вы были в Лондоне… – следователь заглянул в бумаги, – …мая прошлого года?
Глава 28. Метаморфозы
Он даже не понял, почему у него стало намного больше свободного времени. Вроде все то же: бесконечные бумаги, резолюции, совещания, переговоры, поездки в Белый дом и на Старую площадь. К Туле и Орлу прибавились новые губернии, которые вслед за клиентами «Развития» завели в Русмежбанке бюджетные счета. Катюня поначалу радовалась, что муж – удивительно дело! – стал приезжать часов в восемь, а то и раньше. Но очень скоро стала ворчать, что мужики сели ей на голову, в доме нет ни минуты покоя. «То один тут крутится, то другой, то оба»… Сережа со скрипом закончил год, ныл, что ненавидит академию, что хочет снимать кино, что скучает по Лондону. Требовал, чтобы ему разрешили поехать с приятелями на серфинг в Испанию. Александров был склонен отпустить сына, но Катюня не хотела об этом слышать. Она закатывала истерики всякий раз, когда Сергей отправлялся тусить, и названивала ему всю ночь, если он не приходил домой ночевать.
– Ты отец или нет? Ты можешь вмешаться? – кричала она, в очередной раз набирая в два ночи номер сына и слыша в ответ «аппарат абонента…». – Мы должны поехать в отпуск всей семьей. Не знаю, как ты это организуешь, сам думай.
– Всей семьей в Испанию на серфинг, – согласился Александров.
– Ты издеваешься надо мной?
– Ну тогда я должен убедить Сергея, что ему нужно в спа в Марбелью.
– Зачем у нас стоит в Испании яхта? Придумай, как организовать сыну серфинг так, чтобы он был под присмотром. Придумай! Ты же отец! Звони Трофимовым, убеждай, что они должны поехать с нами. Делай что-то! Ребенка надо спасать!
Колю с Аней особенно убеждать не пришлось. Хорошие люди, легкие. На яхте, так на яхте. Коля, правда, уже который год пропиливал идею поколесить по Шотландии, но обе дочери Трофимовых требовали солнца и моря. Так все, собственно, и сложилось. Слава богу, не помешало даже Сережкино требование – чуть ли не накануне оъезда! – взять с собой двух его приятелей. Катюня заикнулась было, что их яхта – не общежитие, но одумалась.
Две недели Александровы и Трофимовы-старшие развлекали молодняк, что оказалось утомительным занятием. По возвращении Катюня заявила, что ей срочно нужен отдых, и вместе с Анькой Трофимовой они снова, как и год назад, забурились в то же самое, их любимое альпийское спа. Александров заключил безмолвный контракт с сыном, что, пока матери нет, тот может гулять где и сколько хочет, но уговор один: без наркотиков. Катюня названивала из спа, спрашивая, готовится ли он к учебному году. «Готовится, – отвечал Александров, подмигивая сыну, – пишет конспекты. Не волнуйся, у нас все в порядке».
Наполнив банк деньгами и клиентами, Стас Беляков объявил, что теперь у них все в полном ажуре, можно снова выходить на внешние рынки. Это было, конечно, натяжкой, процесс только начинался. Но Александров согласился, что нет причин не затеять новую синдикацию. За лето Смирнова при помощи JP Morgan сложила примерный пул новых участников, и в сентябре предстояло роуд-шоу, которое Александров вызвался провести сам. Катюня вернулась из Альп, Сергей отправился в академию. Самое время удрать из дома. Он утомился разгребать проблемы в семье и в банке. Предвкушал, как в Лондоне привычно соберет на роскошный ланч инвесторов, как станет рассказывать им об успехах в кардинальном оздоровлении банка, которое он запланировал еще два года назад. Мысль о том, что он едет рекламировать не свой банк, а банк Белякова, Александров от себя гнал.
Лиду он набрал прямо в аэропорту.
– Привет, я тут, в Лондоне. Давно? Дня три, кажется. Извини, закрутился, только сейчас минутка выдалась…
– Я думала, ты нас забыл.
– Не говори глупости! Как у вас дела?
– Все хорошо, девочки учатся.
– Ты не хочешь приехать в Лондон повидаться?
– Хочу, наверное… не знаю, у меня же работа.
Александров с раздражением нажал «отбой». Утром Лида позвонила сама.
– Костя? Маша хочет с тобой встретиться. Я сказала, что ты очень занят, но, может, найдешь время?
– А ты разве не хочешь увидеться? – неискренне спросил он. – Вы вместе приедете?
– Конечно, я хочу…
В Лидином голосе звучала все та же знакомая нерешительность, уже давно его раздражавшая. И понятная тревога, раздражавшая не меньше. Лиду страшила его встреча с Машей.
– Я смогу только в выходные… Ты сколько еще будешь в Лондоне?
– В четверг должен улететь, извини.
– Так мне давать Маше твой телефон?
Весь день на переговорах перед ним на столе лежал iPhone, который Александров поставил на «без звука». Маша позвонила днем: если Константин Алексеевич завтра сможет, она бы приехала автобусом из Оксфорда к полудню, у нее свободный день. Александров сказал, что будет ждать Машу в ресторане La Genova недалеко от Оxford Street и станции метро, и велел Смирновой самой разбираться с инвесторами, самой кормить их роскошным ланчем и рапортовать об успехах в банке.
– Ой, я так рада вас видеть! – Маша ворвалась в ресторан, где Александров, уже изучив меню, сидел с бокалом вина.
– Я тоже рад. Ты очень повзрослела.
– Весь год думала о вас, Константин Алексеевич!
– Прям-таки весь год? – Александров прятал улыбку
– Да ну вас! Дайте сказать! Я так вам благодарна! Знаете, как классно в университете!
– Не знаю еще, сейчас расскажешь. Только выбери сначала, что будешь есть.
Маша раскрыла меню. Она, пожалуй, действительно изменилась. Явно похудела, чуть подрезала каштановые локоны. Выглядела не то чтобы беззаботной, но из глаз ушла тревога, и они стали совсем не похожи на Лидины. Огромная сумка с длинными ручками валялась на полу. Александров переложил ее на диванчик рядом с собой, заметив внутри сваленные как попало книги, тетради, плеер, провода… Одета Маша была по-студенчески: майка, жилетка, крупной вязки серый кардиган с подвернутыми рукавами, на ногах – кеды и толстые серые гольфы выше колен. Она заказала пасту с грибами, он – с каракатицей.
– Вина со мной выпьешь?
– Ага, только чуть-чуть. Сначала было трудно… Все-таки русская… Чувствовалось такое отношение, странное, понимаете? Потом я еще с мамой живу, а все в дормах. В общагах, в смысле. А сейчас здорово! Три раза в неделю работаю, представляете? В баре, официанткой. Мама в ужасе, а мне нравится. Мне вообще все нравится. Особенно английская история. И литература тоже. Вообще все…
Маша говорила, как всегда, захлебываясь словами. Соревнования на велосипедах, какие-то непонятные Александрову квизы, которые так важны. Пьянки? Ну, да, не без того. Марихуана? Пробовала два раза, но стошнило, курить надо бросить, все равно везде запрещают. Танька освоилась в школе, на лето они никуда не поехали, только на озера и по окрестным деревушкам. Котсуолд такой красивый, она не представляла, что деревни могут быть такими нарядными.
– Мама работает, ей тоже все нравится. Танька в школе первая по рисованию, ну… по arts, домой приезжает на выходные, но не всегда… А вы как? Как сын? Поступил?
– Поступил…
– В этот… в Пажеский корпус? Доволен?
– Нет, Маш, совсем не доволен.
– Я же говорила…
– Русских у вас много студентов?
– Достаточно. Не могу сказать, что держатся особняком, нет. Но они, Константин Алексеевич, – детки, понимаете? Такие же, как, наверное, в вашем Пажеском корпусе.
– А ты по-прежнему другая?
– Другая… Нет, вы не подумайте, что я стараюсь под англичанку косить. Да у нас в компании и русские есть. У нас просто компания другая, чем в Москве. Понимаете?
– Понимаю, – ответил Александров, хотя русские в Оксфорде почему-то представились ему похожими на мальцов из «Развития».
– И вы совсем другой, не такой, как те… Я и тогда ж вам говорила, что вы – нормальный. Даже больше, чем нормальный, – Маша снова смутилась. – Отсюда это еще лучше видно. Вот! Поэтому захотела вас увидеть. Сказать вам огромное спасибо и вообще…