Елена Коровина – Москва: мистика времени (страница 2)
И уже потом, уплывая на последнем пароходе из Новороссийска и глядя на тающий родной берег, Прасковья Сергеевна Уварова вспомнила видение той далекой снежной, но счастливой Москвы – взметнувший ввысь фантастический дворец. Вот только граф Уваров увидел тогда диковинных львов и единорогов на башенках с ликующем белым снегом на крыше, а Прасковья Уварова, пережившая мужа, – лужи крови на мостовой. Все так и вышло.
То есть в Москве века и времена спокойно проходили друг через друга. Они не путались, но вплетались, ни у кого не вызывая раздражения. Прошлое и Будущее проявлялись в Настоящем, Настоящее готовило Будущее. И москвичи никогда не смеялись над таким странным раскладом времен, не вскидывали скептически брови – мол, так не может быть. Как ни странно, для москвичей мистический склад ума всегда был в порядке вещей. Это вам не немецкие бюргеры и филистеры Берлина или Гамбурга, не «аглицкие негоцианты», для которых, как говаривал Чарлз Диккенс, реально только то, что «можно потрогать руками и отразить в торговых записях». Но москвичи-то всегда знали (или хотя бы догадывались): ГЛАВНОЕ И ТАЙНОЕ не отражается ни в каких бумагах. Это тайное живет только глубоко в сердцах и еще в. кривых, стареньких, неприглядных с первого взгляда переулках и улочках, перестроенных то великими архитекторами, а то и строителями-недоучками, перекрученных древними ветрами, «штопаных и перештопаных», но навсегда скрепленных временными нитями. И этот узор или ковер времен невозможно разорвать, если только вообще не уничтожить. Но и он тогда возродится, как феникс из пепла. Потому что само материальное, уличное тело города и есть средоточие его временного континуума. И время выстроит его заново – но опять же по законам Вечности.
Получается, Москва – не просто место для проживания, но и… своеобразная машина Времени, где это самое Время творится, аккумулируется, возрастает и рассредоточивается. Оно собирается в разных местах, умножается, а потом снова «выдается» городскими Силами для нужд Города и его Горожан.
Ведь собственно Время города и равно сумме личных времен всех москвичей. Каждый вносит свою лепту. И общее время складывается из всех времен. Не потому ли столь просто найти в таком городе ЛЮБОЕ время? Вот Суриков увидел прошлое, а легендарный будущий летчик Валерий Чкалов там же, на главной площади Москвы, – будущее: свои полеты и воздушные победы-преодоления. Выходит, времена в городе не статичны, не закреплены и… доступны для тех, кто ХОЧЕТ их увидеть и понять.
Но как же так?! Ведь москвичи – не маги, не колдуны и алхимики. Это, например, в Злата Праге вам каждый экскурсовод покажет на любой дом, уточняя: «Здесь жил известный алхимик, которого потом Гёте назвал Фаустом//. Здесь – Бен Бецалель, сотворивший Голема на глиняных ногах. Здесь – живописец Арчимбольдо, создававший на картинах облики людей из овощей, цветов и плодов…» А у нас по Москве если и был какой заумный гений-чернокнижник, так только и вспоминается, что Яков Брюс, живший на легендарной Сухаревой башне. А больше-то никого и не вспомнить…
Откуда же тогда у москвичей мистическое мышление?! Они же все в обыденных делах и заботах, говоря по-новомодному, иностранному – в бизнесе. А по-русски да по-старому говорили купцы – «по выгоде», «по случаю». И вот показательно – те выгодности и случаи купцы обсуждали не с учеными-алхимиками или чернокнижниками, и даже не с народными гадалками и ворожеями, кои имелись на окраинах Москвы. Нет! Если уж ученым пророкам веры не было, то про ворожей вообще говорили как у Островского: «Да все врут они!» По-настоящему-то купцы и другие почтенные горожане верили. своим супругам-матушкам. Да-да, любая купчиха тех времен вполне могла и картишки раскинуть, и просто, глядя на блюдце с утренним чаем, верно предсказать будущее – совет дать мужу «на выгоду», да еще и прошлый «случай» припомнить.
И что же получается? А то, что практически каждая москвичка обладала собственным мистически-пророческим мышлением. Да и нынешние бизнесмены вполне могут вспомнить, как верно и точно говаривали-советовали-считали их собственные бабушки. Видно, прожив долгую жизнь в домах нашего древнего города, каждая бабушка получала свой провидческий дар. И хоть пословица учит, что «бабушка надвое сказала», но московские бабули редко ошибались.
Вот на Тверском бульваре я слышала такое суждение московской бабули, одетой по-старинному – в шляпке и в перчатках-митенках:
– Время – это круговой виток, но идущий все время вверх – на развитие. Он и будет составлять положительное развитие жизни. Но есть и другой круг, из двух замкнутых витков состоящий. Это лента Мёбиуса, а для времени – настоящая ловушка. Если по такому кругу пойти, тоже будет казаться, что идешь вверх – на развитие. Только это неправда. На самом деле круг Мёбиуса замкнут – из него нет выхода.
Вот так же время и в нашем городе – идет оно по круговой спирали: вверх на развитие. И не дай бог ему вдруг завиться в двойной круг ленты Мёбиуса. Тогда наступит упадок. А что, разве каждое создание не родится и не умирает? Города так же – рождаются и рассыпаются в прах. Сколько было их, великих, непоколебимых… А глядишь – уже и нет. Хорошо, если память останется. А то и вовсе засыплют пески Времен.
Только вот что это за круги в городе-то? Откуда они берутся в нашей Москве? Не догадались? А давайте взглянем на город сверху.
Мистика древних стен
Я ненавижу свет
Однообразных звезд.
Здравствуй, мой давний бред —
Башни стрельчатой рост! <…>
Будет и мой черед —
Чую размах крыла.
Так – но куда уйдет
Мысли живой стрела?
Началась наша земля, всем понятно, от Кремля. Здесь еще в бронзовом веке (2-е тысячелетие до н. э.) возникли первые поселения на Боровицком холме. Кому интересно, пусть посмотрят «Загадочную энергетику Ведьминой горы» в моей книге «Москва мистическая». А здесь только вспомним, что Ведьминой горой называли тогда Боровицкий холм потому, что в старые времена «ведьма» было словом не ругательным, а очень даже почтенным. Означало оно «та, кто ведает», предвидит, посоветует. Были и ведьмаки «мужеска полу», то есть люди мудрые, ведающие главное. И потому в центре холма располагались не только великокняжеские жилища, но и община жрецов – тех самых, ведающих. Конечно, до объявления этого поселения городом Москвой оставались еще века, но жизнь-то кипела. Люди рождались, жили, умирали. Хоронили их тут же – в черте холма и бора. Немудрено, что современная история, эзотерика и искусство считают, что со времен язычества на Кремлевском холме скопилась немыслимая толща энергетики. Конечно, скопилась. Представляете – какой пласт Времен и насколько он спрессован?! Ведь дворцы, площади и башни христианского Кремля стоят на ТОЙ ЖЕ САМОЙ небольшой полоске земли, что была средоточием языческого мира. Однако спорно другое утверждение историков и эзотериков – что энергетика эта считается отрицательной. Почему?!
Конечно, здесь размещались не храмы из «сорока сороков» и не иконы благословляли строящийся город, а «идолища поганые». Только вот отчего они поганые-то? В них люди так же, как после и мы в иконах, видели богов, а правильнее – свое, человеческое стремление к божественной сути. Конечно, как в любой жизни, там находилась и отрицательная энергетика, только, думается, положительной было куда больше. Иначе откуда бы люди брали силу на постройку, расширение и украшение города?
А ведь строили, расширяли и украшали. Сначала это было городище в пределах нынешнего Кремля, Красной площади и Белого города (между улицами Варварка и Большая Никитская). Ясное дело, холм переименовали поблагозвучнее – с приходом христианства на Русь Ведьмина гора стала неактуальной. Зато появился Боровицкий холм. В его названии выразилась и его мистическая суть: он же не просто являлся холмом на Бору, но становился борцом-оборонителем живших на нем людей. К тому же Ведьмина гора, хоть и накрепко забытая, все равно вносила свою лепту. Энергетика Кремля позволяла ведать, провидеть да еще и в обе стороны – видеть прошлое и провидеть будущее. Но каким же накалом должна была она обладать! Немудрено, что таковую силу мало кому по плечу перенести. Да и от самих видений-прозрений любой человек способен потерять голову. Шутка ли – увидеть то, что было, а еще ужаснее – то, что будет?! Не всякий вынесет.
Треугольный круг Времени
Да, энергетика места была сложной – но не за счет пресловутой отрицательности, а за счет Места Силы огромнейшей. Ведь мало того, что земля была намолена в языческие времена, а потом в христианские, впитала силу судеб живущих на ней людей, под землей именно в данном месте существовал еще и энергетический разлом, постоянно выбрасывающий на поверхность свою особую силу. Такое место не каждый сможет освоить, а силу перенести. Кто-то в этом месте почувствует себя на коне, а кто-то как в темном погребе. Одного сила окрылит, а другого и к земле придавит.
Не потому ли в кремлевских стенах селились только самые выносливые, можно даже сказать, одержимые делами и властью? Остальные предпочитали расселяться поблизости. Именно так возникли различные слободы проживания прежнего «обслуживающего персонала» – поваров на Поварской, мясников на Мясницкой, соляных дел мастеров на Солянке. Даже знаменитый «одержимец» Иван Грозный постоянно сбегал из Кремля в какой-нибудь царский дворец или вотчину. И делал он это не потому, что руки залиты кровью, а душа корчилась в бесовском припадке. Просто даже ему, тирану, была тяжела энергетика Кремля, ибо ее надо было «переварить» и излить куда-то. Ведь каждый человек, попавший на Боровицкий холм, служил неким проводником всего огромного пласта энергий этого места. Здесь можно начать защищать страну, делать что-то масштабное для всех людей. И тогда энергия наделит такого деятеля и защитника невиданными силами. Но можно поступить по-иному – выплескивать эту энергию в оргиях, казнях, пытках и прочих темных делах, коими столь азартно увлекался тот же Иван Грозный (о других, более поздних «деятелях» земли Русской и говорить страшно). Вот только возмездие за разбазаривание мощнейшего потока энергии всегда настигнет. Не потому ли Грозный царь часами валялся на каменных плитах церковного пола в покаянных молитвах? И не потому ли сбежал из Москвы в новое место, чая устроить там столицу и отбиться от захлестывающего энергетического потока, царь Петр I? Ведь на самом деле, сколь величайшим бы его ни величали, в повседневной жизни был он простым робким парнем, страдающим вечной неуверенностью в себе, да еще и падучей болезнью. И только супруга его, ставшая Екатериной-императрицей, но все равно оставшаяся прачкой Мартой Скавронской, умела по-крестьянски сноровисто укрощать темные страсти Петра, облегчать его боль и унимать падучую. И между прочим, Екатерина I, крайне редко бывавшая в Москве, больше всего любила Кремль. И другие русские императрицы – Елизавета Петровна и Екатерина II – чувствовали себя в кремлевских стенах преотлично. Видно, сказывалась близость энергетики Ведьминой горы.